Екатерина Балабан – Чайная церемония. Часть 1 (страница 6)

Модулятор позволял добывать информацию, не обнаруживая себя. Если бы конструктор в данный момент наблюдал параллель, текущую поблизости с его параллелью, в ненарочитом перемещении он не усмотрел бы ничего особенного. Лекс знал известные случаи, когда, Мысль сбивалась и выдавала такие ошибки присутствия. Правда, самому Лексу ошибаться не приходилось еще ни разу. Он слишком хорошо владел информационно-световым полем. До сих пор.

Ошибка кода! Лекс должен был расстроится, но мог лишь благодарить Вселенную, позволившую ему так ошибиться, и в результате увидеть и узнать Веронику. Здесь, в своей реальной жизни, он встречался с разными девушками, проводил с ними немало времени, пытаясь почувствовать что-то, но ни одна из них, настоящих, не смогла проникнуть в тайники его сердца, мгновенно раскрывшегося для далекой Вероники.

Старая магнитола хрюкнула и оборвала Моцарта на полуноте. Лекс вздрогнул, вынырнул из грез. Подумал, что надо еще раз прочистить считывающие головки на досуге. Поднялся, отставил чайную доску с приборами в сторону. Пора в лабораторию. Новый, дополненный код должен сработать. Сегодня, обязательно должен. После вчерашних вполне удачных опытов над перекодированными в различной степени крысами, где лично присутствовал Генеральный, Лекс заново обработал свето-информационное поле тех животных, которые трансформировались в меньшей степени. Нужно снова попробовать запустить несколько экземпляров в пространство с новыми показателями.

Едва мысль о вчерашнем, воодушевляющем разговоре с руководителем Института коснулась сознания Лекса, как сам руководитель, Михаил Валентинович Доброходов, ворвался в кабинет Главного конструктора. Всклокоченные белесые волосы над узким, покрытым нервной испариной лбом. Страдальческая складка промеж бровей. Сытые щеки, неестественно бледные. Из-под неряшливо распахнувшегося черного кимоно проступает великолепно-значительный животик. Длинный пояс, двумя узкими, нервными змейками волочится по полу. За Генеральным вприпрыжку прискакала встревоженная Благоуханная с бумажным блокнотиком и шариковой ручкой, которые ни за что не променяла бы на новейший эфирограф, также как Лекс никогда не променял бы старую магнитолу на аудиофир. Позади Генерального и Сонечки маячил подавленный качественник, а за ним еще три человека в белых лабораторных халатах.

– Что случилось? – невольно поддаваясь состоянию общей паники, взволнованно вымолвил Главный конструктор, направляясь навстречу к Доброходову.

Генеральный редко без причины покидал свои апартаменты в Гелиосе, тем более не перемещался между корпусами-сферами, если этого не требовали важные обстоятельства.

– Крысы! Мне только что доложили, что все они сдохли! Все! Вы понимаете, Александр Игоревич, что это значит?

Лекс качнул головой, чувствуя, как его покидает хорошее расположение духа. Мысль сразу принялась искать причину случившегося, анализировать вчерашние события, коды, поля… Такого просто не могло совершиться. Та, первая «удачная», хоть и трансформировавшаяся крыса все еще жила в клетке под пальмами возле магнитолы. Лекс специально обернулся, чтобы взглянуть на нее. Вон она, и теперь шуршит за решеткой орешками, смотрит на людей голубыми глазами-бусинками. Даже если у девяти из двенадцати вчерашних крыс что-то разладилось, остальные три должны были выжить. Их коды абсолютно совпадали с кодом Голубоглазки.

– Пойдемте, Михаил Валентинович! – тревожно изрек Главный конструктор, – Мне самому надо взглянуть.

Он вдруг вспомнил, как пару дней назад, вечером, Вероника долго не проявлялась в его реальности, как мучительно тянулось время, как опадали пеплом ароматические палочки на деревянные подставки, как бесполезно оплавлялись свечи, остывал чай. Тогда он почувствовал панику, настоящую, бесконтрольную. Он впервые задумался о том, что ему не все подвластно, и может так случится, что девушка с той стороны однажды совсем не появится, уйдет, пропадет, раствориться в своем информационе. Сделать возможным перемещения между критическими реальностями необходимо, но что, если… Нет! Он справится! Иначе вообще не стоит никуда двигаться! У каждого свое предназначение. У него, Лекса, предназначение совершить переворот в проникающих свойствах веществ.

– Это еще не все! – воскликнул между тем Доброходов и в нервном возбуждении топнул короткой, толстой ножкой по разноцветным мозаичным панелям, составляющим замысловатый рисунок на полу, – Здесь комиссия! Опять! Они узнали, что вчера состоялся массовый опыт… Они хотят посмотреть, как вы перемещаете животных в критические реальности!

– Как они узнали? – удивился Лекс и тут же вздохнул, догадавшись по промелькнувшей по лицу Генерального смущенной тени, кто разболтал Министерству об опытах.

