Ека Козлова – Путин и я (страница 2)

– Привет, – сказала Аня, поднимая правую руку, согнутую в локте, чтобы показать жест пионерского приветствия.

Катя сделала то же самое в ответ, но молча.

– Тебе необязательно говорить «привет». Достаточно пионерского приветствия жестом руки, – объяснила она.

– Хорошо, я поняла, – ответила Аня.

– Что ты поняла, Аня? Тебя приняли в пионеры ещё в четвёртом классе, чем ты занималась всё лето? Неужели ты не нашла времени научиться вести себя как настоящая пионерка? – спросила Катя, подозрительно прищурив глаза.

– Я училась, честное пионерское. Случайно вырвалось у меня, – нашла себе оправдание Аня.

– А пост дежурного почему ты покинула, Аня? – продолжала нападать Катя.

– Я… это… Пионер – товарищ и вожак октябрят! – Аня принялась тараторить правила пионерии, пытаясь обелить свою честь перед председателем. – Пионер – друг пионерам и детям трудящихся всех стран. Пионер… Короче, Кать, я пацана провожала, – Аня решила рассказать правду. – Его отпустили с уроков раньше, и за ним пришла его мама. Поэтому я решила отвести его в раздевалку, чтобы он не ходил по школе один и не заблудился, – объяснила девочка.

– Почему ты не пересказала мне все восемь законов пионерии? Ты их тоже не выучила?

– Я их выучу, Кать, честное слово, – пообещала Аня.

Катя тяжело вздохнула, мол, что с тебя взять, но выражение её лица по-прежнему оставалось зловредным.

– И попробуй только не выучить! – пригрозила она. – Теперь на тебе лежит большая ответственность, ты должна подавать пример октябрятам. А какой же ты пример, если ты сама до сих пор не знаешь законов пионерии? – Катя нахмурилась ещё больше.

«Что-то мне прям дурно от этой Кати!» – успела подумать Аня.

– Аня, тебя учительница зовёт, – послышался голос Маринки.

Аня подняла голову. Маринка свисала вниз головой со второго этаже через перила.

– Я пойду, Кать. Зовут! – Аня вздохнула с облегчением и побежала прочь.

– Левченко, почему ты ведёшь себя как мартышка? Ещё по периллам прыгать начни! – закричала Катя Маринке.

Девочки рассмеялись и спрятались в углу лестницы, чтобы Аня не могла их видеть.

– И чтобы все правила у меня выучили к четвергу, – продолжала угрожать Катя. – И не делайте вид, что вы меня не слышали. Я знаю, что вы там.

– Она сейчас к нам поднимется, – скривила рожицу Марина, испугавшись, что ей придётся выслушивать Катины нравоучения до конца перемены.

Аня подкралась к периллам и осторожно посмотрела вниз, на первый этаж.

– Нет, она ушла, – ответила Аня, не видя зловредного председателя.

Маринка хихикнула.

– Вот же зануда, – Аня решила вступиться за подругу. – Она тебя мартышкой обозвала, а сама орёт на всю школу, как баба на базаре.

– Ой, да ладно, – отмахнулась от неё Маринка. – Она правильная только в школе, а моя старшая сестра рассказывала мне, что они как-то курили вместе.

– Невероятно! – протянула Аня, не веря собственным ушам. – Кто бы мог подумать. И не стыдно ли ей после этого носить пионерский галстук? – смущению девочки не было предела. – А ещё, это Катька дурацкая к нам пристаёт. – Аня уже думала, что ей не удастся от неё избавиться.

– Как только я услышала ваш разговор, доносящийся с первого этажа, я сразу поняла, что тебя нужно от неё спасать, – смеясь, ответила Марина.

– Спасибо, – растерянно ответила Аня, всё ещё пытаясь переварить услышанное.

Председательница пионерской дружины никому особо не нравилась, потому что она была слишком строгой, но всё равно вызывала страх и уважение.

«И как мне теперь смотреть ей в глаза? Она курит, надо же!» – подумала Аня, находясь под неприятным впечатлением.

– О, Наташа идёт! – Марина вдруг обрадовалась, увидев старшую сестру.

Аня обернулась. Наташа быстрым шагом спускалась по лестнице с третьего этажа и явно была чем-то обеспокоена.

«Странно!» – думала Аня, разглядывая Наташу. «Разве её может кто-нибудь напугать?»

