Екатерина Андреева – По ту сторону тьмы (страница 23)

Джоанн зарычала на нее, как настоящий звереныш, и осклабилась, совершенно довольная собой.

Остальные изгнанники вернулись не меньше, чем через час. Первым делом Двэйн подошел ко мне, осторожно приглядываясь, будто я могу вскочить и покусать его.

– Тебе лучше? – тихо спросил он, присаживаясь передо мной на корточки и чуть касаясь теплыми пальцами моего подбородка.

Я выдавила некое подобие улыбки и как можно скорее перевела тему. Надоело уже говорить о моем состоянии. Всем богам, существуют они или нет, уже давно понятно, что мне не становится лучше.

– Вы что-нибудь нашли?

Двэйн не ответил, продолжая пристально вглядываться в мое лицо, словно на нем было что-то написано. Я поняла, что начинаю раздражаться, и отвела взгляд.

– Ничего интересного, – заявил Шон. – Оружия нет, припасов нет, документов нет. Они подчистили все даже слишком хорошо.

– Вот это мне и не нравится, – произнес Двэйн, убирая руку с моего лица и поднимаясь на ноги. – В спешке такого не делают. Лучше нам уйти.

– Нельзя, – покачала головой Мисс. – Посмотри, там уже стемнело. Мы много времени потратили… – она оборвала речь на полуслове, и я поняла, что все подумали обо мне. Раздражение набирало обороты. – Если выйдем на улицу, рискуем не найти укрытия до появления этих тварей.

– Людей, – вырвалось у меня, отчего все взгляды тут же метнулись в мою сторону.

– Они были людьми, Лис, – возразила она. – Не надо обманываться. Это может стоить тебе жизни.

– Каждый шаг в этом мире может стоить нашей жизни! – проговорила я со злостью. Мне не хотелось грубить и спорить. По большому счету я даже была согласна с Мисс. Но внутри у меня снова скапливался такой гнев, что его никак не удавалось сдержать.

Губы Мисс плотно сжались – верный признак ее возрастающей злости. В воздухе повисло ощутимое напряжение. Большинство изгнанников смотрели на меня с удивлением и даже… с опаской?

Двэйн чуть откашлялся и произнес:

– Согласен, не будем рисковать. Готовьтесь к ночлегу. Предлагаю остаться в коридоре. Здесь хорошо просматриваются проходы на оба крыла и есть выход в соседнее помещение. Можно быстро забежать в случае чего. Забаррикадируем дверь и окна. Выключим свет и оставим только маленький фонарик…

Он продолжал еще что-то говорить, раздавать указания, но меня они в очередной раз обходили стороной. Разумеется, чокнутых в расчет не берут.

Я крепко стиснула зубы и сжала кулаки. Злость буквально окутывала меня. Сердце билось тяжело и быстро, в висках колотило, как никогда прежде. Я не была такой. Да, я не отличалась особенной добротой или мягкостью, но все же еще ни разу меня не преследовала такая нескончаемая ярость. Что это: последствия отравления, или теперь это то, кем я являюсь? Вдруг обстоятельства моей жизни настолько исказили меня? Мне захотелось что-нибудь разбить или побежать. Бежать долго-долго, пока ноги не сотрутся в кровь…

– Алиса? – голос старшего вырвал меня из мыслей, и я поняла, что в очередной раз уплыла из реальности. Да помилуйте, черт возьми, духи!

– Все нормально! – тут же отозвалась я, отворачиваясь. Все эти обеспокоенные и напряженные взгляды вокруг становились просто невыносимы. – Проверю эту комнату.

Я скользнула за дверь быстрее, чем старший успел возразить. Здесь было сумрачно, но обстановку я могла предсказать, даже не заглядывая внутрь. Регистрационная комната. Несколько деревянные стоек за стеклянными заслонками, жесткие сидения в центре, несколько абстрактных полотен и пустующий кулер для воды. Я быстро прошла вперед и плюхнулась на сиденье, уперевшись локтями о колени и зарывшись руками в волосы. Как же я вымотана.

– Смотрю, у тебя появилась новая привычка, – раздался с порога голос старшего, – постоянно куда-то сбегать.

– Как бы ни старалась… а с этой земли все равно не убежишь.

– Ну, с нее-то, может, и убежишь, а от себя – вряд ли.

Я почувствовала, как он сел рядом, слегка задевая меня своими коленями. Откинулся на спину и издал долгий, протяжный выдох. Мне представилось, что он прикрыл глаза и сложил на груди руки. Хмурая морщинка на его лбу все еще остается, а левая нога отбивает мелкий беспокойный ритм. Я опустила руки и повернулась. Все в точности, как было в моей голове. Я улыбнулась. Приятно осознавать, что хоть в чем-то в этом мире можешь быть уверен. Даже в таких мелочах. Или… особенно в таких мелочах.

