Екатерина Балабан – Там за горизонтом (страница 7)
Арсеньев вздохнул, стараясь не выдать окружающим переживаний. Вспомнил, как хорошо справилась с расставанием Мирея. Их последний разговор вчера, накануне вылета, был наполнен льдистым инеем. Именно так – льдистым инеем! Стальные глаза смотрели отстраненно, губы произносили положенные фразы просто и легко. Будто так и надо расставаться на долгие годы. Или даже насовсем. Ни жарких объятий, ни поцелуев – вообще ничего. Он пытался ее спровоцировать хотя бы на малейшее проявление чувства – бессмысленно. Мирея осталась себе верна. Арсеньев не понимал, как так можно. Зато она понимала. Наверное, так ей было легче. Наверное, она по-другому не умела.
Она сказала то, что должна была:
-Мы вернемся, Сережа. Ты же сам рассчитал наш путь.
И это нисколько не утешило. Сам факт разлуки для него всегда был невыносим, а теперь вообще непонятно, как дальше будет.
Кто‑то из коллег что‑то говорил рядом, хлопал Арсеньева по плечу, поздравлял, кажется. Но Арсеньев не слышал. Он смотрел только на корабль и думал, что надо было попросится в полет с ней, наплевав на все. Вместо Фриске. Как руководитель Фриске, Арсеньев смог бы все переиграть. Но нет! Если не он, то кто здесь, на Земле, станет направлять ее путь? Кто будет отслеживать сигналы с «Астрид», кто обеспечит связь, скорректирует курс в случае нештатной ситуации? Кто поддержит Мирею, оставаясь за десятки миллионов километров вдали от нее, кто выбьет и отправит ей помощь в случае настоящей беды?
Арсеньев крепко стиснул зубы, снова вздохнул. Он нужен здесь, несомненно, нужен – как координатор, как мозг операции, как подстраховка, если что-то пойдет не так. И все-таки это невыносимо!
Большой эферион экранирующий под мостиком, над травой, отсчитывал минуты до старта. На заднем плане для зрителей прокручивались основные детали и узлы космического судна, которые в последний раз сканировали механики и инженеры удаленными зондами.
Потом, вдруг, все погасло, эферион выпустил белый туман, как делал всегда, переключаясь между каналами, чтобы визуально сгладить неровности перехода и тотчас же над космопортом прозвучал требовательный и гулкий голос диспетчера, командующего взлетом:
-До старта две минуты. Экипаж, занять штатные места. Центру подготовки квантово‑пространственных переходов подтвердить стабильность гиперканала. Капитан «Астрид» - доложить о готовности систем. Метеослужба – предоставить сводку для старта.
В прохладный апрельский воздух из эфирионового тумана вплыли две картинки – из пилотажно-навигационной и командирской рубок «Астрид».
Перед развернутой объемной картой звездного неба – серьезный до зубовного скрежета и одновременно невероятно торжественный, штурман, капитан-лейтенант Валерий Никитич Милый. Рядом, в кресле главного пилота, бравый старший лейтенант Алеша Тишко, никогда, даже в самых критических ситуациях, не теряющий жизнерадостного состояния духа. Пальцы на сенсорах, взгляд в чистом небе за экраном. Справа от него – прекрасная, словно римская богиня, лейтенант Гала Симонян опустила руки на резервное управление. На штатном наблюдательном посту, капитан третьего ранга, добродушный великан, старпом Тор Овербах энергично потирает огромные ладони, предвкушая старт. Чуть ближе к зрителям, миловидная, рыженькая младший лейтенант Светлана Козина, окруженная светящимися датчиками связи. Пульт бортинженера - пустой. Капитан инженерной службы Марат Саввушкин был невидим зрителям в машинном отсеке, но его голос временами долетал из динамика и вплетался в общий ритм докладов.
Реалистичное изображение Миреи появилось прямо напротив Арсеньева. Она стояла около мерцающего радугами дублирующего пульта управления полетом. В белом облегающем тело костюме из плотного экзополотна, с гладко зачесанными назад бесцветными волосами, с холодной решимостью в светлых глазах. На шее светящийся голубым светом эхофон – прибор для голосовой, аудио и видео связи в режиме реального и отсроченного времени.
«Словно светоносный ангел» - подумал Арсеньев восхищенно и в третий раз вздохнул.
Ну, почему она не как все люди? Разве можно вообще никогда, ничего не чувствовать? Разве можно быть настолько возвышенно-отстраненной от простых межчеловеческих отношений?
-К старту готова! Все системы исправны, – прозвучал над космодромом ее молодой звучный голос.
Арсеньев стал смотреть на нее, стараясь запечатлеть в памяти дорогой образ в последний раз. Из далеких глубин Космоса, куда она отправлялась, видеосвязь будет пробиваться с трудом: задержка сигнала и фоновые помехи сделают картинку нестабильной. Лишь голос станет единственным мостиком к ней — алгоритмы коррекции ошибок надежно восстановят речь даже из искаженного шипения.
