Екатерина Алферов – Кинноте. Золотая Бабочка. Пробуждение (страница 42)

— Уже скопировала их базу данных, — отозвалась Рин. — Включая список заказчиков. Похоже, у нашего Директора были… интересные партнеры.

Я улыбнулась. Добавим больше работы нашему доблестному копу Минато. Я прослежу, чтобы он не сидел без дела, а то вдруг ему станет слишком скучно. Система зафиксировала повышение температуры процессора — мой эквивалент азарта:

— Отлично. Возвращайтесь. И… будьте осторожны.

Бывшая учительница литературы во мне всё ещё помнила, как переживать за своих подопечных. Даже если теперь они были не школьниками, а бойцами теневой войны.

深い影

鋼の戦士

月を追う

(Fukai kage

Hagane no senshi

Tsuki wo ou)

В глубокой тени

Воины из стали

Гонятся за луной

После завершения операции я осталась одна в командном центре. Система все еще обрабатывала данные, но мои мысли были далеко от цифр и схем.

«Белая Бабочка» — так меня называли на арене. Имя прижилось из-за цвета моего корпуса и плавных движений в бою. Это звучало как-то зловеще, как предзноменование поражения моим соперникам. Но сейчас, глядя на свое отражение в погасшем экране, я видела, как изменился этот некогда безупречно белый композит — царапины от боев, следы ремонта, патина времени. Да и разве могла я носить цвет смерти, когда боролась за жизнь?

[Анализ внешнего покрытия]

[Степень износа: 24%]

[Микроповреждения: множественные]

[Цветовой спектр: смещение к теплым тонам]

— О чем задумалась, сенсей? — Акико появилась так тихо, что даже мои сенсоры не сразу засекли её.

— Об именах, — ответила я. — И о том, что пора прощаться с прошлым. Юри-сенсей осталась в той школе. Белая Бабочка осталась на арене. Теперь я…

— Кто? — она присела рядом, и я заметила искренний интерес в её глазах.

— Знаешь, в древней японской философии металл считался одним из пяти священных элементов, — начала я, вспоминая свои уроки. — Золото — его чистейшая форма, символ силы и преображения. И бабочка… она ведь тоже символ трансформации.

— Золотая Бабочка? — Акико улыбнулась. — Звучит…правильно.

Я кивнула:

— Не белая — цвет смерти и прощания, а золотая — цвет силы и защиты. Не просто механизм с человеческим мозгом, а новая форма жизни, как куколка, ставшая чем-то большим.

[Обновление идентификационных данных]

[Регистрация нового позывного]

[Интеграция в системы связи]

— Киннотё, — произнесла я вслух. — Золотая Бабочка. Пусть это будет моё новое имя.

Система отметила, как изменился ритм моего процессора — словно сама машина принимала эту трансформацию. Юри умерла в той аварии. Белая Бабочка растворилась в тенях арены. Теперь настало время для Киннотё — хранительницы границы между человеческим и механическим.

Я активировала коммуникатор:

— Всем группам, смена позывного. Теперь я — Киннотё.

— Принято, — отозвался Тору. — Киннотё… хорошее имя, сенсей.

И впервые за долгое время это обращение «сенсей» прозвучало не как напоминание о прошлом, а как признание нового пути — учителя, ведущего других через тьму к свету.

Ну, и намёком на то, как я оказалась тут. Не стоит забывать, что я просто искала, где бы подзаработать…

База данных из лаборатории оказалась настоящей сокровищницей информации. Строчки кода складывались в сложную мозаику связей. За каждой транзакцией, за каждым зашифрованным сообщением скрывались реальные люди, принимавшие решения, отдававшие приказы. Я анализировала её, сидя в своем углу бункера:

[Обработка данных…]

[Выявлено: 47 связанных организаций]

[Финансовые потоки: множественные маскирующие транзакции]

[Контакты: высокопоставленные чиновники]

— Любопытно смотреть на это с другой стороны, да? — Акико присела рядом, протягивая мне кабель для подзарядки. — Раньше мы были целью, теперь — охотниками.

— Не совсем, — я подключила кабель к порту на шее. — Мы не охотники. Мы… защитники.

Она кивнула, разворачивая свой экран:

— Смотри, что интересного нашла. За последнюю неделю к нам обратились тридцать два человека. Обычные граждане, у которых пропали дети или родственники.

[Анализ обращений]

[Паттерн: совпадает с известными случаями]

[Рекомендация: создание базы данных]

— Люди начинают нам доверять, — заметила я. — Тот техник из доков… помнишь, который помог с протоколами? Он рассказал своим. Теперь к нам идут все, кому отказала официальная система.

— Как к робин гудам из стали? — усмехнулась Акико.

— Скорее как к последней надежде, — я развернула новую схему. — Смотри: у нас уже есть контакты в медицинских центрах, в службе безопасности доков, даже в полиции…

— Минато?

— Не только. Помнишь того патрульного, чью дочь мы нашли в прошлом месяце? Теперь он наши глаза в нижних секторах.

Система методично каталогизировала растущую сеть контактов:

[Структура информаторов]

[Уровни доступа: распределенные]

[Система проверки: многоступенчатая]

[Протоколы безопасности: активны]

— А как мы проверяем тех, кто обращается за помощью? — Акико нахмурилась. — Среди них могут быть…

— Провокаторы и шпионы? — я кивнула. — Поэтому у нас есть система. Тройная проверка, как в полиции, только лучше. Первый контакт всегда через посредников, потом верификация истории, потом…

Мы создали многоуровневую систему верификации. Каждый обратившийся проходил через сеть проверенных посредников, каждая история перепроверялась по независимым каналам. Я вспомнила, как учила детей анализировать текст, искать скрытые смыслы. Теперь эти навыки помогали мне распутывать преступные схемы.

Раньше я проверяла домашние задания, теперь — досье преступников. Раньше ставила оценки, теперь — определяла степень угрозы. Но суть осталась той же — помогать и защищать.

— Как у тебя всё чётко, сенсей, — она улыбнулась. — Прямо как в школе: план урока, методичка, отчетность…

— Потому что это работает, — я пожала плечами. — Структура даёт безопасность. Особенно когда имеешь дело с людьми.

В этот момент сработал один из тревожных маячков: