Екатерина Алешина – Дом номер тридцать (страница 62)
– Не знаю, увезли в первую городскую. Лер, идём, чёрт знает что происходит. – Никита схватил девушку за руку и потянул за собой.
Сжимая тёплую ладонь парня, Лера чувствовала, как его трясёт.
Её не отпускали мысли о сказанном Игемоном, но времени как следует подумать не было.
На лестничной клетке девушка спросила:
– Чего случилось-то?
– Не знаю даже, как объяснить. Сама увидишь.
Никита повёл Леру на кухню второго этажа. По коридору они уже бежали.
За распахнутой дверью девушка увидела сюрреалистичную картину. По центру на стуле сидела Даша, привязанная полотенцами и чем попало. Лицо девочки искажали жуткие гримасы. Мигала лампочка под потолком. Отец Фёдор в одной руке держал молитвослов, вторую ладонь положил на голову девочки. Святой отец надрывающимся голосом повторял слова молитвы. Звуки его голоса эхом разносились под высоким потолком.
В непрестанно мигающем электрическом свете увиденное предстало кадром из фильма ужасов.
Когда Лера пересекла порог, Даша изогнулась дугой, выскользнула из-под руки священника и чужим низким голосом прошипела:
– Чую мелкого беса.
Никита с ужасом глянул на Леру, потом на девочку.
– От тебя так и несёт, – уставилась на девушку Даша страшными, почти чёрными глазами.
Лере показалось, будто девочка просто открывает рот, а говорит кто-то другой.
Отец Фёдор не замолкал ни на секунду. Голос его хрипел, срывался, но священник не оставлял попыток совладать с демоном словом Божьим.
Не работало. Даша извивалась, гримасничала. Из-под ворота детской майки выскочил кулон, бабушкин кулон.
Лера успела удивиться на секунду, но тут же почувствовала, как волосы на руках встали дыбом. Комнату пронизывал холод.
В шкафах загремела посуда, разом открылись все краны, с грохотом зажурчала вода. Девочка неестественно засмеялась.
Лера инстинктивно стала читать молитву, ту, что первой пришла на ум.
Даша неожиданно запрокинула голову, всё смолкло, перестал мигать свет.
В пугающей тишине отец Фёдор осенил девочку крестным знамением, приложил крест к её лбу. Даша не реагировала. Глаза её были закрыты. Священник аккуратно приподнял одно веко, отошёл на пару шагов. Кулон на Дашиной шее испускал алые искры.
– О чём она? – на выдохе спросил отец Фёдор.
Лера пожала плечами. Её трясло.
– Не думаю, что это всё, – предостерегла девушка. – Отец Фёдор, я знаю… – начала Лера, но не успела договорить.
Даша дёрнулась, подняла лицо, по кухне пронеслась волна холодного воздуха. Девочка сбросила путы, неестественно изогнулась, приподнялась над стулом.
Все присутствующие остолбенели.
Лера потеряла дар речи. Даша резко повернула голову, вперилась в неё взглядом.
– Подойди, – прошелестел пугающий голос.
Лера не смогла бы сделать и шагу, даже если бы захотела. Детское лицо выглядело до того жутким, что разом все мысли вылетели из головы, остался только леденящий страх.
– Я только хочу с тобой поиграть. Как раньше, – проговорил демон устами ребёнка.
У Леры онемели пальцы. От липкого ужаса язык прилип к нёбу.
«Соберись! Соберись!» – говорила она себе.
Неожиданно отец Фёдор сбросил оцепенение, ринулся к девочке, на ходу громогласно начиная молитву.
– Замолчи, священник, – прошипела Даша, повернув голову в его сторону.
Отец Фёдор будто бы споткнулся, замер, схватился за горло, захрипел.
Лера и Никита не в силах были сдвинуться с места и только ошарашенно наблюдали за ужасающей и стремительной переменой в девочке.
– А-а-а! – заорал святой отец и принялся раздирать свои запястья, выпученными глазами глядя на руки. – Они под кожей! А-а-а!
Лера бросилась к нему, но отец Фёдор с силой оттолкнул девушку. Теперь он до крови царапал лицо, словно хотел содрать кожу.
Жуткое действо длилось несколько секунд, а потом священник сорвался с места, помчался куда-то, ужасающе вопя на ходу и раздирая собственное лицо.
Лера никак не могла подняться с пола. Руки и ноги казались ватными, тело пронизывал леденящий ужас.
Даша пристально смотрела на девушку. Вдруг губы её искривила гаденькая ухмылка.
Никита подскочил к Лере, поднял её, и вместе они попятились. Из коридора доносился удаляющийся крик. Снова замигал свет под потолком.
Лера побежала первой. Она не знала, что двигало ею: желание помочь святому отцу или животный ужас, что гнал прочь от Даши.
Девушка бежала на звук. Казалось, будто ожил кошмар.
На лестнице Никита нагнал её.
– Какого хрена? – задыхаясь, выдавил он.
Лера затравленно огляделась. Ей мерещилось, что демон преследует их. Позади тишина, никого.
– Давай за отцом Фёдором, как бы он чего… – на завершение фразы у неё не хватило сил.
В коридоре первого этажа оба сбавили темп. Было до одури жутко. Никита шёл впереди, словно хотел заслонить собой Леру. А та озиралась по сторонам, ища в каждой тени угрозу.
Грохот, стоны и вопли привели их к подвалу. Дверь была нараспашку. Откуда-то из темноты продолжал натужно орать священник.
Никита включил фонарик, высветил капли крови у входа в подвал.
– Что будем делать? Нельзя бросать его там, – произнёс он.
– Нельзя, – повторила Лера, не успев закончить мысль: «Нельзя туда идти».
Отец Фёдор завопил неистово, пугающе, так, что у Леры сжалось нутро.
Тусклый луч света выхватил его силуэт у подножья лестницы. Священник корчился и извивался.
Никита ринулся вперёд.
– Стой! – воскликнула Лера.
Парень ловко проскочил пару ступеней, зажёг в подвале свет. В жёлтом электрическом мерцании Лера увидела мужчину, низкую кирпичную кладку потолка, бетонный пол, какой-то хлам. На пару секунд у неё отлегло от сердца, даже показалось, что всё обошлось. Никита потащил священника наверх, и в этот момент дверь заскрипела и с силой затворилась. Девушке в лицо ударил затхлый воздух, наступила темнота.
Глава 41
Захлопнулась дверь. Никита поначалу не испугался, он просто ничего не понял. Но, когда погас свет, стало действительно не по себе. Отец Фёдор замер, перестал дёргаться и орать.
– Лера, – позвал парень.
Девушка отозвалась еле слышно.
Никита оставил священника и почти на ощупь поднялся по ступеням. Телефон не включался. Парень со всей силы толкнул дверь плечом. Ничего. Он толкнул ещё пару раз, результат тот же.
Никита слышал, как Лера колотит кулаками с другой стороны.
– Никит, Никита, Никита, – звала девушка.