Екатерина Алимп-Даниленко – Небесный рейс (страница 5)

– Мамочка, мне и сейчас снятся странные сны, не сказала бы, что кошмары, но они очень тревожные. Артем теперь далеко, с этим уже ничего не поделаешь. Но мне его порой так не хватает, – последние слова она с трудом выговорила. Ком в горле не дал продолжить этот разговор. Мама подошла к ней и молча обняла.

– Ты же знаешь, что всегда можешь позвонить мне. Почему не делишься переживаниями никогда? Еще и ведешь затворнический образ жизни, домой к себе никого не пускаешь.

– Но ты ведь знаешь, что у меня там лаборатория, и я не приглашаю людей для их же безопасности.

– Как твоя научная работа?

– Знаешь, чем больше я занимаюсь наукой, тем меньше она становится похожей на школьную биологию. Сейчас меня поглотил мир биоинформатики. Я поставила перед собой задачу найти ген устойчивости к болезням для успешной селекции. Понимаешь, в процессе селекции у пшеницы теряется устойчивость к погодным условиям, к болезням и ко многим другим внешним факторам. Это грозит обернуться мировым голодом. Ученые со всего мира сейчас работают над изучением генома пшеницы.

– Как интересно. Всем миром изучают обыкновенную пшеницу?

– Да, все дело в том, что у пшеницы очень большой размер генома. Его невозможно посчитать в рамках одной лаборатории, даже в рамках нескольких лабораторий одной страны. Вопрос стал мировой необходимостью. И так как население планеты растет с каждым годом, а размер пахотных земель остается по-прежнему ограниченным, ученым пришлось взяться за изучение возможностей генома пшеницы. Пятьдесят пять стран мира, около тысячи участников, которые занимаются изучением определенной хромосомы пшеницы.

– А наша страна тоже участвует?

– Нет, я выступаю независимым экспертом и сотрудничаю с Новосибирским институтом.

– Доченька, как же я горжусь тобой. Тебя так сложно вызвать на разговор. Ты бы мне по телефону об этом рассказывала хотя бы. Мне ведь интересно все, чем ты занимаешься.

– Обязательно приглашу тебя в гости и проведу экскурсию.

– Ну ладно, дорогая, пойду свои вещи соберу в коробки.

Мама вымыла тарелки и вышла из кухни. Камилла с нежностью посмотрела на старенький серый ключик, который все это время держала в руке. Она снова зашла в свою комнату, подошла к столу и отворила ящик. Потянув его на себя, она почувствовала сопротивление. Потянув сильнее, услышала хруст, и что-то маленькое упало на пол. Камилла присела и увидела колесико, оно съехало с рельса и оторвалось от ящика.

– Уф, какое все старое уже… – Камилла со скрежетом потянула на себя ящик и вырвала его из старого стола. Аккуратно положила его на пол, и перед ее взором предстали старые дневники, в которые она записывала каждый вечер события своей жизни. – Надо же, тогда каждый день мне был важен. Каждое событие было новым и необычным, не то что сейчас.

Камилла перекладывала дневники в коробку, еле удерживая себя, чтобы не открыть и не начать читать, чтобы не впасть в ностальгию на несколько дней. Когда она добралась до самого дна ящика, ее рука остановилась. Там лежала загадочная маленькая записная книжка с необычным камнем, приклеенным к обложке.

– Это ты…

Глава 8

Поставив две тяжелые коробки со старыми вещами в багажник, Камилла попрощалась с мамой, села за руль и повернула ключ зажигания. Двигатель старенькой «ауди» громко зарычал. Камилла дождалась, когда понизятся обороты и двигатель перейдет на легкое мурлыкание, переключила коробку передач и медленно тронулась с места.

«Зачем мне эти старые вещи, – думала она. – Жила без них столько лет, будто и не было всего этого. Что там? Дневники, фотографии, тетрадки со школьными сочинениями? У меня дома стерильность, надо будет аккуратно все перебрать. А вдруг поднимется старая пыль? Я начну чихать и решу все это выкинуть. Так что надо сразу заехать на мусорку перед домом и выгрузить это».

Камилла заехала во двор своего дома и не раздумывая повернула к мусорным бакам. Оттащив тяжелые коробки к контейнерам, она направилась к своему подъезду. Поднялась в квартиру, прошла на кухню и поставила чайник на огонь. Уставшая, она плюхнулась в мягкое кресло и закрыла глаза. Ноги и поясница гудели от перенапряжения.

– Боже мой, я еще никогда так не уставала. Вроде бы ничего тяжелого не поднимала, но ощущение, что разобрала дом по кирпичикам.

– И я устала, – прошептал кто-то знакомым голосом рядом с ухом. Камилла открыла глаза и увидела перед собой ярко-зеленый светящийся шар, размером с мячик для большого тенниса. Он сиял и переливался оттенками зеленого. Камилла замерла от ужаса и побледнела. У нее моментально замерзли кончики пальцев.

– Так… Шаровая молния. Я читала о ней в детстве. Надо сидеть и не дышать и не двигаться.