– Значит, мы сделаем это, переместим для них животных, – стараясь казаться спокойным сказал Лекс, – Сразу еще ни одна крыса не умерла. А по поводу вчерашних – я сегодня же разберусь в чем дело!

– Сделайте милость, Александр Игоревич! Выручайте!

В голосе Генерального проскользнуло раздражение. Он сверкнул глазами, развернулся на высоких каблуках и переваливаясь с боку на бок побежал вон из кабинета.

Прежде, чем устремиться вослед за своим непосредственным начальником, Сонечка метнулась к Лексу, прижалась к его боку выпуклой грудью, сочувственно махнула длинными ресницами.

– Что станете делать, Сашенька? – спросила она тихо, – Как же так могло выйти?

– Я разберусь, – повторил Лекс уже сказанное Генеральному, мягко отодвинул Сонечку и пошел к выходу вперед нее.

Ахмади ухватил Главного конструктора за плечо на пороге. Усики-тараканы возмущенно двигались из стороны в сторону.

– Что-то здесь не то! – зашептал он, приблизив свое лицо к лицу товарища, – Перемещаемые погибают иначе – просто испепеляются, лишаются важной части тела, каменеют… А наши крысы просто сдохли и все, как будто от старости или яда. Состариться разом они не могли, остается яд. Их кто-то траванул!

– Состариться разом… А вот об этом-то как раз и стоит задуматься, Зульяр Миладович – вымолвил Лекс, задумчиво хмурясь, – Мы отправляем их в иные реальности, где время может течь совершенно по-другому. Пойдемте, сейчас надо устроить показательное выступление для министерских, а потом я посмотрю, где ошибся.

– Их кто-то траванул! – упрямо настаивал Ахмади, – Твой Виджай скажет… Чандра, пойди сюда! Говори, что сказал мне! Быстро.

Виджай Чандра, молодой помощник Лекса, ведущий инженер-конструктор, наблюдающий за изменчивостями информационов, шагнул было к Лексу, но тот остановил его.

– Потом, Виджай, потом, Зульяр Миладович! Сейчас у нас задача поважней!

Он оторвал от себя Ахмади, сказал ему несколько успокоительно-утешительных слов и велел Чандре немедленно следовать в лабораторию, готовить опыт.

Бывают дни, когда все идет не по плану – валиться из рук, бьется, ломается, не складывается. Возникают препятствия, о наличии которых, никогда не задумывался прежде, предают обстоятельства или люди, казавшиеся надежными. Видимо сегодня как раз оказался такой день. Вселенная решила повременить с помощью Главному конструктору, отступила, желая посмотреть, что будет, как он справится без подсказок и поддержки.

Он не сразу сообразил, что именно сегодня ему следует быть осторожнее, не давать лишних обещаний, не совершать необдуманных действий. Ему бы вспомнить заглохшую магнитолу, которая до сих пор работала безукоризненно. Однако он совсем не подумал про оборвавшийся концерт Моцарта.

Комиссия во главе с веселым, нагловатым молодым министром, состоявшая из важных докторов наук и убеленных сединами академиков, была настроена вполне благожелательно по отношению к сотрудникам Института Света. Министр шутил не очень тактично, сам смеялся своим шуткам. Генеральный смеялся в такт руководителю. Доктора и академики хмурились, считая ниже своего достоинства поддерживать невоспитанность молодого выскочки.

Демонстрацию перемещения подготовили и провели гладко, без сбоев и сложностей. Настроили визуализирующее поле, чтобы можно было следить за грызунами на расстоянии, подключили аудифиры для звукового сопровождения опыта. Закодировали и настроили свето-информационные поля грызунов. Все крысы, отправленные в критическую реальность, пробыли там около часа и благополучно вернулись назад. Лекс рискнул воспользоваться новыми наработками, чтобы улучшить эффект, а заодно протестировать измененный код. Пять крыс из десяти оказались абсолютно целыми и визуально не изменившимися при возвращении, что действительно внушало надежду на полный успех.

Казалось бы, опыт удался. Следовало поскорее выдворить проверяющих, чтобы крысы (если бы с ними приключилась такая же внезапная, непонятная беда, как с их предшественницами) могли спокойно трансформироваться и умирать вдали от чужих глаз. Генеральный уже расслабленно приглашал высоких гостей в свои апартаменты на «чай с тортиком», Зульяр Миладович предлагал угостить шутника-министра иранским кофе с перцем, доктора и академики со знанием дела общались с персоналом, восхищаясь масштабами, проделанной работы, и вот тут-то совершилось неладное.

Страшное!

Молодой министр, впечатленный проведенным на его глазах чудесным экспериментом, вдруг страстно захотел переместиться туда, где только что побывали крысы. Он был полон бесшабашного энтузиазма, восторга первопроходца. Его не могли остановить никакие весомые доводы, казавшиеся ему пустыми отговорками. Министр привык перемещаться между разными точками Земли по нескольку раз в день, бывал в параллелях с дружественными визитами. Ему думалось, что нет ничего особенного и сверхнеобыновенного в точно таком же перемещении, просто немножко подальше.