Екатерина Аверина – Невеста младшего брата (страница 5)

– Должно, – Таня закрывает глаза и облизывает губы.

– Это приглашение? – мои пальцы из ее трусиков прикасаются к этим приоткрытым губам. Толкаю их в ее рот. Облизывает горячим языком и все же стонет. – Не слышу ответа. Сделаешь мне минет?

Убираю руку, чтобы она могла ответить.

– Здесь? – расширяются ее зрачки.

– Слабо? – ухмыляюсь.

Таня машинально прижимается горячим лоном к моему колену. Через штаны чувствую, как там все пульсирует.

Ну давай же… Ты мне весь вечер себя предлагала.

– Я не могу так, – жалобно.

– А знаешь, как могу я? – разворачиваю ее спиной к себе, вдавливаюсь эрекцией в ягодицы, трусь о них.

Стонет… Умница. Как все просто.

Ну, где же папа? Я для кого тут стараюсь?

Задираю Татьяне платье, глажу ладонями бедра, цепляюсь за ниточку кружевных стрингов и тяну вверх. Трусики врезаются в возбужденную плоть, трутся об изнывающий клитор. Девушка снова сладко стонет.

– Лекс, твою мать!!! – рычит отец.

Ну наконец-то!

Оборачиваюсь на него. Один вышел, но мне и не надо больше никого. Таня вздрагивает, не отпускаю ее, только платье дергаю вниз без грамма сожаления о том, что нас прервали.

– Ты охренел?! – папа подходит ближе. – Озабоченная сволочь! Я тебя зачем сюда привез?!

– Выбрать себе невесту, – все же отхожу от Татьяны. Она прячет полыхающее от стыда лицо в волосах.

– И что? Выбрал? – вибрирует родительский голос.

– Да, – смотрю на Таню, снова на него.

– Убил бы! – отец сжимает руки в кулаки. – Штаны поправь! Как ты в таком виде к людям пойдешь?!

Нагло улыбаясь, поправляю ладонью член через ширинку. Таня отворачивается, отец продолжает рычать и хрипеть.

– Пойдемте, надо сказать Филатову, что ты сделал выбор. Воспитательный момент будет дома.

– Меня уже поздно воспитывать, папа, – развязной, шутливой походкой иду вперед них в зал к гостям.

– Простите, – тихо шепчет ему Татьяна.

Мимолетное возбуждение быстро спадает, зато азарт буквально поджигает кровь. Сейчас будет интересно.

Отец уходит к главе семейства Филатовых, перекидывается там парой слов, и зал наполняет звон хрусталя, по которому стучат вилкой.

Можно я блевану от этого всего? Или еще нельзя? Неприлично ведь, а папа и так убивает меня взглядом. Таня, все еще пунцовая, стоит рядом с мамой и блестящими глазками смотрит на меня. Радомир встает рядом со мной в качестве поддержки.

– Это правильный выбор, брат, – тихо говорит он, тоже понимая все так, как хочу я. – Таня тебе подходит.

Филатов берет слово, в гостиной повисает тишина.

– Мои девочки выросли, – начинает он. – Я, как любящий отец, который заботится об их будущем, выбрал для них отличную партию. Надежного партнера для жизни, сына известного в нашем городе врача. Свободный сын у господина Яровского остался всего один, – шутит Филатов, – иначе я бы с огромным удовольствием отдал в их семью обоих своих девочек, и, уверен, они были бы там счастливы. Так уж вышло, что в нашей с вами вселенной самое ответственное решение должен принимать мужчина, я предоставил Алексею выбрать, кто из моих девочек ему ближе, к кому потянется его молодое, бойкое сердце, за кого из них он готов взять ответственность. И он принял это решение. Прошу, Алексей, – кивает мне на место рядом с собой.

Рад хлопает меня по плечу. Делаю пару шагов вперед, беру бокал шампанского с ближайшего подноса. Это тоже назло отцу, он же запретил мне пить сегодня.

Пара глотков, недовольный взгляд родителя, напряженный брат за моей спиной, краснеющая Татьяна и Рита, разглядывающая собственный маникюр и лишь иногда поглядывающая на нас с Радомиром.

Драматичная пауза затягивается.

– Перегибаешь, – шепчет Рад.

Мама девчонок прикладывает ладонь к груди в районе сердца. Ладно, пора.

– Выбор оказался проще, чем я думал, – делаю еще пару глотков шампанского. – В качестве своей будущей жены я выбираю…

В воцарившейся тишине звенит такое напряжение, что его можно щупать. Моя мама машет ладошкой на лицо. Тоже очень волнуется. Маму я люблю, а потому расслабленно добиваю свой бокал, возвращаю его на поднос и заканчиваю речь:

– …Маргариту.

