Екатерина Алешина – Невеста полоза. Пленница ледяных чертогов (страница 2)

Обернулся воевода змеем, да за шиворот схватил душегуба. Ударил его о ствол сосны, тот и упал бездыханный. Прислушался – сердце душегуба все еще бьется, значит, просто без сознания пока.

Оглянулся Белояр на девицу – на ее лице разливалась смертельная бледность. Стоит, не шелохнется, да смотрит на него во все глаза.

— Я знаю, кто ты, – молвила она едва слышно. – Великий Полоз! – и лишилась сознания.

Обернулся молодец снова в человека, да к девице подбежал. Взгляд его бегло скользнул по лицу девицы – синяк на скуле, разбитая губа.

«Живодеры! Как есть – живодеры!» – тихо молвил сам себе воевода, приподнял голову девицы осторожно, да по щекам похлопал.

Застонала девица, всхлипнула, да только глаз так и не открыла.

— Помогите, прошу! Они убьют меня, помогите! Убьют – зашептала она, глаза приоткрыла, да снова провалилась в беспамятство.

Первый душегуб меж тем заворочался в снегу, промычал что-то неразборчиво. Белояр оставил девицу. Подошел он к лежащему парню, смерил его брезгливым взглядом, да недолго думая, свернул ему шею.

Хруст.

И глаза ее мучителя, теперь стеклянные будто, невидящим взором смотрят в никуда. Подтащил воевода за ноги к нему дружка. Тот не дышал. Приблизил воевода ладони к земле, укрытой снегом, забормотал. Говорил с землей он легко и свободно, как все Великие Полозы. Упросил ее скрыть тела душегубов.

И словно невидимой рукой снежный покров был убран в сторону, да земля размякла вмиг на этом месте. Корни дерева показались на поверхности, да змеям подобные опутали они мертвые тела мучителей девицы, да в землю потянули. На это место тут же возвращался убранный снег.

Но Белояр на него уже не смотрел. Он и так ведал, что далече случится – поглотит земля мучителей этих, да сгинут он на веки вечные. И поделом, живорезам.

Вернулся молодец к девице, да ферязь свой теплый на меху снял, обернул им хрупкое тело, да на руки поднял. Весила девица, что птичка. Лицо ее, руки, да ноги в крови. Жаль ее стало воеводе, юная ведь совсем.

— Да ты моей сестрицы едва старше, – тихо молвил Белояр. – Как же тебя угораздило так, девица Что же мне с тобой делать? Тебе лекарь нужен сей же час

Хмуро посмотрел он вдаль, где светились мягко окна деревенских изб.

«К людям ее надо нести. Там и помогут», – подумал про себя Белояр, да шагу прибавил.

Девица в его руках лежала тихо, чуть дыша. В себя она не приходила. Похлопал ее молодец по щеке, да без толку, лишь слабый стон издала незнакомка, а глаз так и не открыла. Выругался сквозь зубы воевода. Не желал он к людям выходить, на глаза показываться, но и девицу оставить израненную на морозе не мог. Погибнет ведь.

Так и шел он с ней на руках. Крепчал мороз, да громче снег хрустел под ногами. Снежный саван укрывал землю, схоронившую силу жизни до прихода весны. Лес молчал, хранил свои тайны – прекрасные и жуткие, вечные как круговерть жизни и смерти, да кроны вековых деревьев баюкали чернильное ночное небо с хрустальной россыпью звезд. Колючий ветер месяца лютовея шептал что-то тихо – о судьбе, да о неотвратимости.

— Как же ты к этим живорезам попалась, милая девица? – рассуждал воевода вслух. – Но не страшись, красавица, твои мучители боле тебя не тронут. Никого не тронут теперь

Вскоре Белояр подошел к домам, и наудачу ему сразу повстречалась женщина. Замерла она испуганно, воззрилась на них, да руками всплеснула. Подбежала к ним, в ужасе разглядывая израненную девицу.

— Яра! Что с тобой? Боже мой, она без сознания? Что случилось?

— В лесу я ее повстречал. Убегала она от кого-то. Молвила лишь, что истязали ее двое. А потом провалилась в беспамятство.

Покачала женщина головой, окинула девицу тревожным взором.

— Несите ее ко мне в дом, а то замерзнет еще. Идемте скорей. Я «скорую» вызову. Да и полицию, по ходу, тоже надо вызывать.

Не разумел воевода, о чем ему незнакомка молвила, но промолчал, кивнул только. Не стоит выдавать себя.

— А я не видела вас раньше, – заметила женщина, когда они приблизились к деревянному крыльцу. – Вы не местный?

— Я проездом здесь, – молвил уклончиво Белояр.

— И пошли в лес? – подивилась женщина.

— Я люблю прогулки по лесу, – молвил воевода. Надеялся он, что ответ этот устроит незнакомку.

