Екатерина Антонова – Дочь драконов для змеиного князя (страница 18)
— Все, кто служит Морозу, обречены быть убийцами. И мы были такими… — Игорь переводит на меня тяжелый взгляд. — Если Валах, как она и говорит, не мог, или им что-то завладело… мы должны…
— Не трогайте его! — слова вырываются сами, прежде чем я успеваю их обдумать. Умоляюще смотрю в его белесые глаза. — Пожалуйста. Я найду его! Или он меня! Прошу лишь один шанс. Я увезу его отсюда, ему здесь плохо!
Это крик души. Так говорит мое сердце, разрываясь на части от тревоги и невидимой, но прочной нити, соединяющей наши души.
— Папуль, давай позволим им! — тихо вступает Полина, подходя ближе. Она доверчиво смотрит на меня. — Адила права. Змейка, он не страшный! Не злой! Я видела в его глазах грусть!
— А потом он кинулся на тебя, — мрачно бросает Ефим.
— Я тоже видел, — Игорь не спускает с меня взгляда. — Он пришел не мстить. Словно замешкался. Но потом что-то случилось. Адила. Мы в это вдаваться не будем. И сразу скажу: если твой Змей снова навредит кому-нибудь невинному, я лично порву ему глотку. Но шанс мы дадим. Забирай его. Мы не тронем.
— Спасибо, — выдыхаю, наконец, находя силы подняться. Голова кружится. — Мне нужно в отель.
— Не надо, — Ксения бережно поддерживает меня под локоть. — Останься. Комната найдется.
— Нет. Мне нужно в отель, — качаю головой, чувствуя, как метка на руке отвечает слабым, но настойчивым теплом. — Он придет ко мне. Ксень, останься. Ты тут своя. А я должна идти.
— Тебя отвезут, — жестко говорит Ефим. — Но будь осторожна, Адила. Не только Змей имеет тут власть. В воздухе витает что-то еще… что-то, чего мы пока не нашли. Оно обитает в его старом поместье.
— Там ведь тоже нет света?
— Электричество есть лишь в самых важных точках. И то мы еле держимся. Колодцы замерзают, дороги заметает. Хорошо, что пока летают самолеты. — Он тяжело вздыхает. — Кажется, настоящий ледяной ад начнется именно здесь…
— Не начнется, — рычу, и в глазах вспыхивает драконий огонь. — Этот жалкий морозильник принес нам слишком много боли. Мы больше не позволим ему играть нашими судьбами.
— Слова дракона, — усмехается Ксения, но в ее улыбке нет насмешки, лишь усталая солидарность. — Пока мы защищаемся, Мороз будет нападать.
— Сложно предугадать его атаки, — хмыкает Ефим. — В конце концов, он пока еще в заточении. Но когда освободится…
— Третья цепь не разбита, — глухо произносит Игорь. — Но я почти уверен, чья кровь станет ключом.
Мы молча переглядываемся. Да. Кровь моего Змея. Кровь Влада. Она сможет разбить последнюю цепь. И тогда начнется война, к которой мы не готовы. Киваю, сжимая руки в кулаки.
Водитель медведей отвозит меня в отель. Здание стоит темным силуэтом в бушующей метели, лишь в нескольких окнах мерцают огоньки. Внутри тускло, пахнет деревом и холодом. На ресепшене мне вручают шерстяной плед. Единственное, что поможет согреться.
Заселяюсь в номер. Вокруг пусто и безжизненно. Подхожу к окну, кутаясь в плед, и смотрю в ночь. Снег бьется в стекло с таким остервенением, словно хочет стереть этот город с лица земли. Неужели это и есть конец? Медленная, неотвратимая смерть всего мира, а мы лишь бессильно замерли в ожидании.
Сердце останавливается, замирает на долю секунды, а затем срывается в бешеный галоп. Это он! Я чувствую его. Бурлящую боль, отчаяние и нашу связь, что тянет меня к нему, как магнитом.
Подбегаю и распахиваю дверь.
— Адила… — хрипло шепчет Влад. Он переступает порог, и дверь с грохотом захлопывается. Прежде чем я успеваю что-то сказать, обвивает меня руками, а его губы находят мои в отчаянном, жгучем, всепоглощающем поцелуе.
Глава 23
— Роксана, — хрипло шепчу, мгновенно узнавая этот голос. Сладострастный, обволакивающий, но несущий в себе холод смерти.
Она нашла меня шестнадцать лет назад. Сама. Призрак из забытого кошмара. Роксана Батори безмолвно скользила в тени, избавляя меня от необходимости самому совершать кровавые жертвоприношения.
А потом исчезла, как дым. Я так и не понял, почему она была верна мне.
— Влад, — губы Роксаны Батори растягиваются в томной, почти ласковой улыбке. Она прохладными и цепкими пальцами обхватывает мою руку, помогая подняться. — Вам нужно одеться. Негоже лежать здесь голым, в этих ледяных объятиях сугробов. Вы замерзнете насмерть.
Позволяю ей вести себя в дом. Внутри выжженная пустота. Ни сил, ни желаний. Лишь один тлеющий уголек в глубине обледеневшей груди. Слабый, но непреклонный. Моя истинная. Лишь мысль о ней заставляет сердце биться, а не просто качать застоявшуюся кровь.
