Екатерина Антонова – Дочь драконов для змеиного князя (страница 5)
Осторожно подхожу и заглядываю туда. Тот самый пацан в форме, что с таким ужасом смотрел на меня сквозь стекло, теперь мирно дрыхнет за прозрачной ширмой. На его лице блаженная идиотская улыбка, аж слюнки стекают по подбородку.
Боги… Какая мерзость…
— Он жив, если что, — лысый, не глядя на меня, поднимает с пола потертый армейский рюкзак.
Он роется в нем, достает обычный ключ, не глядя, сует его в карман. Ведет себя так, будто мы друзья-приятели. Словно не знает, на что я способен. Беспечность? Или самоуверенность?
— Думаешь, мне есть дело до этого охотничка? — саркастически выгибаю бровь. — Меня интересует другое…
Вмиг оказываюсь перед лысым. Молниеносная реакция все еще при мне. Хорошо. Хватаю его за горло и с силой вжимаю в гладкую бетонную стену.
Сверху мигает тусклая лампочка, отбрасывая пляшущие тени. Гляжу в серые глаза и внезапно осознаю… что знаю его. Словно яркий отголосок в памяти. Он вспыхивает и исчезает.
А этот ублюдок совершенно спокоен. Смотрит на меня, не моргая. Бровью не ведет.
— Кто ты такой? — цежу сквозь зубы, чувствуя, как кончики пальцев леденеют от ярости.
Его кожа под моей рукой напоминает труп. Холодная, жесткая, словно пергамент. Сжимаю сильнее.
Злость переполняет, льется через край, замораживая воздух вокруг.
Сколько столетий я Змей, а так и не научился полностью держать в узде этого зверя. Словно он не мой…
— Я…
— Имя! — рычу, и эхо разносит мой рык по пустынному коридору темницы.
— Ра… Горан, — выдыхает парень, и в его глазах впервые проявляется живая эмоция. Глубокая, всепоглощающая тоска. Печаль, от которой температура вокруг падает еще на пару градусов. Он сказал «Ра»?
— Не знаю никого с таким именем. Кто тебя отправил сюда? — внезапно меня пронзает очевидная догадка. — Ты слуга Мороза? Пришел меня вернуть?
— Нет, — так же спокойно отвечает он. — Я твой слуга.
— Какого черта… — начинаю, но тут до ушей доносится приглушенный гул голосов. Кто-то спускается в темницу. — Ладно, Горан. Сначала выберемся, а потом ты расскажешь, кто тебя послал и зачем.
Отпускаю засранца, с силой встряхиваю его. Он лишь поправляет футболку. Совершенно невозмутимый, словно не спасает древнее и опасное существо, которое шестнадцать лет провело в темнице.
Мы движемся по узкому, плохо освещенному коридору. Горан ведет себя бесшумно, словно тень. Ключ-карта в его руках открывает одну дверь за другой. Воздух пахнет машинным маслом и цементной пылью. Служебный ход.
Внезапно парень замирает, поднимая руку. Я прижимаюсь спиной к холодной стене, затаив дыхание. Хотя мне отчаянно хочется вонзить в кого-нибудь клыки. Из-за угла, всего в паре метров от нас, доносятся голоса.
— …проверить блок Б. Говорили, там скачок напряжения.
— Опять эти старые провода. Пошли быстрее, замерз тут стоять.
Шаги приближаются. Кровь в жилах словно замерзает. Каждый удар замедляющегося пульса отдается в висках. Зверь внутри насторожился, замер в ожидании броска. Горан не двигается.
Охранники проходят буквально в двух шагах, их спины мелькают в проеме соседнего коридора. Они даже не повернули головы. Выдыхаю, ощущая разочарование.
Где-то внутри меня копошится зло. И оно жаждет крови.
Кровь…
Нежный женский голос рассеивает тьму. И это не моя Дева…
Продолжаем путь. Впереди тяжелая массивная дверь с электронным замком. «Служебный выход. Посторонним вход воспрещен».
Горан прикладывает карту. Индикатор загорается красным. Он хмурится, пробует еще раз. Снова красный.
— Проблемы? — шиплю. Зуд в спине становится невыносимым.
Внезапно со стороны главного коридора раздается резкий пронзительный вой сирены. Ее вибрация сотрясает стены. Ну вот и все. Охотники заметили пропажу.
Горан с силой бьет по считывателю картой. Индикатор мигает и на секунду загорается зеленым. Со скрежетом и лязгом, будто нехотя, массивная дверь открывается.
— Бежим! — кричит он, с силой толкая створку.
Мы вырываемся наружу. Вдыхаю свежий аромат холодной ночи. Позади слышатся крики и тяжелые шаги. Впереди высокий забор с колючей проволокой. А за ним — свобода.
Горан кивает в сторону едва заметной щели между пролетами, заваленной мусором.
— Здесь!
Пролезаем по очереди. Рваная проволока цепляется за одежду, царапает кожу. Сзади уже слышны выстрелы.
Дальше лес. Среди деревьев вижу мотоцикл. Горан быстро забирается в седло, поворачивает ключ. Двигатель с хриплым кашлем заводится.
Замираю на секунду. Довериться этому… существу? Сесть с ним? Я могу просто убить его и полностью освободиться. Но мысль о том, что этот фрик умрет, отпечатывается в мыслях тянущей тоской.
Вой сирены нарастает, превращаясь в оглушительный рев. Свет фонарей уже выхватывает из темноты наши фигуры.
Выбора нет.
Я резко перекидываю ногу и плюхаюсь за Гораном. В ту же секунду мотоцикл срывается с места. Ладно…
Сейчас у меня есть задача поважнее…
Глава 7
— Отойдите от окна! — рычит Драган, инстинктивно закрывая собой Марью. — Это вороны! Целая стая!
Подруга бросается к брату.
— Что? Птицы? — Егор напряженно глядит в окно, и лицо волка мгновенно бледнеет. — Ёб твою… Да они с ума сошли…
Сердце на мгновение замирает. Его словно сжимает чья-то холодная ладонь. Неистовый яростный стук в стекло нарастает, сливаясь в оглушительную какофонию.
Стекло дребезжит, пытаясь сдержать жуткую стаю, но раздается характерный звук, и окно рассыпается на тысячи осколков.
В гостиную врывается стая ворон. Они каркают и беснуются, словно живая стая тьмы.
Время словно замедляется. Драган и Егор отбиваются от птиц, не успевают защитить Марьяшу и Гордея.
Молниеносно расправляю крылья. Бросаюсь вперед, чтобы прикрыть собой своих друзей.
Воздух наполняют свист десятков крыльев и пронзительное зловещее карканье. Оно впивается в мозг, лишая воли.
Острые, как бритвы, клювы впиваются в перепонки крыльев, и я сжимаю зубы, чтобы не закричать от жгучей разрывающей боли.
— Боги… — перепуганный шепот Марьяши тонет в хаосе.
Жуткое зрелище, словно сошедшее с полотен самого Судного дня! Птицы бьются о стены и потолок. С безумной яростью рвут обивку мебели. С грохотом швыряют на пол посуду.
И падают замертво. Их бездыханные тела устилают пол черным ужасающим ковром.
Снаружи доносится яростное рычание двух волков, рвущих пернатых исчадий. Но сквозь боль до меня доходит осознание: это не просто птицы. За ними стоит леденящая тьма. Чей-то зловещий замысел.
Они не остановятся. Их задача: измотать, ранить, испугать нас.
Собрав волю в кулак, превозмогая боль, я размыкаю губы. Слова древнего заклинания, найденного в пыльных свитках служанки Мадины, вырываются наружу: