Екатерина Алферов – Церера (страница 17)

Откуда-то пришла противная предательская мысль, что, может быть оно и к лучшему. Зачем возвращаться туда, где столько болезненных воспоминаний? Быть может, плюнуть на научную карьеру и пойти в преподаватели? На Церере свет клином не сошёлся…

В памяти всплыл образ мамы, склонившейся над микроскопом. Ее глаза сияли от восторга, когда она говорила о красоте и сложности микромира. Я всегда мечтала стать такой же — увлеченной и бесстрашной в поисках истины. Но хватит ли у меня сил продолжить без родительской поддержки?

Брат, который до этого проверял логи по какой-то особой схеме рейнджеров, услышал странные звуки, нашёл меня хлюпающей носом над контейнерами и обнял:

— Ну ты чего опять?

Я спросила его, что будет, если я решу изменить карьеру.

— Да ничего, — Марк пожал плечами, и его эмоции подтвердили, что это его правда не волнует: — Перекантуешься в универе пару лет, защитишься на магистра какого-нибудь, денег я подкину если надо, а потом у меня закончится контракт. Я тут думаю организовать частное поисковое предприятие, возьму тебя к себе. Ты умная, будешь всех мозгами давить.

— А ты?

— А я буду командовать, — самодовольно сказал Марк и заржал над выражением моего лица.

Его беззлобный хохот здорово поднял мне настроение. И в самом деле, почему бы нет? Я вообще раньше никогда о таком не думала. Просто надо взять себя в руки. Я ведь и правда могу всё изменить.

Я дала себе зарок, если я смогу найти ту «стрекозу», погубившую моих родителей, я остаюсь. Если нет — покину Цереру навсегда.

В эти дни мой коммуникатор не умолкал — коллеги и знакомые слали сообщения с соболезнованиями и предложениями помощи. Среди них было и несколько посланий от Виктора. Он интересовался моим самочувствием, уверял, что как куратор всегда готов меня поддержать, спрашивал не нужна ли помощь.

«Тебя навестить? — писал он. — Я бы составил тебе компанию, поддержал, помог бы развеяться».

Я вполне поняла его намёк, и меня передёрнуло. Прямо сейчас, практически сразу после всего, лезть мне в трусы…

Я выдохнула пару раз. Быть может он предлагает мне это, чтобы правда меня отвлечь. Возможно, кому-то бы действительно помог бы горячий секс в такой ситуации, но всё моё естество протестовало при одной мысли о руках Виктора. Если бы он коснулся меня прямо сейчас, меня бы вырвало.

Коммуникатор снова пиликнул:

«Я скучаю по тебе. Мы ведь так и не поговорили толком после… всего. Я надеялся, что мы сможем утешить друг друга, но я готов ждать. Ты же знаешь, как много ты для меня значишь.»

Было очень тяжело придумать, как ответить на это, чтобы не брать на себя лишних обязательств.

«Спасибо, Виктор, я это очень ценю…» — напечатали мои пальцы чистую ложь.

Мне стало немного легче.

Я вежливо ответила, что мне нужно еще немного времени, родительские вещи почти собраны, а я начинаю работать над своим дипломом.

«Удачи, — написал Виктор. — Обращайся в любое время. Я тут ради тебя.»

В участии куратора сквозило что-то фальшивое, неискреннее, пропитанное скрытым умыслом. Разговор с Виктором оставил неприятный осадок, будто я прикоснулась к чему-то холодному и склизкому. Или это просто мое горе искажало восприятие? Я уже не знала, чему верить. Неужели я реально сошла с ума и обвиняю невиновного?

Поделившись своими сомнениями с Марком, я встретила полную поддержку.

— Просто забей. Если не можешь торопиться, так и не торопись, — сказал брат. — Почему этот хрен вообще так на тебя давит? Уж больно он настойчив в своей «заботе». Он твой хахаль что ли? — брат сначала фыркнул, а потом увидел, что я краснею до ушей, выдал длинное: — Та-аак.

Он воздел было палец и открыл рот, чтобы прочитать мне нотацию, потом закрыл рот, потом поиграл желваками и выдохнул. Всё это сопровождалось бурей полыхающих эмоций, а потом — оп — и выключилось. Марк положил мне руку на плечо и серьёзно сказал:

— Просто предохраняйся, хорошо?

Я кивнула, чувствуя, как краска заливает щеки. Почему-то мысль о том, что брат узнал об этом, вызывала острое чувство неловкости.

— А если надо будет ему укоротить яйки, только скажи, — очень тяжёлым тоном сказал он и оставил меня наедине с перепиской с куратором.

Виктор, который как будто почувствовал, что о нём речь, прислал мне очередное письмо. Он напоминал, что у меня забронирована лаборатория в кураторском корпусе через два дня. Там была настоящая серьёзная стационарная лаборатория с большими вычислительными машинами и очень хорошими микроскопами, а не маленькая, как в куполе, которая годилась только для базовых операций и подготовки препаратов.

