Егор Золотарев – Личный аптекарь императора. Том 10 (страница 30)

Глеб замер, выжидательно уставившись на меня. Скорее всего пытался определить, шучу я или нет. Но я не шутил. Я принял решение и не отступлюсь от него.

— Думаю, ты знаешь мой ответ, — глухо сказал он. — Если ты остаешься, то и я тоже.

— Как хочешь, — пожал я плечами. — Но тогда ты не будешь просто слоняться за мной по лагерю, а будешь работать наравне с другими. Завтра сходим к начальнику лагеря и спросим, к каким работам тебя можно пристроить.

— Ладно, как скажешь, — пожал он плечами.

Первым делом мы сходили в столовую, где съели тушеное мясо с картошкой и выпили сладкий компот с блинами.

Затем пошли к коменданту устраиваться на ночлег. Нам выделили двухъярусную кровать, в одном из домов. Удобств особых не было, но меня это не напрягало, в отличие от Глеба, который расстроился, узнав, что душа и ванной нет, а баню топят раз в два дня.

На следующее утро я проснулся от криков и звуков техники, доносящихся с улицы. Закутавшись в одеяло, спустил ноги на ледяной пол и быстро подошёл к окну. От грузовика в госпиталь носили раненных бойцов.

— Что такое? — сонно спросил Глеб.

— Раненых привезли, — ответил я, быстро одеваясь.

На бегу застёгивая пальто и поправляя на плече рюкзак с зельями, выбежал на улицу и рванул к грузовику. В кузове уже никого не было, а два запыхавшихся медбрата заносили в госпиталь последнего раненного.

Я зашёл вместе с ними в приемно-сортировочный отдел. Лекари бросались от одного к другому, пытаясь определить, кому нужна срочная помощь, а кто может подождать. Я решил не дожидаться разрешения или указаний и подошёл к окровавленному мужчине, который безучастно смотрел вверх единственным уцелевшим глазом.

— Я вам сейчас помогу. Боль уйдёт. Выпейте это, — я откупорил пробирку с зельем «Исцеления» и хотел приподнять ему голову, но вдруг замер и еле слышно выдохнул. — Не может быть.

Глава 17

В обгоревшей, окровавленной одежде на кушетке лежал… граф Орлов. Его мелко трясло, из ран на теле сочилась кровь, левый глаз заплыл, щека в мелких ранках.

— Сергей, это я Саша Филатов, — я прикоснулся к его плечу.

Мужчина медленно повернул ко мне голову и посмотрел помутневшим глазом. Сначала его лицо ничего не выражало, но потом его взгляд прояснился и губы чуть дрогнуло подобие улыбки.

— Саша, — выдохнул он слабым, охрипшим голосом. — Что ты здесь делаешь?

— Потом поговорим. Сначала вам надо выпить моё лекарство. Оно поможет, — я приподнял его голову, а Орлов послушно открыл рот и в два глотка выпил целебное зелье.

Я же тем временем начал снимать с него обгоревшую одежду и осматривать раны, которых было огромное количество. Все они походили на осколочные, но я не нашёл ни одного куска металла.

— Что с вами случилось? — спросил я, заметил, что Орлова перестало трясти, а мелкие раны начали затягиваться. Зелье действует.

— Долго рассказывать. Много всего случилось. Даже не верится, что добрались до своих.

— Откуда столько ран?

— Есть у османов лёгкие отряды, которых называют акинджи. Они мастера ловушек. Я подорвался на ледяной мине, которой они обложили наш обратный путь… Мне иногда казалось, что они везде. Куда бы мы не пошли — ловушки.

— Ясно, отдыхайте. Не тратьте силы на разговоры.

Убедившись в том, что жизни графа Орлова ничего не угрожает, я переключился на остальных больных. У двоих были серьёзные ранения, поэтому я потратил на них ещё по зелью «Исцеления», а также сбегал на аптекарский склад и выпросил у вчерашних уже знакомых женщин пару упаковок обезболивающих инъекций. Лекари всех больных обложили своими артефактами, но я им не доверял, поэтому решил действовать своими, аптекарскими методами.

Я старался быть полезен, поэтому помогал переодевать больных и перекладывать их на каталки, обрабатывал и перевязывал раны, подносил уставшим измотанным людям горячий сладкий чай с куском мясного пирога, и делал многое другое.

Только когда всех раненных и больных развели по палатам, а двоих начали готовить к операции, я смог передохнуть. Оказалось, что время уже давно перевалило за полдень, поэтому только сейчас я почувствовал, как сосёт под ложечкой от голода. А ещё меня удивило, что за всё это время никто из лекарей не спросил, кто я такой и что здесь делаю. Либо их уже предупредили обо мне, либо они были рады любой помощи.

Я вышел на улицу и увидел Глеба, который нёс полную охапку дров в сторону бани. Я подошёл к нему и с усмешкой спросил:

— Нашёл себе занятие?

