Екатерина Алешина – Невеста полоза. Пленница ледяных чертогов (страница 1)
Екатерина Алешина
Невеста полоза. Пленница ледяных чертогов
Пролог
Подобные золотому облаку на вечернем небосводе, подсвеченному прощальными лучами солнца, промелькнули перед ним длинные девичьи волосы. И тьма беспроглядная на миг посветлела, рассеялась. Будто убоялась этого злата
Откуда-то донесся заливистый девичий смех. И снова золотое облако волос пред ним, да пряди легко мазнули по лицу.
Судорожный вдох И вместо воздуха он вновь глотает ледяную воду. Чудится ему, что он кричит, что есть мочи, но на деле же лишь тщетно пытается совладать с течением реки, что сразу понесло его вдаль от полыньи.
Где-то там, наверху кричит и рыдает его матушка, суетятся слуги. А здесь, на глубине лишь острый холод, что сразу сковал его тело, да темнота чернильная. И сгущается она с каждым мигом, и чудится, что тьма эта проникает в его разум, заволакивает его такой же беспроглядной чернотой.
Дыхания не осталось боле. И страх притупился, словно льдом скованный. Тьма сгущается, поглощает разум. Стужа сковывает тело, да ко дну тащит. Он уже не сопротивляется ледяным объятиям воды. Остался молодец наедине с чернильной темнотой да холодом смертельным. Нет боле золотых волос, да смех не слышен девичий. Да и откуда взяться здесь девице подо льдом? Морок это был. Или так выглядит тот самый жнец Мораны, что смерть предвещает? Только может разве жнец наружность милой девицы иметь?
Какой-то шепот неясный раздался где-то рядом. А потом Снова девичий голос. Он позвал его по имени. Позвал с мольбой, уговаривая будто.
— Белояр!
Стремительно светлеет тьма. Из чернильной – в сумеречно-серый, а потом в кипенно-белый до рези в глазах.
— Белояр! Белояр!
Кто же зовет его? Да этой глубине?
Миг – и оцепенение отпустило разум.
Он отчаянно гребет руками, сражается со студеной водой, что уже заменяет ему воздух, лишает дыхания.
А потом Словно кто-то вытолкнул его с недюжинной силой, да так, что он вылетел из огромной полыньи, да на лед упал. Закашлялся, исторгая воду, да на спину перевернулся. Глубокий вздох – судорожный и желанный.
— Вон он, смотрите, вон он на льдине! Белояр! Белояр! Сынок! – донесся матушкин голос.
Хотелось отозваться, да не вышло – из горла вырвался жалкий хрип, да сил подняться не было. Лежал молодец, чудом смерти избежавший, смотрел на пасмурное небо, да осмыслить пытался то, что с ним свершилось. Неужель обошлось, и смерть миновала его? Неужто Морана его отпустила?
Новый вздох обжигает легкие. Топот лошадей становится все ближе. Значит, скоро его заберут. Туда, где тепло, сухо, да поленья весело трещат в печи.
Белояр закрыл глаза.
У каждого из нас свой срок, и никто его не избежит. К каждому придут жнецы Мораны, коль настал черед. Но, видимо насчет Белояра великая богиня передумала. Не сегодня.
Не заметил он пока, что волосы его, бывшие от рождения золотисто-русыми, отныне отливают снежной платиной. Не разумел пока, что стало с ним в той воде студеной.
***
Бежала девица, задыхалась от ужаса. Бежала она от собственной смерти, что следовала за ней по пятам. Понимала девица – ежели не убежит от своих мучителей, что пленили ее, да истязали безжалостно, то быть ей убитой ими. Наиграются с ней вдоволь, живодеры, насладятся ее мучениями, да жизни затем лишат без раздумий. После всего, что с ней сотворили, вряд ли они живой ее оставят. Побоятся, что молчать не станет А значит, нужно собрать последние силы, да бежать, что есть мочи.
Кто бы мог помыслить, что за красивой наружностью да видом безобидным того, кого девица милым своим считала, жуткая личина чудовища затаилась? И ждало чудовище это, выжидало терпеливо да смиренно доверия девичьего, чтобы волю ее себе подчинить. Да не тот у девицы характер, чтобы так просто можно было подчинить ее. И чудовище решило не подчинять. Чудовище возжелало девицу сломать.
Бежать, бежать, бежать!
Чуяла она всем своим нутром, что в лес ей мчаться надобно, что там – ее спасение. Кто, ежели не лес защитит ведунью, что в беду угодила волей рока?
Лишь на миг оглянулась она, да застонала отчаянно, узрев багровые капли крови, что тянулись по ее следу. По ним он мог легко ее найти. А он не должен найти ее, не должен! Колкий воздух морозный щипал ее за щеки, да сугробы белые хрустели под ногами. С каждым страшным мигом лес приближался к ней темной громадой. Еще немного, совсем немного, и она схоронится среди деревьев, скроется от изувера.
— Стой! Стой, я тебе сказал! – прозвучало за ее спиной.
Это его голос! Он бежит за ней!
