Екатерина Архипова – Исповедь страждущего. Ужасы (страница 8)
– Вечер действительно приятный. Есть в вас что-то… Пройдемся?
Они дошли до конца острова, куда от природной лености Лев еще не забредал. У кромки моря в россыпи полусонных пальм растянулась роскошная вилла, равной которой в деревне не нашлось. Однако дом будто был мертв. Широкие окна и двери не подавали ни признака жизни. Бетонное нутро не грели лампы, наружность не освещали фонари. Лишь по стеклу жидкими красками расползалась вечерняя синева.
Элен уверенной походкой двинулась к воротам. Лев дошел до края насыпной дорожки и остановился. Словно бездыханный великан, вилла печально взирала пустыми глазницами в чернильное небо, куда утекла ее душа.
– Ты идешь? – подала голос Элен.
Лев молча обернулся к густым зарослям и прислушался. Сверчки сегодня словно обезумели. Их оглушительное стрекотание наводняло тревогой бескрайнюю ночь.
Должно быть, у тощих тварей брачный сезон, подумал Лев. Он не удосужился разобраться в повадках местной фауны. У тому же в тишине, вдали от шумной, под завязку заполненной туристами деревни любые звуки казались громче.
На террасе за домом вспыхнул мягкий свет, и Лев, точно блуждающий во мраке мотылек, двинулся на вспышку.
Когда он подошел, Элен лениво покачивалась в кресле-качалке, отталкиваясь ногой от пола. При каждом движении ее кожаные сандалии ворчливо скрипели. Напротив нее, окруженный по периметру подсветкой, монотонно гудел широкий бассейн. Его прозрачные голубые воды манили прохладой.
– Поплаваешь? – предложила Элен, будто прочитав его мысли.
Лев усмехнулся:
– Какому гению пришло в голову строить бассейн в паре метров от моря?
– Ты предпочел бы сейчас поплавать в море? – безмятежно спросила Элен.
Лев покачал головой.
– Тогда залезай, дружок. Ты наверняка вспотел, пока мы шли.
Элен приторно улыбнулась, ее черные радужки скрылись за веками. В расслабленной позе женщины читался дружелюбный настрой, и все же она казалась мало похожей на ту, кто приводит в дом первого встречного.
Лев стянул с себя и опустил на лежак джинсовые шорты и плавки. Губы Элен растянулись в улыбке. Она следила за Львом, как кошка за заплутавшей мышью.
– Знаешь, ты очень красив.
Лев грациозно опустился в воду и голышом поплыл к Элен. В голове настойчиво мигал красным огоньком вопрос: почему он весь вечер плетется за этой молчаливой, надменной толстухой, к которой его даже не тянуло? Конечно, он любил быть в компании богатых женщин, любил чувствовать их неуверенность в себе, все возрастающую с каждым годом, и был рад компенсировать их печали вниманием в обмен на мирские блага. Однако Элен явно не сомневалась в себе и вряд ли нуждалась в альфонсе, пусть даже столь молодом и привлекательном. Так чего же она хотела?
– Знаешь, львенок, я весь вечер думала, какой подарок преподнести тебе первым.
Пустые тревоги и едкие мысли растворились в прозрачных водах бассейна. Богатая тетка поняла его правильно.
– Что скажешь, если я приведу на разговор твою мамочку?
Лев опешил.
– Я давно совершеннолетний, красавица, если ты об этом, – хохотнул он и отчего-то поежился. – Хочешь поиграть в мамочку?
Элен сладко улыбнулась.
– Еще как. Александра Ивановна, правильно?
В желудке у Льва засосало. В бассейне будто стало холодно.
– Вы… Вас прислал кто-то из бывших?
Элен прикрыла глаза. Складки на ее лице расслабились, губы что-то зашептали. Толстые пальцы сжали крупное кольцо с печаткой.
Лев подумал, что пора высказать Элен все, что он о ней думал, и пойти домой, но в ту самую секунду за углом дома скрипнуло колесо инвалидной коляски.
– Она долго и мучительно болела, – пробормотала Элен, не открывая глаз, – пока ты отдыхал в Куршевеле с женой депутата. Мать тогда много чего тебе хотела сказать. Не успела.
Скрип вращающихся железных колес по песку нарастал. Лев с тревогой подплыл к бортику, готовясь в любую минуту «делать ноги».
Властный голос Элен остановил его.