— Сразу видно, вы не местный, – покачала она головой. – У леса нашего слава дурная давно уже. И люди там пропадали Местные лишний раз лес этот стороной обходят. Ночью так тем более.

Прислушался Белояр к говору женщины, да разумел, сколь отличается он от его родного славийского, хоть и схож. А значит, помалкивать надо, дабы не вызвать еще боле вопросов.

Они зашли в дом, прошли через крошечные сени, да в горнице оказались.

— На диван ее, – скомандовала женщина, и Белояр уложил девицу туда, куда указала хозяйка дома.

Засуетилась она, захлопотала.

— Телефон, где мой телефон? В комнате что ль оставила, – бормотала она, да оглядывалась, что-то ища. – У вас нет мобильного? – спросила она у Белояра.

«Ведать бы еще, что это такое», – помыслил воевода про себя. А вслух ответил: «Дома оставил».

— Ясно. Посидите с ней, я за телефоном, – молвила она, да в доме скрылась.

И Белояр осмыслил, что пора уходить. Помог он девице, чем смог, она не одна, в тепле, да женщина рядом с ней толковая, все сделает, как надо. А ему боле нельзя оставаться.

— Алло, здравствуйте, – послышался голос женщины из другой комнаты. – Пришлите скорую, пожалуйста. Девушку избили, без сознания сейчас. А может, и изнасиловали, мы не успели выяснить

Снял Белояр с шеи тонкий кожаный шнурок с оберегом-лунницей из белого золота, что был ему когда-то сестрой подарен. Заворочалась девица, всхлипнула, да глаза приоткрыла. Воевода торопился – чуял, что поджимает время. Надел осторожно на шею девице свой оберег.

— Что Что происходит — слабо шепнула она.

— Не бойся, все страшное позади осталось. Тебе сейчас помогут. А мне уходить надобно, я не могу оставаться боле.

— Кто ты?

— Тот, кого судьба подослала, чтобы жизнь твоя не оборвалась. Но мне пора идти. Прощай, девица. И пусть оберег мой хранит тебя от бед. Сильный он, заговоренный. Носи его всегда с собой.

Она тронула пальцами лунницу, что висела теперь на ее груди. Растерянно воззрилась на Белояра.

— Ничего не понимаю

— Прощай. И пусть отныне в твоей жизни будут только светлые дни, а несчастья стороной обходят, – пожелал воевода девице.

Он тронул ее руку на прощание – едва касаясь, да вышел торопливо в сени. Не окликнула его девица. Так и осталась полулежа на диване – ослабленная, бледная, растерянная. Не хотел Белояр оглядываться, чуял, что нельзя, не нужно. Но что-то дрогнуло болезненно в груди, как будто струна натянулась, да лопнет сию же минуту. Сердце ускорило биение, и в душе шевельнулась тоска.

Он все же оглянулся напоследок. И тут же встретился глазами с ней, и время будто замерло на миг. Молча смотрели они друг на друга. Одинокая слеза скатилась по девичьей щеке. Ее пальцы – изящные, да нежные, испачканные кровью, сжали лунницу. Маятно стало на душе у воеводы, неспокойно.

— Прощай, – молвил он снова, и споро покинул дом.

На пороге заговор шепнул: «Как с глаз долой я сгинул ваших, так и из памяти бесследно пропаду!»Теперь эти две землянки даже не вспомнят о нем. Словно и не встречался он той девице на лесной завьюженной поляне.

Во дворе он сразу обратился в полоза, невидимым стал, да в лес направился, к месту перехода, что лежал промеж Земли и Аркаима, соединяя два мира.

«Пора возвращаться домой» – молвил тихо сам себе воевода.

***

— Потерпи немножечко, миленькая, скоро доктора приедут, – раздался над ней знакомый голос.

Яролика устало открыла глаза. Пусто было в голове, на душе тяжко. Болело все тело, саднило между ног, да тошнота подкатывала к горлу. Склонилась тетка над ней, вздохнула горько.

— Он ушел, теть Мила. Ушел. Навсегда ушел, – слабо промолвила девица.

— Кто? Ты про кого? – нахмурилась тетка.

— Про мужчину этого красивого. Который принес меня сюда.

Изумилась тетка, да воззрилась на племянницу, выгнув бровь.

— Ты чего, милая? Какой еще мужчина? Не было никакого мужчины здесь!

— Как же не было? – удивилась Яра. – Он же из леса меня на руках вынес!

Окинула женщина Яролику взглядом тревожным, да головой качнула несогласно. Приложила ко лбу девицы ладонь, пробуя, нет ли жара у той.

— Не было с тобой никакого мужчины, Ярочка. Померещился он тебе от страха. Ты сама пришла из леса, слабая, да в крови. Я тебя под руку в дом завела. Как же ты не помнишь?

Яролика ощутила замешательство, да отголоски тревоги.