Екатерина Андреева – Дело теневого сыска (страница 2)
Пароход медленно развернулся черным боком к вытянутому причалу, испустив последний громкий гудок. Послышались голоса вахтенного и матросов, и с двух концов судна полетели вниз швартовые концы. Команда завозилась, откуда-то с земли раздались недовольные крики, заскрипел металлический трап, и рядом с ней раздался низкий голос капитана:
– Приехали, госпожа, Петропавловский Порт. – И через паузу неуверенно добавил: – Добро пожаловать, что ли.
Она вымученно улыбнулась в ответ, поблагодарила за комфортное путешествие и, подхватив свой небольшой саквояж, направилась к трапу. Все это она проделала будто во сне, используя привычные и пустые фразы, хватаясь за поручни, прожигающие холодом даже через перчатки, и ступая наконец на твердую землю. За спиной практически осязаемо разлилось облегчение команды, и голоса зазвучали куда веселее и бодрее прежнего.
Она не успела даже оглядеться, как перед ней выросла широкоплечая, укутанная в меховое пальто фигура, выше нее на целую голову, и, забавно расшаркавшись, выпалила:
– Приветствуем на Камчатке, госпожа! Позвольте ваши документы. У нас тут, знаете ли, все чинно, строго. Всех проверяем.
– Даже императора бы проверили? – усмехнувшись, спросила она.
Мужчина чуть замялся, губы под его густыми усами напряглись, а потом он уверенно кивнул:
– Даже императора. Приказ Магистрата как-никак!
Она задумчиво посмотрела на портового. Вот оно что, приказы Магистрата уже важнее императорских? Но спорить не стала, молча подала паспорт и отвернулась, пытаясь разглядеть город и вулканы у него за спиной.
– Евгения Александровна Стецкая, двадцати девяти лет от роду, – громко прочитал мужчина и поднял глаза на девушку. – Все так?
Она даже не сразу отозвалась. Не успела привыкнуть к новому имени. Сколько их у нее было, и не сосчитать! А настоящее давно уже стерлось из памяти.
– Если скажу нет, скинете в воду? – с очередным смешком спросила она. Но портовой шутки не распознал и нахмурился.
– Отвечайте по всей форме! – строго велел он, хотя голос на последнем слове все-таки дрогнул.
«И с каких это пор они смеют допрашивать теневых жандармов?» – возмущенно подумала девушка, но ответила ровным голосом:
– Все верно.
Мужчина довольно кивнул и передал паспорт его хозяйке.
– Куда изволите поехать? – спросил он, безуспешно пытаясь добавить голосу гостеприимные нотки. Напряжение сквозило в нем слишком явно. – Отдыхать или сразу в штаб?
– В штаб, – велела она. – Иначе, я боюсь, пока мы тут занимались чепухой, где-то уже объявился новый мертвец.
Портовой тут же побледнел и, бормоча что-то о страшных временах, быстро повел Евгению с причала на большую землю. Его невнятную речь она не слушала и даже не пыталась выказать интерес. Работа здесь предстояла долгая и не самая приятная, и девушка мысленно молила богов о силе и терпении.
Когда они наконец сошли с длинного обледенелого причала на твердую землю, она не удержалась от вздоха облегчения. Перед ними в свете пары зажженных фонарей блестел черный автомобиль. Вот уж чего она не ожидала увидеть в такой глуши! В Петербурге машин появилось немало, особенно после того как император, следуя уговорам Магистрата, ввязался в эту глупую, бессмысленную войну. Разумеется, машины пока оставались роскошью, однако приближенному ко двору жандармскому корпусу они уже давно не казались диковинкой. Но чтобы здесь!
Местный автомобиль так и сверкал полированными боками и золотым гербом на дверцах. Огромные колеса, запорошенное снегом ветровое стекло и ярко горящие фары, напоминающие чьи-то выпученные глаза. Их блеклый свет желтыми тропинками падал на дорогу и придавал всему окружению странный налет призрачности, будто все они враз оказались во сне.
Она с огорчением отметила, что боковых стекол в машине нет и только плотные шторки защищают экипаж от ветра и снега.
– Прошу, госпожа, – с неприкрытым довольством произнес мужчина, – нарочно для вас из гаража вывезли. Дорогу для вас всю раскидали дочиста, доедете до штаба мигом!
Он с улыбкой похлопал по черной дверце автомобиля.
– Он у нас один такой на весь сектор, – его голос так и звенел гордостью, и глядел он на машину с такой отеческой любовью, что Евгения и сама не сдержала улыбки. – Магистрат поспособствовал.
Ее улыбка тут же угасла. Опять! Надоело слушать!
– Поехали! – велела она и, не дожидаясь помощи, сама открыла дверцу и легко запрыгнула в кабину.
Портовой опешил. Он-то приготовился сделать все чинно, благородно, чтобы не посрамиться перед столичной гостьей. А та, словно мужик, сама закинула на сиденье свой саквояж, да и руки не подала. «Ну их, этих теневиков!» Он махнул рукой и подал знак водителю.
– Езжай давай! В штаб госпожу вези!