«У тебя всё идет по учебному плану, или хочешь поменяться с кем-нибудь своим временем, если ты ещё не готова? Саманта точно будет не против, у неё зарезервировано через неделю, но она очень просится.»

Я хотела было тут же согласиться, но потом остановилась. В связи с последними событиями, у меня в голове вертелась одна мысль. Она была напрямую связана с темой моего диплома. Мне нужна была только небольшая часть образцов, потому что вторая уже у меня имелась.

Если быть честной, я взяла образцы прямо у деревьев в лесу вокруг моего купола. Прежде чем их резать, я мысленно извинилась перед моими хористами, но хор молчал и я сочла это за разрешение.

«Большое спасибо за предложение и заботу, — тут же напечатала я. — У меня было время поработать над дипломом, мне нужно моё время в лаборатории. Брат поможет мне с образцами, мы отправимся завтра за недостающими, и я буду готова ко времени, — я подумала и добавила: — Скоро увидимся.»

От Виктора тут же пришло «Отлично, до встречи».

Я подошла к Марку, чтобы рассказать ему о лаборатории. Он посмотрел переписку, и спросил:

— Ну что, едем завтра?

Я кивнула:

— Да, другого времени не будет.

Вылазка за образцами была хорошим прикрытием, чтобы подготовиться к экспедиции в указанное на отцовской на карте место, так, чтобы не вызвать ничьих подозрений. Все необходимые приборы у нас были в наличии, поэтому с раннего утра на следующий день мы проверили своё снаряжение, загрузили в глайдер припасы, мои инструменты, оборудование на фото и видеосъёмки, и портативный генератор.

Я взяла в руки старую полевую сумку отца с контейнерами для образов, и даже сумела не заплакать. Я помнила, как в детстве он всегда брал меня с собой в экспедиции. Мы вместе собирали листья и плоды, представляя себя великими исследователями. Я всегда приносила ему свои «образцы» на одобрение, и папа так гордился мною…

Брат вооружился отцовским мачете, сварганил из батареи простенький шокер, а мне вручил мамин нож для сбора образцов.

Мне не очень нравилось, что он старается вооружиться, но Марк был непреклонен:

— Мы не знаем, что или кто ждет нас там, — резонно заметил он. — Я должен быть уверен, что смогу тебя защитить в случае чего.

Когда все было упаковано, и глайдер ждал нас у входа в купол, мы переглянулись. Пора было отправляться навстречу неизвестности, в самое сердце тайны, куда лежал путь наших родителей. Туда, где, возможно, скрывались ответы на наши вопросы… и где притаился наш враг.

Мы с Марком загрузились в глайдер и взяли курс на северо-запад, следуя отцовской карте. Местность становилась все более дикой и труднопроходимой — серебристо-зеленые заросли сменялись скалистыми ущельями и крутыми холмами. Но Марк, опытный пилот, уверенно вел машину, огибая препятствия.

Спустя пару часов мы добрались до квадрата, отмеченного на карте. Это была небольшая долина, с одной стороны окруженная грядой красных холмов, а с другой горами. Приборы тут же зафиксировали небольшие возмущения магнитного поля, видимо, в этом месте было много железа в почве.

Мы приземлились на краю долины и вышли из глайдера, оглядываясь по сторонам. На первый взгляд — ничего необычного, типичный церерианский пейзаж. Знакомые запахи, песни и щелчки насекомых.

— Ну что, приступим? — Марк деловито достал из багажника контейнеры для образцов и протянул мне.

Я кивнула, доставая из сумки инструменты для забора проб. Мы разделились — брат пошел исследовать северную часть долины с датчиками, а я направилась на юг, к небольшой рощице кружевных деревьев, от которых слабо тянуло мускусом. Мой привычный хор был тут как тут:

— О, с высот небесных на землю, властно и грозно при этом,

Мощные сходят Титаны в безмолвии ясном своём.

Дрогнет земная твердыня под поступью их величавой,

Трепет и страх восхищенный сердца наполняют людей.

Мне даже полегчало, что эти ребята рядом и поют мне песни. Это значило, что мы тут с Марком одни, иначе хор принялся комментировать и других Титанов тоже.

Иногда я ловила себя на мысли, что меня пугает не столько сама способность читать эмоции и слышать хористов, сколько то, как естественно и даже приятно мне это дается. За какие-то полторы недели я освоилась настолько, словно всегда была предназначена для этого.

Аккуратно орудуя резаком, я срезала листья и кору, складывая их в контейнеры. Краем глаза я заметила, как на ветке мелькнул сверкающий металлический жучок — один из многочисленных золотых скарабеев, обитающих на Церере. Они встречались повсеместно и были совершенно безобидны. Я щёлкнула ногтем по ветке, золотистая искорка с басовитым жужжанием поднялась и полетела прочь.

Лето перевалила через середину неба, и, наконец, физическая часть моей работы была закончена. Я скинула брату сообщение на коммуникатор, и он появился из-за дальних кустов через некоторое время.