– Нет, я точно не молния и не шар. Я не знаю, кто я, – ответило существо. – Потрогай меня, я не бьюсь током, уже проверяла на соседской собаке. Но я знаю тебя. Когда ты рядом, я просыпаюсь. Помнишь, я помогла тебе выбраться из-подо льда на озере? Давно это было. Камилла? Камилла??? Ну вот, потеряла сознание.

Пронзительный звук, проникающий во все нейроны головного мозга, вывел Камиллу из обморока. Свистел кипевший на плите чайник.

– Да… Мои сны меня доведут до невролога, – подумала она.

– Зачем до невролога, почитай умную книжку и разберешься со всеми тараканами, – ответило существо. – Да и потом, кроме тебя множество людей думают вслух. Стой! Не падай в обморок, – существо подлетело к предобморочной Камилле. – Я тебе не снюсь. Дыши спокойно. Я несколько лет тебя ждала, как Аладдин, блин.

– Ты кто? – тихо прошептала Камилла, вглядываясь в пушистый яркий парящий в воздухе комочек.

– Я не знаю, кто я и откуда, но точно знаю, кто ты. Ты Камилла, тебе тридцать с хвостиком, не замужем, весьма скучная заучка, работаешь в институте преподавателем биологии, летом подрабатываешь в туризме, а ночами строчишь очередную научную работу, которую в последний момент постесняешься сдать, и твоя жизнь останется по-прежнему в болоте, похожем на то, из которого я тебя вытащила много лет назад. Может, уже выключишь этот чайник?

Камилла подошла к плите, чтобы снять кипящий чайник с огня, потом медленно повернулась и поправила очки:

– Мой голос в голове… Так это ты! И тебя я слышу в своих снах! – Камилла протянула руку, но остановилась, тревожно одернув себя другой рукой.

– Не бойся, прикоснись.

Камилла притронулась к существу. Холодное, пушистое, как ощущается свежевыпавший снег через тонкие перчатки. Словно испугавшийся ежик, существо, почувствовав безопасность, раскрылось и показало свое лицо. Огромные мультяшные глаза, маленький носик и тонкие губы в застенчивой улыбке.

– Невероятно, ты такое милое существо. Как тебя зовут?

– Я не существо, а девушка. А как зовут, я не помню и не помню, откуда я и зачем здесь. Помню, что увидела тебя впервые много лет назад и стала следовать повсюду за тобой. Ты была совсем маленькой девочкой. Я была прозрачна на тот момент, ты не могла меня видеть. И голос мой был тихим. Помню, как ты чуть не умерла, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы сказать тебе, как действовать. Я забралась в твою голову и изо всех сил кричала о камне справа. Если бы ты меня не услышала, твои идиоты одноклассники не вытащили бы тебя из воды. Замерзла бы там намертво.

– Я помню этот случай и мое чудесное спасение. Это была ты! Невероятно! Спасибо тебе. А потом, все эти сны. Что ты пыталась мне сказать?

– Я не помню уже, но недавно мне действительно пришлось отправить тебе знаки во сне.

– Знаки? Про льва в подъезде? Чувствую, у нас впереди долгий разговор. Постой, я налью чаю, – Камилла встала и пошла к плите. – А ты будешь?

– Я не пью чай и не ем ничего, кхе-кхе, – существо закашлялось.

Камилла обернулась: оно стало тусклее и меньше в размерах, мелодичный голос перешел на шепот.

Раздался телефонный звонок.

– Я сейчас отвечу, подожди. Алло, мама? Привет! Да, доехала, все хорошо. Коробки? Сосед помог поднять, – Камилла немного запнулась от сожаления, что пришлось соврать. Затем обернулась и увидела, как яркий пушистый шарик на глазах теряет цвет и становится серым, потом прозрачным. Он что-то попытался сказать с растерянным видом, а потом окончательно исчез. – Мам, я перезвоню.

Глава 9

Шли тридцатые сутки.

Ростки перешли в стадию кущения. Камилла отметила несколько лотков, растения в которых покрылись стеблевой ржавчиной и мучнистой росой1. Она уже не переживала так сильно, как во время первых экспериментов. Все они окончились провально. Но Камилла поставила себе цель найти ген устойчивости, даже если она потратит на это дело всю жизнь.

Биология – специфическая наука, тут невозможно достигнуть результата моментально, была убеждена Камилла. Пшеница проходит долгий путь роста. От зернышка до фазы созревания требуется до девяноста пяти дней. Многие ученые стареют и умирают, не добившись нужной цели. Но Камилла была уверена в успехе. Она хотела вывести устойчивый сорт пшеницы, посевы которого не надо обрабатывать ни пестицидами, ни гербицидами. И чтобы другие ученые думать забыли о селекции мутогенных сортов ради одной только выгоды производителей.

Зачем ей было это нужно? Биология сначала была ее любимым предметом в школе, затем она пошла на эту специальность в институт, где ее интерес перешел на генную инженерию. Камилла окончила бакалавриат, затем магистратуру. Она печатала по несколько научных работ в год и уже претендовала на звание доцента. Заряжала своих студентов открытиями в области генной инженерии зерновых. Потом несколькими ее работами заинтересовались в Новосибирском институте, где она и стала внештатным сотрудником.