— Я старалась поддерживать здесь хоть какой-то порядок, — голос Роксаны, словно шелк, скользит по пыльному воздуху. Она усаживает меня на старинный диван, обитый бархатом цвета спелой вишни. Когда-то он был моей гордостью, и местные богачи с наслаждением грели на нем свои самодовольные задницы.
— Зачем? — один-единственный вопрос, вбирающий в себя всю бессмысленность происходящего.
Роксана усмехается. За шестнадцать лет она не изменилась. Последняя из вампиров. Их расцвет пришелся на темное средневековье. В голове снова поднимается навязчивый оглушительный гул, стоит лишь коснуться памяти.
Пятнадцатый век?
Острая раскаленная игла боли в висках заставляет меня отбросить эти мысли. Роксане на вид не больше двадцати. Личико невинное, почти ангельское. Но это лишь маска. Под ней скрывается хищница, для которой не существует ни жалости, ни раскаяния.
— Вам плохо, господарь Влад, — качает головой девушка, и в ее глазах читается странная смесь преданности и печали.
— Почему ты так меня называешь? — глухо рычу я. — Что это за игры? Шестнадцать лет назад…
— Тогда вы не были так близки к истине, — ее голос звучит спокойно. — И к воплощению своего собственного плана.
— Какого плана? — я теряю последние остатки терпения, вскакиваю и в два шага оказываюсь перед Батори. Нависаю над ее хрупкой фигурой, дрожа от ярости и желания сломать эту изящную белую шею. — Я не давал никаких указаний! Ни тебе, ни этому лысому уродцу Горану, никому! — мой крик полон бессилия.
— Вы просто не помните… Из-за него… — тонкие пальцы сжимаются в кулаки, костяшки белеют. — Вы сами приказали мне служить Дрэгошу Тенару…
— Кому? — это имя отзывается смутным эхом в глубине сознания, но боль, жгучая и безжалостная, стирает все на своем пути.
— Колдуну… Но вы не помните. Все из-за них. Вы все забыли! — в ее глазах вспыхивают слезы, и это повергает меня в ступор. Она выглядит настолько искренней. Но как я… Я не мог отдать такой приказ… кому?
— Ваш приказ, господарь, — Роксана смахивает предательскую каплю с ресниц, — помогать ему. Чтобы вы могли отомстить. Но без воспоминаний вы ничего не сделаете. Часть вас до сих пор проклята и носит в себе этого монстра. Нужно избавиться от него.
— Как?
— Меч… дракона. Ваш серебряный клинок, что покоится в музее в Бухаресте. У меня уже все готово. Я жду лишь вас. Заберете меч — изгоните Змея.
— И воспоминания вернутся?
— Не знаю, — пожимает плечами Батори. — Знаю лишь, что должна привести вас к мечу. Я буду ждать вас, господарь.
Внезапно все свечи разом гаснут. И Роксана растворяется в темноте, будто ее и не было.
Я остаюсь один наедине с призраками прошлого. Делаю шаг, и воспоминания накатывают тягучей удушающей волной: светские приемы, фальшивый смех, ядовитые взгляды и ослепительный блеск огромной хрустальной люстры.
Поднимаю голову. Она все так же висит под потолком, безжизненная и пыльная. А за стенами дома воет северный ветер, напоминая о ледяном забвении.
Бреду по дому, который когда-то считал своей крепостью. Останавливаюсь у лестницы, ведущей в подвал. Туда, где я когда-то сбрасывал старую кожу. Туда, где мы с Роксаной прятали тела для ритуала. Все это было чудовищной ошибкой.
Батори…
Говорит ли она правду? Замираю. А если это ловушка? Что ждет меня в Румынии? Она говорила о проклятии. Меня прокляли? Но кто? И когда?
Ничего. Пустота. Черт! Разворачиваюсь и с тихим рыком врезаюсь кулаком в стену. С книжной полки рядом поднимается облако пыли. Я чувствую себя беспомощным ребенком, заблудившимся в лабиринте собственного разума.
Но этот огонек… этот жар в груди…
Единственное, что я знаю точно… мне нужно к ней. К моему свету. К Адиле аль Эаниф. Только в ее объятиях я найду ответы.
Ноги сами несут меня к отелю. Администратор засыпает за стойкой (хорошо, что я еще хоть что-то могу). Иду, ведомый незримой нитью, что тянется от моего сердца к истинной. Поднимаюсь на второй этаж.
Замираю у двери. Сквозь дерево чувствую исходящее тепло. Стучу.
А если она прогонит? Я причинил ей такую боль…
Дверь распахивается. И я тону в изумрудном омуте любимых глаз. Все кончено. Я пропал.
— Адила… — дыхание перехватывает. Делаю шаг в комнату, и драконица не отталкивает меня. Решаюсь на большее. Обвиваю ее руками, прижимаю к себе с такой силой, будто хочу вдавить в себя, сделать частью своей темной сущности. Девушка такая теплая, мягкая и пахнет сандалом, кардамоном и… домом. Тем домом, которого у меня никогда не было.
Или был? Но я забыл…
Целую ее. Ее губы нежные, влажные, с терпким вкусом Востока. Где-то в глубине, в самом темном углу моей души, Змей шипит и извивается. Но мне плевать. Наконец-то я там, где должен быть.
— Влад, — выдыхает Адила, ее горячее дыхание обжигает мои губы.