— Начальник лагеря занят, поэтому пошёл к коменданту, а тот навалил на меня работы, будто здесь больше никого нет, — буркнул он. — Я уже воды натаскал от реки. Литров сто, не меньше. Затем выбил пыльные матрасы. На кухне картошки на неделю вперёд начистил, сейчас вон дрова в предбанник перетаскиваю, чтобы подсохли. Короче, скоро меня доведут, и я вступлю в ряды военных подразделений, чтобы не быть мальчиком на побегушках.

— А я тебе предлагал возвращаться домой, — улыбнулся я. — Сегодня колонна выдвигается обратно. Езжай в Москву.

— Нет. Ты здесь жизнью рискуешь, а я буду дома отсиживаться? Не выйдет! За кого меня принимаешь? — он пробуравил меня взглядом, поправил охапку дров и свернул к бане, я же пошёл в столовую.

Там я встретил уже знакомого аптекаря, который тоже намеревался остаться работать в госпитале. Он сидел за столом и с аппетитом обгладывал мясо с мозговой кости.

— Привет, Гена. Ну что, не передумал оставаться? — спросил я и опустился напротив.

— Здорова, Сашка, — он вытер руку об штанину, привстал и пожал мне руку. — Не-а, с утра уже ходил к Родиону. Он только рад. Говорит, лишних рук здесь нет. Я напросился работать на складе. Там тепло, уютно и две милахи, — он подмигнул мне и рассмеялся.

— Понятно. Думал, что с больными будешь помогать.

— Не-а. Я ведь аптекарь, поэтому к больным не лезу. Пусть там лекари орудуют. А ты чего? Хочешь, поговорю с Родионом? Он тебя в медбратья определит. Там лекарские способности не нужны.

— Не надо. Я уже вчера обо всём договорился, только он пока не сказал, чем именно мне заниматься, поэтому буду помогать чем смогу, — пожал плечами и, вытащив из кармана телефон, с раздражением выдохнул.

Связи здесь нет, позвонить никак. Надо обязательно связаться с Леной и сказать, что ее отец нашёлся. Все это дни она места себе не находила, но хоть перестала планировать приехать на фронт и самой попытаться его найти. Поняла, что толку от неё здесь мало, а если и она сгинет, то на роде Орловых можно ставить крест. Как рассказывал сам граф Орлов, в их роду больше нет сильных людей, способных взять на себя ответственность и продолжить службу на границе.

— Ты не знаешь, как отсюда связываются с Москвой? — спросил я у Гены, который пил сладкий компот.

— Не-а, сходи в штаб и там спроси.

— Ладно, схожу потом, — я приложил руку к животу, в котором призывно заурчало.

Набрав полный поднос еды, вернулся за стол и, опустившись напротив Гены, заметил, как в столовую заходят пятеро мужчин. По представительному виду, цепким взглядам, уверенным движениям, идеально выглаженным формам и тому, что все, присутствующие в столовой, начали подниматься с мест и здороваться, я понял, что это и есть высшее руководство лагеря.

Ну что ж, не буду откладывать знакомство в долгий ящик. Лучше сразу обозначиться.

Отодвинув поднос, встал из-за стола и решительно направился к ним. Двое молодых мужчин, скорее всего из охраны, заметно напряглись и преградили мне путь.

— Ты кто такой? И что тебе надо? — сурово сдвинув брови, спросил один из них, высокий широкоплечий брюнет. Его рука легла на кобуру.

— Хочу представиться господам из высшего руководства, — честно ответил я, провожая взглядом мужчин, которые совсем не обратили на меня внимания и, еле слышно переговариваясь, двинулись к раздаточному столу.

— Документы, — мужчина протянул руку. Я полез в карман и понял, что документы остались в кармане пиджака, который оставил на своей кровати.

— С собой у меня нет документов, но я…

Вдруг в меня чем-то метнули, и я почувствовал, что не могу пошевелиться. Обжигающий холод сковал руки и ноги. Горгоново безумие! Что они себе позволяют⁈

— В изолятор его, — кивнул брюнет второму мужчине, и тот двинулся ко мне, на ходу натягивая перчатки.

Меня так возмутило то, что они со мной сделали, что я не сразу пришёл в себя и всё ещё силился что-то сказать и объяснить. Но когда меня грубо взяли за плечо, встряхнули и потащили к выходу даже без пальто, я осознал, что не намерен мириться с таким обращением.

Руки у меня были скованы льдом, но это не помешало мне выпустить из ладоней магические лианы. Изгибаясь, словно щупальца, они ринулись на мага и сковали его так, что он не удержался на ногах и со всего размаху с грохотом рухнул на пол.

Все присутствующие повернулись к нам.

— Ах ты гад! — взревел брюнет и бросился ко мне, на ходу образуя в руках ледяное копье. По лицам остальных бойцов я понял, что и они готовы броситься в атаку. В глазах Гены читался ужас. Он почти сполз под стол, понимая, что может прилететь и ему.

— Стойте! — выкрикнул я. — Я всего лишь аптекарь! Филатов моя фамилия! Я вчера прибыл вместе с колонной!

Тут компания из высших чинов перекинулись между собой парой фраз, и самый старший из них, коренастый седой мужчина с саблей на поясе, махнул рукой.