Екатерина Алферов – Шквальный отряд (страница 14)
А тьма продолжала расти, заполняя собой всё небо, пожирая свет, жизнь и саму реальность.
Я рычал, пытаясь противостоять тьме, бил её лапами и полосовал когтями, но мой голос терялся в бесконечной пустоте. Холод сковывал тело. Лапы скользили по гнусной жирной жиже, не находя опоры.
И я упал. Я падал в бездну, где не было ни верха, ни низа, ни света, ни надежды.
Только алый серп над головой, отражающийся в тысяче осколков разбитого неба, сиял окровавленной усмешкой у меня над головой.
Я проснулся с криком, вырываясь из объятий кошмара.
Я сидел на своей узкой лежанке, весь в холодном поту. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Руки дрожали. Во рту был мерзкий привкус, как будто я нахлебался той жижи из сна.
Вокруг была ночь. Обычная, спокойная ночь в гильдии. Я вышел во двор кузни, огляделся и мощным прыжком забрался на крышу.
Ветер остудил моё лицо, я выдохнул и огляделся. Луна светила мягко и спокойно, звезды мерцали на своих местах. Никаких алых серпов, никаких трещин в небе.
…Но ощущение не проходило. Страх и холод, как предчувствие чего-то ужасного и неотвратимого. Я обхватил голову руками, пытаясь отдышаться. Это был всего лишь сон. Просто кошмар. Ничего больше.
Но почему же тогда в груди так сжималось от тревоги? Потому что сны снятся мне очень редко? Тем более такие подробные и яркие…
Я посмотрел на небо. Луна смотрела в ответ, безмятежная и далёкая. Только ветер шелестел в ветвях соседнего сада, да где-то вдалеке ухала сова.
Но спать я больше не мог, поэтому достал новый кусочек звёздного металла и сел в медитацию. Я старался сосредоточиться как мог, но мысли то и дело крутились около сна, словно моё сознание пыталось понять значение увиденного.
Медитация помогла. Когда занялась заря, я усвоил кусочек полностью. Я решил, что просто волнуюсь перед отбором, ведь Ван Тэ назначил испытание на сегодня…
Интерлюдия. Призрак из прошлого (Чжэнь Вэй)
Чжэнь Вэй скрестил руки и оглядел рассветное небо над Железной Заставой. Город просыпался медленно и нехотя, не спеша сбрасывать с себя праздничное ленивое настроение. Где-то далеко скрипели ворота, впуская на площадь перед гильдией ранних торговцев. Раздались человеческие голоса — это наёмники спешили на испытание…
Семь лет. Почти семь лет он прожил здесь, в этом городе на краю княжества Стального Пера. Семь лет под чужим именем, отбросив своё прошлое и забыв своё имя.
Он провёл пальцами по шраму на левой руке, тонкой белой линия от запястья до локтя. Он не дозволял Мэй Сюэ исцелить его полностью. Нет, это было то, о чём нельзя забывать.
Память о той ночи.
О крови и о пламени, пожиравшем храм. О крике брата, молившего спасти его дочь. И о скверне. Не только той скверне, что таилась в человеческих душах, но и о той, что пожирала тела, и ей никогда не было достаточно.
«Спаси её! Пожалуйста, спаси мою девочку!»
Голос брата эхом отдавался в памяти, не давая покоя даже спустя столько лет. Тогда он носил другое имя, служил в храме Небесной Гармонии, был одним из стражей-копейщиков при главном жреце. А главный жрец был его родным братом, с которым они в детстве ловили жуков и лазили по деревьям в детстве.
У младшего были невероятные способности целителя, зато у старшего — крепкая рука, которая всегда была готова защитить и поддержать. Но каким бы сильным он ни был, он не смог спасти брата, когда ему понадобилась помощь.
Толку в силе и в мощи, если она не может защитить?.. Чжэнь Вэй сжал челюсти, скрипнув зубами. События прошлого жгли ядом, не желая забываться.
И вот теперь младшего больше не было. Скверна пожрала его, превратив в чудовище, которое пришлось убить руками других стражей. А он, Чжэнь Вэй, — нет, тогда ещё не Чжэнь Вэй — вытащил из огня маленькую девочку, его племянницу, и бежал от подступающих к стенам храма имперских войск, которые якобы прибыли сразиться с чудовищем.
Да кому они лгали! Они выступили до того, как главный жрец обратился! Кто-то слишком хорошо спланировал эту атаку. Кто-то знал, что произойдёт и подготовился заранее. Кто-то, кто уничтожил главного жреца… Чжэнь Вэй не был идиотом, он понимал, что так планомерно убирали всех сторонников
Бежал через полстраны, скрываясь от тех, кто устроил резню в храме. От тех, кто охотился за детьми погибших.
Он нашёл старого знакомого, Ван Тэ, который когда-то наняли защищать жрецов, когда они боролись со скверной. Инструктор не задавал лишних вопросов. Помог с документами, с новыми именами и с убежищем. Посоветовал спрятать девочку на виду: сделать её целительницей в гильдии. Простой лекаркой, обычной и ничем не примечательной. Помог отправить её на несколько лет в храм Танцующего Журавля, где отшлифовали её техники целительства, и сам лично вручил жетон наёмника.