– Не торопись, львенок. Разве тебя так учили? Уйдешь и не скажешь маме “привет”?
Из-за дальнего угла дома показалось колесо. Голубая подсветка бассейна черкнула по спицам и отразилась в мутных белках женщины, что сидела в кресле. Ее тонкие, почерневшие руки крепко стискивали и вращали колеса. Сухое серое лицо искажала гримаса злобы, на губах пузырилась слюна.
– Значит, вот каким ты стал, “сыночек”? – с издевкой прохрипела мертвая мать. – Берешь одну, другую, высасываешь кровь – и в расход?
Покойница злобно скрипнула зубами и направила кресло к сыну.
– Как вы… – фальцетом начал было Лев, но Элен звучно его перебила:
– Динь-динь! Другая гостья спешит на огонек. Позовем ее вместе? Степанида Петровна!
Лев прижался ледяной спиной к склизкому бортику. Страх грядущего мешал пошевелиться.
В пустой вилле что-то яростно звякнуло. В глубине дома послышался мучительный плач.
Элен сложила руки на груди и ухмыльнулась.
Через мгновение входная дверь с грохотом распахнулась. Из густой темноты на террасу выползла женщина в сорочке. Ее обесцвеченные волосы падали на лоб сальными патлами, бледные руки в глубоких порезах стискивали кухонный нож. Тонкие пальцы с поломанными ногтями оставляли на досках кровавые следы.
– А вот и жена депутата собственной персоной. Жалкое зрелище, не так ли? Ты променял ее на позабытую миром певичку, по совместительству – лучшую подругу.
Лев задержал дыхание и замер. Быть может, он бредит или видит кошмар? Значит, нужно подождать. Как только он испугается так, что сердце сделает сальто, а кишечник в голос забурлит, мозг подаст сигнал и тогда…
Тусклый свет террасы упал на белесую голову. Степанида Петровна подняла бескровное лицо. Никто и никогда за двадцать шесть лет не смотрел на Льва со злостью, сравнимой по силе с этой. Разъяренные зрачки в плетении лопнувших капилляров неотрывно глядели на замершую в бассейне фигуру, синие веки не моргали.
– Покончила с собой. Какая жалость, – притворно вздохнула Элен. – Зайка, скажешь что-нибудь нашему львенку?
Вместо слов покойница, точно гигантская ящерица, шустро подползла к кромке бассейна и нырнула в воду.
Подсветка бортиков резко погасла. Лев с тревогой уставился вниз, пытаясь разглядеть дно и то, что на нем затаилось.
За спиной скрипнуло ржавое колесо.
Лев отшатнулся, когда сухая, будто кора дерева, рука матери прикоснулась к его шее. Он отпрянул в сторону, пока пальцы не успели намертво стиснуть горло, и кролем поплыл к лестнице.
– Уже уходишь? – удивилась Элен. – Оставишь любимых дам в одиночестве? Потерянное поколение… А как же Маша? Про нее не забыл?
Под водой цепкая ледяная рука схватила Льва за щиколотку. Лев в ужасе задергался, закричал. Он отчаянно пытался высвободить ногу, вытягивая торс и барахтаясь в воде, как раненая рыба, но хватка мертвой любовницы была крепче наручников.
– Ты… не имеешь… права! – в отчаянии закричал Лев, захлебываясь. – Кто ты… такая, а? Думаешь… все можно?!
Поверхность воды за его спиной покрылась пузырьками. Позади медленно всплывал черный бугорок.
– Что тебе нужно? Деньги? Связи? Секс? Назови… цену!
Элен безрадостно усмехнулась.
– Цену назовут они.
Чьи-то липкие пальцы коснулись плеча Льва. В то же мгновение ледяные цепкие руки на дне выпустили его ключицу.
Лев заметил, что вода в бассейне помутнела. В нос набился запах тины и болотной жижи. Ноги, к животному ужасу Льва, нащупали песчаное дно, усеянное липкими водорослями.
Он медленно обернулся.
Напротив него в холодной стоячей воде стояла девушка. Лев узнал ее даже сейчас, спустя восемь лет. Длинные черные волосы, ободок с бабочкой, желтое платье в горох. А вдобавок ко всему – распухшее синее лицо, закатившиеся зрачки и мутная пена на губах…
Маша.
Сердце горько заныло.
– Твоя первая жертва, – пояснила Элен. – Ты ведь ее вроде как любил?
Лев, дрожа, кивнул.