Екатерина Алешина – Пламя ночи Коляды (страница 2)
Утро накануне Коляды разгоралось, сверкал на солнце снег. Волновалась Радосвета – лишь бы все прошло ладно, без сучка да задоринки, чтоб ничего не помешало столь желанному событию для двух древних земель. Бегло взглянула на себя княгиня в зерцало – там отразилась красивая, статная женщина в златотканном саяне1, нарядной душегрее2 с зарукавьями3, кокошнике с дивными самоцветами, покрытом длинным багряного цвета убрусом4. Жемчужное очелье кокошника скрыло огненные прядки у лба. С тех пор, как стала Рада замужней, на людях ей полагалось появляться покрытой.
– Молвят, что дары князю нашему особые каган привез, – шепнула ей ключница Любава. – Такие, что обомлеть можно!
Вздохнула Радосвета. Что за дары такие, она и сама не ведала. Зато слышала не раз от самого супруга, что каган хазаннский хитер и прозорлив. И что-то подсказывало княгине – ежели хитрый человек приготовил дар, то дар этот, ох, каким непростым окажется!
Глава 2. Думы печальные
Рокот голосов в гриднице умолк в одно мгновение, когда вошли сразу два правителя – великий князь и каган. По случаю подписания столь желанного мира промеж двумя сильными государствами на пир бояре Драгомира пожаловали с женами. Они составляли женскую думу во главе с супругой великого князя. Радосвета чуяла небывалое волнение. И сама про себя подивилась этому – все ж не первый раз приемы княжеские проходят в ее жизни, и каган хазаннский – не первый важный гость и не последний в Златограде. Да только сердце рыжекосой ведуньи будто замерло в ожидании чего-то, что пугало Радосвету, тревожило предчувствие. На краткий миг княгиня поймала на себе ускользающий взор правителя Хазаннского каганата, и почудился он ей цепким да оценивающим. Таким же взором осматривал он лошадей в княжеской конюшне. Радосвета ощутила, как вспыхнула, будто палочка искрянки, неприязнь в груди.
Княжеский стол от яств ломился, да только Радосвета, обычно любящая поесть вкусно, на сей раз сидела, да клевала, что птичка без аппетита курника маленький кусочек.
Настал черед даров кагана. Княжеские музыканты перестали играть. Ильнар подал знак своим советникам-огланам. Двери гридницы отворились, впустили внутрь несколько человек с коваными сундуками.
– В честь нашего согласия, великий князь, я, каган земель Хазаннских Ильнар, одариваю тебя тем, чем славится мое государство…
Носильщики ставили сундуки на деревянные подставки, откидывали крышки. В первом сундуке лежали мечи искусной ковки, во втором ткани бархата, шелка и парчи. Одобрительные шепотки прошлись по гриднице, кто стоял поближе, тянулись с любопытством, чтоб рассмотреть дары богатые.
– По нраву ли мои дары тебе, великий князь? – испросил Ильнар, хитро воззрившись на Драгомира.
– Еще как по нраву, каган. Дары твои порадуют не только меня, но и мою семью, – молвил князь в ответ, улыбнулся уголком губ.
– Это еще не все дары, – вкрадчиво молвил каган, да в ладоши довольный хлопнул.
Открылись двери в гридницу. Радосвета замерла.
Три девицы показались в гриднице. Наряды на них богатые, искусно вышитые нитью золотой, да жемчугом украшены. Хазаннская на девицах одежа, а на хазанку походила лишь одна –кожа смуглая, да глаза будто темные вишни, раскосые чуть, косы смоляные двумя толстыми жгутами свисают до бедер. Остальные две девицы светлокожие, да русые, у одной только медью отливают волосы, что тоже были заплетены. Все они одеты схоже – на каждой рубаха из шелка, да с нагрудником расшитым, такой же щедро украшенный камзол приталенный, да юбка широкая. Головы девиц венчали хазаннские женские шапочки – калфаки с длинной прозрачной фатой, что ниспадала на плечи и спину.
Бояре сначала замолчали. Но безмолвие недолго длилось. Заговорили, зашептались… Послышались удивленные возгласы женщин. Изумил такой дар весь люд боярский, еще как изумил! Еще до женитьбы князь Драгомир распустил свой терем женский, и все лета был верен супруге. Испокон веку в Златославии позволялось иметь и наложниц и жен больше одной, да каждую содержать в хоромах отдельных полагалось, ничем не обделяя. А потому лишь самые богатые мужчины могли себе позволить такую жизнь, да и то не каждый желал. Драгомиру было ведомо, что Радосвета никогда не смирится с тем, ежели она не единственная у него, и он свой выбор сделал. Его слова, что тогда промолвил князь, Радосвета памятовала и через лета.
Сдержал свое слово великий князь. И терем распустил, и Радосвету окружил любовью, и в сторону женщин других и не смотрел. Поначалу ведунье не верилось даже, что может быть вот так. А потом она поверила. И все лета сердце ее было спокойно за их союз.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.