И это сработало. Мэй Сюэ — так теперь звали его племянницу — выросла в тихую и сдержанную девушку. Научилась врачевать и стала одной из лучших целительниц в гильдии. Забыла своё настоящее имя, своё прошлое, и храм, где родилась. Чжэнь Вэй позаботился об этом: стёр воспоминания травами забвения, когда она была ещё совсем маленькой.
Лучше пусть не помнит. Пусть живёт своей жизнью. Заработает денег, выйдет замуж, создаст семью и никогда не вспомнит о призраках былого.
Сам он тоже вступил в гильдию, стал наёмником и создал команду «Лунный Туман». Не самую сильную, но надёжную. Среди наёмников нашёл этих парней, Чжан Лэя и Янь Ло. Поднатаскал их, помог раскрыть таланты, и почти семь лет прожил тихо и незаметно, выполняя задания, зарабатывая на жизнь и присматривая за племянницей.
Но северный поход всё изменил.
Чжэнь Вэй сжал кулаки, вспоминая. Чжан Лэй — мёртв, разорван тварями скверны в какой-то проклятой долине. Янь Ло жив, но сломлен: переломы, рваные раны, а главное, полностью утраченый дух воина. Ушёл из наёмников к старому кузнецу Лю. Сказал, что хочет жить. Просто жить и ковать железо, а не гоняться за смертью.
Второй поход был проще, они шли в другой группе, созданной за один день, где он даже толком не сражался, лишь охранял целительницу да защищал спины временных товарищей, пока остальные резали мерзостей. И раздумывал, не пора ли уходить ли на покой?
«Лунный Туман» распался. И теперь нужно было собирать группу заново.
А нужно ли?
Чжэнь Вэй покачал головой. Нужно. Мэй Сюэ должна расти. Она — истинный культиватор, а они растут только в бою. Однажды и Чжэнь Вэю придёт конец, уже недолго осталось, но племянница должна быть сильна и способна себя защитить.
Он кивнул своим мыслям и начал собираться.
Всё ради Мэй Сюэ. Новая команда должна сплотиться вокруг неё, стать её щитом и опорой, чтобы она росла и крепла.
Сегодня отбор. Ван Тэ согласился помочь с предварительными испытаниями, а финальное решение останется за Чжэнь Вэем. Нужно всего лишь два новых члена команды, может быть, три. Люди, которым он сможет доверить спину.
Натягивая боевой доспех Чжэнь Вэй поймал своё отражение в медном зеркальце племянницы, стоящем на полке. Сорок два года, а выглядел на все пятьдесят. Седые пряди в когда-то тёмных волосах и шрамы по всему телу.
Он вспомнил другое время. Когда был моложе, когда служил в храме, когда его брат ещё был жив и здоров. Вспомнил визиты в поместье клана Бай.
Да, он помнил тот клан…
Говорили, что их род пошёл от самого Бай Ху, Звёздного Тигра, хранителя Запада. Все прямые наследники гордились своими чёрно-белыми волосами, похожими на шкуру их покровителя.
Бай Вэйцзюнь, глава клана «Байцзинь Мэнь» («Клан Белого Металла»), был лучшим другом его брата-жреца. Они все трое познакомились в юности, вместе сражались против скверны, и не раз спасали друг другу жизни. А потом побратались и поклялись породниться. Договорились, что если родятся дети подходящего возраста, то соединят семьи браком.
Чжэнь Вэй не раз бывал в поместье клана Бай. Видел высокие белые стены, крытые чёрной черепицей, внутренние дворы, где усердно отрабатывали боевые формы воины с серебристой ци металла. Видел самого Бай Вэйцзюня, могучего мужчину с гривой белых волос, в которых проглядывали чёрные полосы, как на шкуре тигра, и добрыми глазами, который смеялся громко и искренне. Видел его жену, изящную женщину, Линь Вэйсян, мастера магии воды. Видел детей.
Старший сын, Бай Лэй, был серьёзным мальчиком двенадцати лет, который уже тогда демонстрировал блестящие способности к культивации. Младший, Бай Шу — шестилетний сорванец с озорными золотистыми глазами и звонким смехом, который носился и скакал по двору, воображая себя великим воином. И совсем маленькая дочь, Бай Юэ, крохотное сокровище, которую ещё носили на руках.
Чжэнь Вэй помнил, как маленькая Мэй Сюэ — тогда ещё под другим именем — играла с младшим сыном Бай во дворе, а потом даже подралась с ним, когда он приревновал своего старшего брата к гостье. А ведь Бай Лэй старался всего лишь быть вежливым и угостить девочку сладостями… Ах, как было стыдно!
Помнил, как они с братом и Бай Вэйцзюнем пили вино и смеялись, строя планы на будущее. Какие спокойные и светлые дни… Они минули безвозвратно.
Потом пришла та самая ночь… Ночь, когда его брат стал чудовищем, а белые стены «Байцзинь Мэнь» закоптились от пожаров.