Екатерина Андреева – Дело теневого сыска (страница 3)
Мужчина провел ее в небольшие полутемные сени. Девушку окутало приятное тепло, лицо и пальцы закололо мелкими иголочками. Она сама стянула с себя шинель, скинула шапку и повесила их на маленький металлический крючок. Упираясь о дверной косяк, стащила тяжелые сапоги на меху и с удовольствием пошевелила затекшими усталыми ступнями.
Мужчина все это время нервно крутился рядом, то порываясь помочь, то одергивая руки. Потом, справившись с растерянностью, поставил ее саквояж на пол и принялся разматывать бесконечные узлы своего шарфа.
– Вы проходите, госпожа, проходите! – промычал он откуда-то из их недр. – Пол тут не шибко теплый, в комнате оно лучше будет. Покушать вам сейчас поставим. Федька! – вдруг заорал он куда-то вглубь дома. – Тащи сюда сво… Прошу прощения, госпожа, – осекся он. – Сюда… в общем, иди!
Евгения Федьку дожидаться не стала и, с силой дернув на себя тяжелую деревянную дверь, вошла в комнату. Жар тут же обступил ее со всех сторон. Белую печку, уютно пристроившуюся в углу, распалили не на шутку. Девушка прошла вперед, и деревянный пол, укрытый чьей-то темной пушистой шкурой заместо ковра, скрипнул под ее ногами. Она осмотрелась. На маленьких оконцах висели кружевные занавески, возле печи, покосившись на один бок, стоял приземистый зеленый диван. Перед ним – тяжелый массивный стол, на котором блестел разгоряченными боками медный самовар. Чуть ближе ко входу, напротив окон, стоял еще один стол с выдвижными ящиками и кипой разбросанных бумаг. А над ним висела разноцветная карта Российской империи. Евгения с легкой улыбкой пробежала глазами по всем секторам с восточного края до западного.
Вот полуостров Камчатского сектора, самый маленький из всех. Выше – Чукотский. Слева и ниже от него – Дальневосточный, тянущийся до самого Японского моря. Затем от Читы и до Салехарда гигантский Сибирский сектор с его непроходимой тайгой. А под ним уютно расположился Алтай с не менее дикими и затаенными уголками.
Она перевела взгляд дальше, на Урал, на Полозовы земли с горными пиками хребтов и малахитовыми секретами. За ним от Костромы до Белгорода широко раскинулся Срединный сектор, с его равнинами и древней Москвой. Выше – Имперский, со столичным Петербургом. И Северный, от Вологды до Мурманска.
Взгляд ее снова скользнул вниз на Поволжский сектор с древней рекой и бесконечными степями, Южноморский, с виноградом и шумным портом, и Эльбрусский, с его традициями и законами гор.
Она успела побывать во многих секторах, а вот на Камчатском оказалась впервые. Все сектора отдавали дань своим местным духам и богам, каждый из которых имел свой непростой нрав. Неудивительно, что центры Магистрата располагались не только во всех секторах, но и во всех крупных городах империи. Кто еще, кроме магов, сможет усмирить и задобрить силы иного мира?
Дверь скрипнула, и на пороге возникло сразу двое. Мужчина с колючей заросшей бородой и добрыми глазами, вкруг которых собирались морщинки, и парнишка лет двенадцати, не больше. Он трясущимися руками держал деревянный поднос с чем-то круглым и укрытым полотенцем и таращился на нее со смесью ужаса и восторга. Девушка не удержалась от смешка. Еще бы, черный с золотом мундир, мужские ватники вместо юбок да герб, расшитый во всю грудь. Когда бы он еще увидел подобное зрелище?
– Двигай, двигай, Федька! – скомандовал мужчина и подтолкнул парнишку вперед.
Тот едва не споткнулся и с трудом удержал поднос. Полотенце съехало, открывая золотистый бок свежего пирога.
– Кушать пожалуйте, госпожа, – пригласил мужчина.
Сам он тащил в руках огромный чугунный горшок, от которой ощутимо тянуло наваристым рыбным супом. У Евгении аж слюнки потекли.
Она незамедлительно присела на диван, без всяких церемоний придвигая к себе тарелку. Парнишка осторожно поставил на стол поднос и, не спуская с гостьи глаз, медленно попятился. Мужчина же тяжело бухнул горшок и снова заговорил:
– Мы тут вам разного наготовили. Вот уху попробуйте, такой нигде больше нет! Кижуч тут, свежевыловленный, и воду мы особую используем, талую. Пирог вот еще, тоже с рыбкой. У нас тут ее много, спасибо богам и духам! И чай наваристый, крепкий, с травами – после дороги вам самое то! Сейчас еще Федька – что ты встал-то! А ну бегом неси! – принесет варенья. Клюква там наша местная. И чуть не забыл! – он хлопнул себя по лбу. – Мы еще и толку́ши вам наварили!
Она вскинула брови:
– Что это?
– Толкуша-то? Так это каша из рыбы и ягод. Очень полезная, госпожа! Для молодости и здоровья!
– Из рыбы и… ягод? – она постаралась не скривиться, представив себе такое сочетание.