Водитель, которого насилу уговорили отправиться за жандармским инспектором, не посмел даже глаз повернуть в ее сторону, пока портовой нахваливал автомобиль. Он и водил-то его лишь однажды, когда Магистрат велел показать свой подарок всему городу. Никакие машины им тут были не нужны. Зачем? Городок-то маленький, кругом сугробы одни. Игрушка, да и только!
Машина затряслась на ухабах и покатила вверх по холму. Девушка чуть отодвинула шторку и бросила последний взгляд на порт. Вода покрывалась рябью, тут и там мелькали белые осколки льдин, а над причалом и пароходом кружили голодные чайки. Их крикливый гомон сделался громче, и они все чаще бросались вниз – видимо, почуяли свежую наживу в руках матросов.
Она закрыла шторку, откинулась назад на жестком сиденье и прикрыла глаза. Промокшие от брызг и снега волосы мерзко липли к лицу и падали на плечи влажными патлами. В носу все еще стояли запахи гари и машинного масла, и казалось, что ими пропиталась вся одежда. Как же она устала! Сначала поезд, бесконечно несущийся через поля, а затем долгое путешествие по Тихому океану. Ее продолжало покачивать, хотя движение парохода на борту практически не ощущалось. А теперь еще и эта работа, грязная и, без сомнения, не сулящая ничего хорошего.
Резкий толчок и последовавшая за этим тишина заставили ее удивленно открыть глаза. Неужели уже приехали? Сквозь ветровое стекло в сгустившейся темноте проглядывали очертания старого деревянного здания. Над обшарпанной дверью с вырезанным двуглавым орлом качался одинокий фонарь, в свете которого мирно порхали снежинки. Не успела она задать вопрос, как на пороге тут же возник человек, укутанный в тулуп и длинный плотный шарф по самые глаза. Он сощурился под светом фар, прикрыл глаза рукой и побежал к пассажирской дверце. Спустя мгновение та распахнулась.
– С приездом, госпожа! – вырвался из-под воротника приглушенный голос. – Мы вас оченно ждали! Благо наше прошение услышали! Да восславятся духи и боги, как мы вас ждали, госпожа инспектор! Вы сходите-сходите, не стесняйтесь! Мы уже и самовар поставили. Вы небось околели совсем? У нас там тепло, оттаете, не боитесь! Спускайтесь-спускайтесь!
Девушка немного замешкалась от такого напора и не успела и слова сказать, как крепкая мужская рука стащила ее из машины. Она покачнулась, потеряв равновесие, и невольно ухватилась за плечо незнакомца.
– Совсем вас ноги не держат, госпожа! Оно и понятно, дорога-то неблизкая. Ничего, откормим, отпоим вас сейчас! А вещички ваши?.. А, вижу! В темноте совсем затерялись. Я, знаете ли, уже глазами ослабел чутка, но дела все равно держу крепко! У нас тут в городке так-то порядок всегда…
Он не умолкал ни на мгновение, вызывая в девушке усталое раздражение. Она отошла, позволяя ему вытащить саквояж, и осмотрелась. Здание штаба тонуло в потемках. Одноэтажный деревянный домик, в двух окнах которого приветливо горел свет. «И это штаб главного жандармского корпуса?» – с неудовольствием подумала она. Повернулась налево и обомлела. За машиной, шагах в десяти от старого дома, возвышалось величественное здание Магистрата. Трехэтажное, каменное, с позолоченным куполом и белоснежными стенами. С этого места можно было разглядеть здание только с торца, но девушка не сомневалась: парадные двери у него резные и массивные и на них ярко горит большая буква «М».
Евгения снова перевела взгляд на приземистый полуразвалившийся штаб и угрюмо подумала: «Безобразие!»
– Пойдемте-пойдемте, госпожа, не робейте! – затараторил мужчина и хотел было ухватить девушку за локоть, но тут же одернул себя, чуть поклонился и молча указал на дом. – Пожалуйте! – И уставился на нее внимательным взглядом.
То ли устыдился своей бесцеремонности, то ли оробел, вспомнив, с кем имеет дело, но он вдруг весь будто стушевался и проводил гостью ко входу в полном молчании. Где-то вдали залаяла собака, ее тут же поддержали звонкие голоса целой своры, а потом прокатился и гневный мужской окрик. Со стороны бухты доносились птичьи крики, всплески волн, и этот шум становился в ночи словно в разы громче, а в остальном город утопал в тишине и поднимающемся едва ли не до самых крыш снеге.
– У вас тут… спокойно, – произнесла она, еще раз оглядывая окрестности и подходя к крыльцу.
– Ну так… городок небольшой, тысячи полторы живет, не больше. Что нам тут шуметь? За день уж нашумелись!
Поднажав плечом, он гостеприимно распахнул дверь перед девушкой, и на улицу вырвались теплый воздух и приятный густой аромат съестного. Она невольно принюхалась. «Рыба?» – пронеслось в голове. Желудок судорожно скрутило. Ужинала она давно и не слишком-то сытно. Дорожный паек был скудным, да и компания за столом, взирающая на тебя с опаской и неприязнью, не слишком разогревала аппетит.