Екатерина Авсянникова – Альфа Ориона. Миссия «Венера» (страница 34)

– Постой, – неожиданно взвизгнула Варя. – А куда подевался третий камешек?

– Вот именно! – Дима возликовал. Чья-то невидимая рука красным карандашом трижды обвела на экране один и тот же участок венерианской поверхности.

– Красивая анимация, – раздраженно бросил Никита. – Только к чему ты клонишь?

– Видите эти камни? На первом снимке они лежат почти вплотную. На третьем – разбросаны по периметру. На втором в кадре оказалось лишь два камня из трех. Причем хронологию событий я не менял.

– Ты хочешь сказать, пока мы спускались вниз и поднимались обратно, один камень куда-то укатился, а через пару месяцев вернулся?

– Я ничего не хочу сказать. Просто показываю свои наблюдения. Я даже не знаю, это одни и те же камни или нет. Оптика под колпаком теплоизоляции не дает хорошего разрешения. Но, если приблизить еще немного, на камнях можно рассмотреть небольшие бороздки – своеобразный узор. На экране его не видно: проектор мажет картинку. Так вот, этот узор на первом и третьем кадрах неодинаковый. Хотя здесь я могу ошибаться. Может, это всего лишь игра теней.

– Дима, остановись. Сейчас ты договоришься, и твои камни окажутся венерианскими черепашками.

– А почему нет? – улыбнулся Леша. Он подался вперед, будто собирался сказать еще что-то, но резкий ответ Никиты заставил его передумать:

– Да потому что мы провели на этой планете уйму времени, пересекли ее с севера на юг и обратно, часами ходили по поверхности и ничего не нашли. Никаких признаков жизни на Венере нет и быть не может. Даже перемещение таких вот камней вызывает вопросы. Но, допустим, Дима его заметил. Объяснить это можно довольно просто. Ветер в плотной венерианской атмосфере…

– Я бы с тобой согласился, – прервал тираду Дима, – только на этих кадрах сотни камней. Десятки из них ни размером, ни формой практически не отличаются от наших. И все они лежат неподвижно.

– Там мог проскользнуть локальный вихрь. В горах такое бывает.

– С таким же успехом он должен был погулять и в других местах. Рельеф там однообразный. А этого не произошло.

– Хорошо. Гипотезу с ветром ты отвергаешь. Каково же твое объяснение? Всерьез думаешь, что сфотографировал местных аборигенов?

– Я этого не говорил. Честно признаться, я вообще не собирался ничего объяснять. Для этого у нас есть более подходящие специалисты, – Дима жестом обвел самого Никиту и его ученых коллег. Валик и Настя растерянно переглянулись. Аня никак не отреагировала. Она сидела, откинувшись на стуле, и со сдержанным интересом смотрела на экран. А вот Никита в сердцах проревел:

– Да нечего тут объяснять.

– Никита, не горячись, – одернул его командир. – Дима сделал занятное наблюдение. Оно определенно заслуживает внимания. А на других снимках случайно нет ничего похожего?

– Сложно сказать, – отозвался Дима. – Я нащелкал несколько тысяч кадров – по две-три сотни на каждый выход. Просмотреть их глазами и найти несоответствия практически невозможно. Нужен мощный графический анализатор и суперкомпьютер. У меня здесь нет ни того, ни другого.

– Юра, и ты туда же? – Никита истерически хохотнул.

– Друг мой, почему же ты так уверен, что это невозможно? Идея ведь, прямо скажем, не нова. Несколько лет назад она уже всплывала в научных кругах. Причем после снимков куда худшего качества[25].

– То-то и оно. Безумная идея однажды выглянула из океана научных знаний и тут же погрузилась обратно, наткнувшись на рифы объективных данных, фактов и законов природы. Ни одна из известных нам форм жизни не может существовать в таких условиях.

– А как насчет неизвестных? – слабым голосом поинтересовалась Аня. После возвращения с Венеры она впервые заговорила с кем-то, кроме Клавдии Васильевны.

– Что ты имеешь в виду?

– Никита, посмотри вокруг. Нас окружают миллионы звезд. Уже сегодня открыты тысячи экзопланет[26]. Неужели ты в самом деле думаешь, что за тринадцать с лишним миллиардов лет жизнь во Вселенной зародилась только на нашей планете? Не слишком самонадеянно? А формы ее существования и законы природы, на которые ты ссылаешься? Это просто смешно. Мы живем в таком мире, каким смогли его увидеть и объяснить. Мы, ученые, выдвигаем гипотезы и подгоняем под них факты. Так и возникают твои «законы природы». Потом появляются новые факты. Если они не вписываются в наши законы, мы выдвигаем новые гипотезы. И так по кругу.

Никита смотрел на Аню, словно хотел сказать: «Похоже, ты и впрямь повредила голову». А она не обращала на это никакого внимания, продолжала все тем же тихим и ровным голосом:

– Ты знаешь, насколько разнообразна жизнь на Земле и условия, в которых она может существовать. Почему же ты думаешь, что на разных планетах живые существа обязательно должны быть похожи друг на друга?