Глава 6

Маргарита

– Что? – рядом удивленно шипит сестра.

А я не могу ничего сказать. В эту самую минуту сбывается мой кошмар. Замуж в восемнадцать. И за кого? За безбашенного парня, которого я знаю по новостям и фотографиям?!

Скажите мне, что это бред. Пожалуйста. Ущипните, пните, дайте пощечину. Хоть кто-нибудь! Люди! Да разбудите же вы меня, в конце концов! Он должен был выбрать мою идеальную сестру. Таня подходит ему. Правда. Я буду совсем не против, если известная фамилия Яровских достанется ей. Мне много не надо: выучиться и уехать подальше из родительского дома. Я же только в университет поступила, еще не успела узнать, что такое та самая студенческая свобода.

– Рита, тебе нехорошо? – шепчет на ушко мама.

– Мне очень, очень-очень нехорошо, мам. Можно мне выйти?

Я совсем не слышу, что говорят мужчины наших семей, а может это у меня в ушах так гудит, что кажется, будто это голоса, ведь мой отец вроде и губами-то еще не шевелит.

– Пойдем.

Мама берет меня под руку и уводит от толпы людей.

– Надя, куда вы? – нас догоняет отец.

– Ей плохо, не видишь? На воздух выведу. Вы тут и без нас обо всем договоритесь.

– Надя! Это неприлично! Их сейчас поздравлять будут.

– Моей дочери плохо, Петр! Мне совершенно наплевать сейчас на все поздравления! Мы в саду.

Спасибо мамочке. Она смогла отвоевать меня у отца и вывести в красиво украшенный сад. Доходим с ней до фонтана. Сажусь на бортик. Прохладная вода попадает на платье и раскаленную кожу. Легкий ветерок сдувает капли и разгоняет мурашки даже на онемевшем от ужаса затылке.

– Рита, ну мокро же здесь. Пойдем на скамейку, детка, – просит мамочка.

– Не хочу. Я люблю этот фонтан. Можно посидеть здесь?

– Сиди, – машет на меня рукой. – Полегче?

– Нет, мама, мне совсем не легче. Почему Алексей выбрал не Таню? Зачем я ему?

Ежусь от очередного порыва ветра. Обнимаю себя руками. Кожа на них стала бледной. На тыльной стороне ладони выступила темная сеточка сосудов. Смотрю на фонарики, развешанные на деревьях. Они двоятся. Слезаю с бортика фонтана, умываюсь прохладной водой. По ней красиво разбегаются в разные стороны искорки подсветки. Я в этом году хотела завести здесь золотых рыбок.

– Мам, совсем ничего нельзя изменить? – с надеждой смотрю на нее.

– Нет, детка. Я не могу повлиять на это решение отца. Пыталась, но ты же его знаешь. Он втемяшил себе в голову мысль о наследниках и выгодном браке для вас. С одной стороны, я могу его понять. Мне бы тоже хотелось понянчить внуков, все же мы не молодеем, а вы у нас поздние малышки. Просто мы с твоим папой видим это по-разному. Он смотрит на ваш брак через призму укрепления бизнеса. И здесь его тоже сложно упрекнуть, детка. Мы живем в сложное время. Конкуренты сметают друг друга каждый день. Кто сильнее, тот и прав. Без папы у нас ничего этого бы не было, – мамочка обводит руками сад.

– Я неблагодарная дочь? – с тоской смотрю на нее.

– Ну что ты, моя малышка, – мама обнимает меня, гладит по промокшим волосам. – Ты очень хорошая дочь. Просто в силу возраста и немного… к-хм… скажем так, тепличного воспитания, знаешь еще не все.

– Тепличного? – делаю большие глаза. – Да меня муштровали так, будто все, что от меня требуется, это быть идеальной куклой! – вспоминаю бабушку.

– Ритка, – смеется мама, – да я не об этом. Ладно, не забивай голову. Вижу, тебе стало лучше. Пойдем, приведем тебя в порядок и вернемся к гостям. Нехорошо, если они без нас там что-то еще решат.

Мы незаметно возвращаемся в дом. Поднимаемся в мою комнату. Мама сажает меня у зеркала, и сама расчесывает волосы, прямо как в детстве. Подсушивает их феном, укладывает, закручивая несколько прядок красивыми спиральками. Поправляю макияж, в третий раз за вечер переодеваю платье.