– Я больше себя не знаю, – прошептала я, и Двэйн открыл глаза. Его взгляд был удивительно мягким и расслабленным. Совсем не таким, как в последнее время.

– Ты можешь договорить. Давай, не бойся, – с легкой улыбкой произнес он.

– И я не уверена, что знаю теперь тебя.

Он кивнул, спокойно соглашаясь с моими словами.

– Всякое бывает. Может, тогда познакомимся? – он смешливо мне подмигнул, и я рассмеялась. По-настоящему. Наверное, впервые за много месяцев. Я покачала головой.

– Боюсь, тебе не захочется со мной знакомиться. Мне бы не захотелось.

– Вообще-то, я старший, и ты не можешь решать за меня, – с улыбкой ответил он, и я закатила глаза.

– Ну, началось. Давно ты этого не заявлял!

– Я усиленно держался. Не представляешь, как тяжело.

– Бедняга! Хочешь, мы нарисуем плакат в твою честь? Можем повесить прямо на здании ОБ!

– Нет, не хочу. Хочу тебя поцеловать.

– Ну, вот еще! – насмешливо фыркнула я. – Держись-ка подальше!

Он чуть наклонился вперед и прошептал:

– Я же сказал, что старший, и ты не можешь решать за меня.

И, разумеется, сделал, что и хотел. Хотя, впрочем, я не слишком-то возражала. Он обхватил меня руками за талию и прижал ближе. Кожа его была горячей, нагретой солнцем, от него исходили соблазнительные запахи лета, так что хотелось прижиматься к нему еще и еще крепче…

– Если мы сейчас же не перестанем, то я уже не остановлюсь, – тяжело выдохнул он, прижимаясь к моему лбу своим и водя ладонью под моими лопатками.

– Ну, никто и не возражает, – хмыкнула я.

Двэйн усмехнулся.

– Боюсь, что это не так, – он бросил на меня выразительный взгляд и приложил палец к губам. Я прислушалась. Из-за двери шел гул голосов, который начинал опасливо нарастать. Я недовольно выдохнула воздух через сжатые зубы.

– Ну что опять там случилось?!

– Все то же, что и всегда, – ответил старший, неохотно отстраняясь. – Все пытаются понять, что делать дальше.

– И ты знаешь, что делать дальше? – я встретила его взгляд, но Двэйн не ответил.

Быстро встал и подошел к двери, но, прежде чем вернуться в коридор, обернулся и тихо произнес:

– Быть может, мы и впрямь изменились, Лис, но и мир тоже не остался прежним.

Я еще пару минут не двигалась, обдумывая его слова. И что делать, если мне не нравится то, каким становится мир? Подстраиваться под него или навсегда оставаться изгнанником?

Когда я вернулась в коридор, шум там уже стоял нешуточный. Двэйн сердито глядел на спорящих, но не спешил разгонять их по углам.

– Разве ты не охотник? – вскрикнул Шон. Лицо его раскраснелось, а желваки так и ходили туда-сюда. – Почему это обэшники все подчистили тут и смылись? Бьюсь об заклад, ты знаешь!

Элиасс неприязненно рассмеялся:

– Думаешь, что охотники везде одинаковые? Или что мы мысли друг друга читаем?

– Не приведи Пустошь! – воскликнула Саша.

– С какого черта мне знать, почему здесь пусто? – голос его прозвучал удивительно спокойно. Охотник вообще выглядел расслабленным. Он сложил руки на груди и прислонился к стене, и нависающий над ним Шон словно бы нисколько его не беспокоил. Кристина сидела рядом, плотно поджав губы и глядя прямо перед собой. Казалось, она больше раздражена общим шумом, чем обвинениями в адрес ее мужа.

– Тогда почему бы тебе не влезть в компьютеры? – предложил Тима с легкой насмешкой. – Скрываешь тайны своих дружков?

– Я охочусь, а не клацаю по кнопкам.

– О, вы посмотрите, какой важный! – фыркнула Мисс. – Правильно, перестреливать людей, словно кроликов, куда интереснее!

Элиасс насупился, и спор начал разгораться с новой силой. На этот раз Двэйн не выдержал и попытался урезонить сразу всех. К сожалению, ему не слишком-то это удавалось. Когда в закупоренной бутылке собирается слишком много пузырьков, пробка однажды обязательно рванет.

Голоса повышались, эхо разносило их по длинному коридору, и над всем этим шумом летел тоненький голосок напевающей Джоанн:

– Прибегай-ка, мы-ы-ышка,

Будет тебе кры-ы-ышка.

Я построил новый дом,

Будет сырный ломоть в нем.

Прибегай-ка, мы-ы-шка,