– Я не говорю про внешнее сходство землян и венериан. По большому счету ведь все равно, встретили бы нас черепашки или неваляшки. Я говорю о биохимическом составе молекул, их образующих. Все виды живых организмов, известные на Земле, используют углеродные соединения для основных структурных и метаболических функций, воду в качестве растворителя, ДНК или РНК как способ хранения и передачи генетических данных. На поверхности Венеры организмы, работающие по этим принципам, существовать не могут!

– Никита, совсем не обязательно цитировать учебник по биохимии. Все мы прекрасно понимаем, о чем ты. Но ты слишком зациклен и просто не в состоянии услышать то, что я говорю. На Земле природа создала немыслимое количество форм жизни, использовав всего шесть химических элементов. Неужели ты думаешь, имея в своем распоряжении всю таблицу Менделеева, она не нашла бы соединения, подходящие для Венеры?

Никита не торопился с ответом. Аня тоже молчала. Она утомленно опустила голову и закрыла глаза. Столовую наполнила глубокая тишина. Мишке она казалась тяжелой и непрозрачной. Он думал о том, возможно ли это в принципе: люди два месяца провели в окружении местных жителей и ни разу не заподозрили их присутствия. Даже если предположить, что венериане совсем не похожи на обитателей Земли, они же должны были что-то делать, подавать какие-то признаки жизни. Хотя… Мишка вспомнил роман про индейцев, прочитанный им пару лет назад. Если верить этой незатейливой детской книжке, коренные жители североамериканских прерий, сливаясь с пейзажем, месяцами скрывались от англичан. Значит, и обитатели Венеры вполне могли делать то же самое.

– Ребята, простите, но я никак не возьму в толк, зачем спорить о том, что можно легко проверить? – звонкий голос прервал молчание. Мишка поднял взгляд: Варя, искренне улыбаясь, смотрела то на Аню, то на Никиту, в недоумении уставившихся на нее. – Ведь мы все еще на орбите Венеры. Почему бы вам не вернуться? Теперь вы знаете, что искать. Это не займет много времени.

Аня мягко покачала головой. Никита закашлялся, маскируя приступ снобизма. Юра снисходительно произнес:

– К сожалению, это невозможно.

– Почему?

– В будущем – может быть, но точно не в нашей экспедиции. На это есть масса причин, начиная с посадочного модуля, оставленного на Венере, и заканчивая строго согласованной программой.

– Жалко, – Варя печально склонила голову. Но ее лицо омрачилось лишь на мгновение. Потом Вася предложил:

– Давайте поищем в собранных образцах. Ребята ведь привезли пробы грунта и воздуха.

И Варя опять оживилась:

– Действительно! Леша говорит, Никита насобирал целую кучу камней. Может, среди них найдутся и маленькие инопланетяне.

– Это исключено, – резко отозвалась Клавдия Васильевна. – Ни один образец, доставленный извне, не может быть вскрыт на борту «Альфа Ориона». Именно потому, что среди этих пробирок и камней могут находиться инородные формы жизни. Мы не знаем, как они повлияют на нас. Я могу привести массу неутешительных примеров. На Земле жители одних континентов часто привозили на другие болезни, раньше неизвестные местным жителям, и те вымирали целыми поселениями. Тиф, корь, холера, бубонная чума, малярия, туберкулез, даже коронавирус и обычный грипп. Все они вызываются микроорганизмами. Наш корабль – замкнутая экосистема. Любая утечка патогенных бактерий и вирусов почти наверняка спровоцирует эпидемию.

Варя вздохнула:

– Значит, мы никогда не узнаем правду. А если так, зачем портить такой замечательный вечер? – Она весело подскочила с места, скрылась за ширмой и через секунду вернулась с подносом в руках. – По-моему, самое время переходить к сладкому.

Неугасаемый оптимизм этой молоденькой девушки мог соперничать только с ее непревзойденным кулинарным мастерством. На подносе в бумажных формочках стояло тринадцать розочек из белоснежного крема.

– Как тебе это удается? – ахнули едва ли не все присутствующие.

– Надеюсь, вам понравится, – скромно ответила Варя.

Покончив с десертом, гости зашевелились. День был долгий, многим хотелось спать. Вася даже зевнул, виновато прикрыв рот ладонью. Заметив это, Варя снова перехватила инициативу.

– На балу полагается танцевать, – заявила она и в очередной раз удалилась. Через мгновение неизвестно откуда полилась приятная музыка. Варя вернулась, взяла Эдика за руку и решительно увлекла за собой. Вскоре рядом с танцующими появилась еще одна пара – Леша и Клавдия Васильевна. За ними на импровизированный танцпол вышли Дима и Настя. Мишке показалось, Никита бросил в их сторону сердитый взгляд. Похоже, он был не против разбить эту пару, но никак не мог подобрать подходящие слова, чтобы его предложение звучало непринужденно и ни к чему не обязывало. Саша подошел к Ане. Та покачала головой, давая понять, что кружиться в вальсе пока не готова.