– Попробуйте обязательно, госпожа! Сейчас принесу вам. Там кета, жирная-прежирная, брусничка да кедровые орешки. Никакая болезнь вас не возьмет!
Он уже было развернулся, чтобы отправиться за кашей, но охнул и произнес:
– Госпожа инспектор, прошу прощения ради всего святого! Я же вам и не представился!
Она хмыкнула:
– Как и я. Не успели мы с вами познакомиться. Евгения Александровна Стецкая, – произнесла она, по-мужски пожимая ему руку. – А про вас я и так все знаю. Белоусов Александр Дмитриевич, начальник жандармского корпуса Камчатского сектора и автор тридцати двух прошений в Петербургский теневой корпус с просьбой расследовать магическое убийство. Все так?
– Так, госпожа. Все так! Вещи у нас тут нехорошие начались. Как узнал, сразу в Магистрат бросился, чтобы они теневик… теневому корпусу мои прошения отправили. Телеграф-то только у них и есть, в Магистрате-то, да почта раза два за год на пароходе приходит. Да и понятно, что, кроме вас, госпожа инспектор, никто с этим не разберется.
– Ладно уж, – она отмахнулась, больше не в силах игнорировать ароматный пар, исходящий от чугунка. – Посмотрим, что у вас тут.
«Но сначала я съем все, что только влезет!» – с какой-то детской радостью подумала она.
Глава 2
Полный желудок дарил всему телу приятное тепло и томную усталую сонливость. Ничего не хотелось. Ни пустых светских разговоров, ни рабочих докладов, ни даже собственных мыслей. Однако в жизни теневого жандарма работа всегда была превыше всего. Даже превыше себя, если такое требовалось. Ведь от их службы зависела спокойная жизнь как целой страны, так и самого императора. Жизнь магов, конечно, тоже зависела от их службы в не меньшей степени, но Евгения забывала об этом так же часто, как и они сами.
Стараясь отогнать липкую дремоту и прервать мысли о жирной ухе, теплом пироге и даже толкуше, вполне себе сносной на вкус, она пересела за рабочий стол Белоусова. Пробежала глазами по беспорядку: испачканным чернилами бумагам, новым депешам, которые тот собирался телеграфировать, и старым газетам. Причем старым настолько, что на одной из них первая полоса до сих пор кричала заголовком: «Трагическая гибель непотопляемого “Титаника”».
Начальник местного корпуса тут же засуетился, разгребая кипы бумаг в разные стороны и распихивая их в маленькие деревянные ящички.
– Оставьте, – устало махнула она, – они мне не помешают. Лучше садитесь, побеседуем.
Он послушно придвинул стул по другую сторону стола и опустился на него, сложив руки на коленях, будто провинившийся ребенок.
– Вы один тут работаете? – спросила Евгения.
– Как же один? – хохотнул он. – Федька еще, сын мой. А больше никого тут и не надо. Городок-то небольшой, чего тут сторожить? Правда, есть у нас еще и полицейская стража, там человек пять наберется. Губернатор, конечно, имеется, казначеи. Еще писарь…
– Достаточно! – прервала она, взмахнув рукой. Должностные лица Петропавловска мало ее волновали. Только этим теневикам еще не хватало заниматься! – Расскажите о трагедии. В прошениях говорилось, что труп мужчины нашли на вулкане. Есть ли снимки? Фотоаппарат у вас тут имеется?
– Имеется, госпожа, – кивнув, отчеканил Белоусов, – но снимков нету.
– Отчего же? – она удивленно вскинула брови.
– Так снимать-то нечего! – ответил он таким тоном, словно ответ подразумевался сам собой. – Тела-то нет.
Евгения нахмурилась. Ей, конечно, не привыкать к странностям в своей работе, но, чтобы взяться за дело, нужно, чтобы оно было, это дело.
– Не очень вас понимаю, – честно произнесла она, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди. – Тело украли? Растащили животные? Сбросили в воду? – принялась перечислять девушка. – И кто этот убитый? Вы его знали? Откуда он родом?
От потока вопросов Белоусов слегка растерялся и схватился за самый, по-видимому, простой из них.
– Лично убитого не знал, госпожа. А жил он в Ключах, это поселок такой. Оттуда нам и сообщили. Сначала пропал, вестей никаких. Молодой был, все грезил на Ключевскую забраться, вулкан это, госпожа. Там и сгинул, храните боги его душу, – он быстро осенил себя пятиконечным знаком. Сложил вместе два пальца и легонько прикоснулся ими ко лбу, левому плечу, животу, потом к правому плечу и, наконец, к сердцу.
Евгения поспешила повторить защитный знак и спросила:
– Значит, тело нашли на Ключевской сопке? У подножия или выше? Насколько я знаю, забраться туда непросто.
Он хохотнул:
– Да уж, непросто! Почти невозможно, я вам скажу! Никто давно уж и не пытается. Мало того что она опаснее многих других сопок, так еще и… – Он чуть наклонился вперед и прошептал: – Она проклята. – И снова поспешил осенить себя защитной звездой.