Наташа была одной из первых, кто продвигал идею отмены школьной формы и свободы самовыражения среди старшеклассников. Она покрасила свои рыжие волосы в белый цвет, постоянно жевала жвачку «Donald Duck» и намеренно делала яркий макияж, а вместо школьной формы надевала короткую джинсовую юбку и футболку с изображением популярной британской электроник-рок-группы Depeche Mode.

Учителям это не нравилось, и не все одноклассники поддерживали её. Её классная руководительница даже пригрозила исключить Наташку из школы за нарушение формы одежды, но директриса Ирина Владимировна оказалась лояльной женщиной. Она разрешала всем желающим одеваться во что им нравится, но только иногда и под предлогом, что школьная форма находится в стирке. Наташка злоупотребляла этим правилом, но никто не мог заставить её поступить иначе.

Наташа была для нас символом свободы, человеком, который ничего не боялся и умел отстаивать своё мнение. Она рассказывала нам о моде, зарубежной музыке и крутых вечеринках западной молодёжи, о которых мы даже мечтать не могли. Она была нашим проводником в мир «взрослых», и мы по-настоящему восхищались ей.

– Берлинская стена пала! – немедленно заявила она. – Мы только что обсуждали это на уроке химии.

– Куда она упала? Сломалась? – спросила Аня.

– С кем я дружу?! – закатила глаза Маринка. – На голову тебе эта стена упала! – поддразнила она.

Наташка рассмеялась.

– Немцы сами разрушили стену. Они требуют объединения ФРГ с ГДР и независимости, – объяснила Наташа Ане. – Прошлой ночью в Германии произошёл государственный переворот. Все студенты, вся молодёжь протестуют на улицах Берлина. Наши учителя обеспокоены тем, что мы тоже можем устроить бунт, последовав их примеру.

– Я так и знала, – встревожилась Аня. – Я пришла утром в школу и сразу Маринке сказала, что что-то должно случиться. Мне приснился плохой сон.

– Что за сон? – заинтересовалась Наташа.

– Врёт она! – выпалила Маринка.

– Нет, я не вру.

– Расскажи мне! – попросила Наташа.

Аня собралась с мыслями и начала рассказывать:

– Мне приснилось, что я хозяйка большого и красивого дома. За окном тёмная ночь, а по двору бегают какие-то люди с факелами, кричат, ругаются, и мне было так страшно, жутковато. Я оделась и вышла во двор, а там незнакомые мне мужчины и женщины, они мне что-то говорили, но я ничего не могла понять, как будто они говорили не по-русски. Я стою перед ними одна и спрашиваю: Что вам нужно? Зачем вы пришли сюда?

– Врёшь ты! – настаивала Марина. – Ты бы никогда никуда не пошла одна ночью. И не каждый мужчина способен на такое! Ты даже стесняешься рассказывать стихи перед классом на уроке литературы. Пф! Героиня ночных кошмаров!

– Если я застенчивая, это не значит, что я трусиха, – ответила Аня.

– Значит!

– Не значит! Стихи рассказывать – это другое.

– Не другое, а то же самое.

– Но в моём сне я вышла ночью на улицу.

– Ага, во сне все смелые, а ты попробуй по-настоящему выйти ночью одна на улицу, вот тогда посмотрим, как у тебя это получится!

– Короче говоря, при чём здесь какой-то дом? – спросила Наташа, пытаясь докопаться до истины.

– Я не знаю, но у меня всё ещё плохое предчувствие.

– Эти люди, что они тебе сказали? Когда ты начала задавать им «смелые» вопросы, – продолжала насмехаться Маринка.

– Они что-то сказали. Я не помню. А потом они ушли.

– Ага, они тебя испугались! – девочка громко рассмеялась.

– Перестаньте уже спорить! Вы хоть понимаете, что это значит? Если Германия обретёт независимость, нашу страну ждут глобальные перемены! – разозлилась Наташа.

– Так Польша уже обрела независимость, ничего страшного не произошло, – ответила Аня.

– Не умничай, – проворчала Маринка, толкая Аню в бок.

– Химоза говорит, что это приведёт к полному распаду СССР.

– И нас ждут глобальные перемены, – Аня задумчиво повторила слова Наташи, делая вид, что она хоть что-то понимает в происходящем.