Взвыла девица от страха, и лишь быстрее побежала к лесу.
Если бы он кинулся за ней чуть позже, если бы
— Далеко тебе не убежать, дура! – злобно крикнул он ей в спину, да не обернулась девица, так и бежала к лесу.
— Дура, стой! – рявкнул другой голос, и разумела девица в ужасе, что преследуют ее теперь уже двое.
Все дальше в чащу, во мрак чернильной ночи. Чутье кричало ей, что там спасенье. Каждый вздох отзывался колющей болью под ребрами, саднили раны.
— Тебе не убежать, зараза! Все равно сдохнешь от холода! – пригрозил он, а девица лишь прибавила ходу в надежде оторваться от преследования, да притаиться потом за широким деревом.
Авось повезет, да не отыщут ее мучители ночью посреди леса.
Надеялась девица, что убежит. Да только силы ее покидали, а изуверы бежали за ней так быстро Обернулась она, да вскрикнула, разумев, что он ее догоняет. Да и друг его отставал ненадолго.
— Стой дур-ра! – вымолвил он, почти рыча, и девица почуяла, что мучитель прямо за спиной.
Внезапно поднялся ветер, отчего мороз будто бы окреп еще боле. Тучи рассеялись, обнажили ущербную луну. Снежная поземка закрутилась мерцающей воронкой близ раскидистой ели, да ветер завыл в кронах вековых деревьев. В той поземке почудились девице очертания чего-то огромного Или кого-то?
Неясные очертания быстро обретали плоть, превращаясь в змея-исполина. Большой, размером с саму ель, а то и выше. В лунном свете его шкура казалась чистым серебром, и глаза змеиные, словно лед озерный.
Остановилась девица, застыла изумленно. И на миг запамятовала даже о своих мучителях. Диковинный змей возвышался над ней, подобный горе. И глаза его серебряные чуть светились в темноте, да взор скользил от нее к мучителю, и снова к ней.
Оглянулась девица на своих живодеров. Стояли они, как вкопанные, глаза полны ужаса, да рот раскрыт.
Змей тряхнул головой, подобрался, зашипел.
Попятилась она. А змей вдруг бросился вперед, да схватил самого первого за шиворот. Закричал тот, завопил. А змей его с размаху об дерево бросил. Послышался неприятный хруст, девица вздрогнула, да на тело бездыханное воззрилась. Неужто мертв?
Дружок ее мучителя попятился в ужасе, глаза вытаращил. От страха даже слова не вымолвил, не закричал даже. Бросился змей на него, схватил так же за шиворот, да с недюжинной силой об кедр швырнул. Вскрикнул напоследок второй ее мучитель, да умолк, ударившись о мощный ствол.
Змей меж тем повернулся к девице, словно разглядывал ее от макушки до носков валенок. Ощутила она, как голова идет кругом, да ноги стремительно слабеют.
— Я знаю, кто ты, – еле вымолвила она. – Я знаю! Великий Полоз!
Сознание девицы, истерзанное страхом пережитым, соскальзывало в темноту, точно сани в глубокую яругу. [1]
Покачнулась девица, да на снег упала без чувств.
***
Давно не хаживал Белояр в края земные. Да и великую княгиню, что родом с Земли, чаще всего приводил в этот мир сам государь. В этом мире остались ее брат с невесткой, и княгиня любила время от времени их навещать.
Но не дела позвали воеводу сегодня в лес уральский, а чутье. Он и сам не мог истолковать себе природу этого предчувствия, но словно манила его в мир Земли какая-то неведомая сила. Белояр доверял своему чутью, оно его еще никогда не подводило. Да и день как раз выдался такой, когда открыты переходы меж мирами Земли и Аркаима.
На Земле он оказался в лесу – густом, хвойном, окутанным белыми снегами и непроглядной мглой. Лес примостился на окраине маленького городка. Тишину этого места нарушал лишь шепот ветра с кронами елей, сосен да кедров.
Белояр вдохнул морозный воздух, да нахмурился, когда почуял запах крови. И лес вокруг зашумел, заволновался, словно почуяв беду.
— Тебе не убежать, зараза! Все равно сдохнешь от холода! – пробасил мужской голос, и воевода оглянулся.
Прямо к той маленькой поляне, где он нынче притаился, бежала девица. Острый взор Великого Полоза позволил воеводе даже в темноте рассмотреть беглянку. Испачканная в крови с головы до ног, и за нею следом молодца два таких же с виду лет, как и она. Один впереди, другой чуть опаздывал на несколько шагов.
— Пр-р-рибью тварь! – рыкнул злобно тот, что опаздывал, и девица всхлипнула, за бок схватилась, да бежать продолжила.
Тревожно завыл ветер, подхватил белоснежную крошку с сугробов, да понес ее поземкой. Бежит девица, всхлипывает на ходу, взор испуганный. Молодец ее догоняет, бранится, чуть ли не рычит от злобы. Глаза его горят безумием.
Белояр сразу разумел, что в опасности великой девица, и ежели он не вмешается, то жизнь ее оборвется. Не сомневался он в намерениях молодцев.