Она почувствовала, что Арсеньев смотрит, обернулась к нему, их взгляды встретились и в этот миг, бесстрастное выражение ее лица, вдруг, исказила страдальческая судорога. На сотую долю мгновения. Этого не уловил никто, кроме профессора. Значит все-таки чувствует, как все нормальные люди.
-Прощай! Люблю тебя! - неслышно прошептал он одними губами, не зная, поймет ли она его или нет, но для него было важно так сделать.
-До встречи, друзья! – выкрикнула Иванова в эфир, - Обещаю, наша миссия пройдет гладко, завершится успешно и в срок. Мы вернемся на Землю.
Сказала будто бы для всех, кто собрался на космодроме, но на самом деле только ему одному!
-Гиперканал готов: стабильность полная, искажения в пределах нормы. Старт разрешен, - выдал в пространство Центр подготовки квантово‑пространственных переходов.
-Соответствие метеорологическим требованиям подтверждено, - прозвучало из-под купола Космобюро атмосферной аналитики, - Старт разрешен.
-Руководителю операции «Заслон-1», профессору Арсеньеву, подтвердить старт! – потребовал диспетчер.
Арсеньеву очень захотелось нарушить протокол, придумать что-нибудь этакое, отменить миссию, вытащить Мирею из кабины сверкающего под солнечными лучами космолета и увезти туда, где их не найдет ни один сканер, ни один спутник слежения, ни одна система обнаружения. Туда, где будут только они двое — и больше никого не будет. Однако он заставил себя спрятать боль и отчаяние поглубже, переключил эферион, чтобы свериться с мониторингом всех совокупных данных, медленно кивнул.
-Подтверждаю, - сказал он, и тут же добавил, уже не пытаясь ничего ни от кого скрыть:
-Я даю тебе пять лет сроку, Мирея! Потом, где бы ты ни была, отыщу и верну на Землю! А пока лети! Ради блага нашего процветающего Мира. Я знаю! Ты справишься!
Тот час повсюду над песчаным стартовым полем, над зелеными насаждениями по его периметру, над зданиями космических служб и ведомств загорелись зеленым эферионовые разрешительные огни. Системы на Земле и на космическом судне синхронизировались, переходя в режим финальной готовности.
-Старт разрешен! – неумолимо подытожил диспетчер, - До старта одна минута. Экипаж приготовиться. Начинаю обратный отсчет!
Толпа на галереях затаила дыхание. Арсеньев побелел сильнее, хотя это казалось совершенно невозможным. Цифры на эферионе загородили изображение Миреи наполовину и вслед за голосом диспетчера стали медленно мигать, приближая неизбежность.
-Пятьдесят девять... пятьдесят восемь... пятьдесят семь...
Капитан второго ранга Мирея Иванова, стоя у центрального пульта управления, прикоснулась ладонями к пусковой панели, бросила быстрый взгляд на индикаторы, проговорила твердо и спокойно, а эферион передал для всех, кто видел и слышал ее:
-Штурман, подтвердить маршрут.
-Маршрут загружен, контрольные точки подтверждены, - прозвучал внутри корабля и над космодромом сильный, чуть с хрипотцой голос Милого, - Данные с орбитальных дронов положительные. Стартовый коридор чист, аномалий нет.
двадцать пять... двадцать четыре... двадцать три...
-Старший бортинженер, —продолжала Мирея, — Запуск вспомогательных двигателей стабилизации.
-Вспомогательные двигатели запущены, - отозвался невидимый Саввушкин, - Стабилизация — в норме.
-Шесть...пять...четыре…
-Главный пилот, приготовится к выходу на гиперканал.
-Всегда готов, мой командир! – по-пионерски отрапортовал, улыбаясь во все лицо, Алеша Тишко.
три... два…— неслось над Космопортом имени Юрия Гагарина, торжественно и властно.
-Один!
Последним всплеском невозврата раздался голос самого адмирала Нелидина из командного пункта. Не по-уставному, просто и спокойно адмирал изрек:
- Счастливого пути, девочка моя!
Арсеньев вздрогнул. Толпа охнула, разговоры растеклись по ветру.
По корпусу «Астрид» в то же время прошла волна световых и воздушных колебаний, создавая мерцающую ауру вокруг фиолетовой обшивки.
Изображение из рубки продолжало висеть перед зрителями, однако голоса капитана и ее команды стали совсем неслышны за свистом пришедших в движение двигателей.
Внизу, у основания корабля, над самой стартовой платформой, активировались гравитационные компенсаторы: пространство вокруг слегка исказилось, заиграло радужными переливами квантовых полей. Корабль приподнялся над платформой, завис на мгновение — гравитационные опоры плавно перестроились, балансируя массу судна в новом режиме, «Астрид» начал медленно отрываться от земли и подниматься, оставляя за собой мерцающие следы нестабильных частиц, которые тут же рассеивались в воздухе.