Егор Золотарев – Друид Нижнего мира (страница 22)
— Хватит лясы точить — выдвигаемся! — прикрикнул кривоногий и, кивнув мне, прошел мимо.
Охотники со свистом, улюлюканьем и ударами погнали измученного крата по Третьей улице.
— Куда они его ведут? — спросил я у Глухаря, который встал рядом со мной и смотрел им вслед.
— В Высокий Перевал, конечно же.
— Для чего?
— Может, для мяса. Чтобы сохранить его свежим. А может, еще что-то надо. Мне-то откуда знать. Передо мной никто не отчитывается. Моя задача — двери открывать, — в его голосе сквозила обида.
— Давайте я третью доску приколочу, — предложил я.
— Иди уж домой, без тебя разберусь, — буркнул он и поплелся к своей сторожке.
Я взвалил на плечо жердь и пошел не домой, а в мастерскую Ивана. У него на стене висела пила, которой можно поделить жердь на куски, чтобы удобнее было работать.
Еще издали услышал стук, доносящийся из мастерской. Прислонив жердь к стене, потянул дверь на себя и явственно ощутил запах свежей краски.
— Чего тебе? — мельком взглянув на меня, спросил Иван.
Он аккуратно красил зеленой краской тумбочку, стоящую на его массивном рабочем столе. Тумбочка была сделана из разных кусков старой деревянной мебели, но Иван так искусно подогнал их друг к другу, что покрашенный бок тумбочки никак не выдавал, из чего она сделана.
— Хочу воспользоваться твоей пилой, если позволишь.
Он удивленно приподнял бровь.
— Что пилить собрался?
— Вот это. — Я занес жердь и подошел к нему.
Иван забрал ствол, внимательно осмотрел и с изумлением уставился на меня.
— Откуда?
— Охотники из Дебрей принесли, — пожал плечами, не понимая, чему так удивляться.
— Это же Слоновий ясень. Глянь сюда, — он указал на неровный срез, и я заметил, что белая древесина переливается перламутром.
Очень необычно. То, что это ясень, я определил сразу по коре и остаткам энергии, что в ней сохранилась, но даже предположить не мог, что внутри дерево совсем не такое, каким должно быть.
— И что? Игрушки будут красиво переливаться, — пожал плечами. — Даже лучше. Смогу больше десяти рублей заработать.
— Эх, похоже, ты никогда не поумнеешь, — он сказал без злобы, а скорее с сожалением. — Это очень ценная и редкая древесина, а ты ее собрался на игрушки тратить.
— Что же из нее можно сделать?
Иван задумался. Он покрутил жердь, провел по ней рукой, взвесил и только после этого кивнул.
— Ты прав. Из одной ничего не сделаешь. Ладно, делай свои игрушки, но своими инструментами ты ее только испортишь. Пользуйся моими, — он указал на стену с висящими инструментами и два ящика, стоящие на полке.
Мастерить из дерева для меня — плевое дело. В периоды, когда хотелось отдохнуть и развеяться, я вырезал деревянные панно или плел ковры из разноцветных лиан. Бывало, даже выращивал себе дерево в виде трона, но это блажь. Обычно так заморачивался, когда ждал гостей и хотел произвести на них впечатление.
Первым делом решил сделать того жирафа, которого обещал. Отрезал от жерди кусок длиной пятнадцать сантиметров и принялся за дело. Чтобы поверхность стала ровной и удобной для работы, сначала удалил кору и небольшой сучок. Затем набросал карандашом силуэт жирафа, наметил основные пропорции и принялся острым ножом отсекать все лишнее.
Дерево поддавалось с трудом. Чтобы отколоть первый ненужный кусок, я потратил более получаса. Иван занимался своим делом, но изредка поглядывал на меня.
— Какое же твердое дерево, — выдавил я, когда осмотрел свои руки, на которых уже появились мозоли, а дерево даже издалека не напоминало жирафа.
— Потому-то оно и ценится. — Иван взял заготовку и покрутил ее в руках. — Лучше топором отсечь лишнее.
Он указал на свой тяжелый топор, прислоненный к стене.
— Хорошо, попробую.
Я боялся отрубить лишнее, поэтому взялся за топор с опаской, но вскоре понял, что это лучший вариант. Отрубив ненужные части, сделал заготовку, которую Иван назвал болванкой.
Дальше дело пошло быстрее. С помощью ножа и резцов начал строгать. Тонкие стружки поддавались легче, поэтому еще через два часа в заготовке уже угадывалось животное. Я порядком выдохся, и мозоли на руках полопались, поэтому решил закончить на сегодня и продолжить завтра.
— Ты идешь домой? — спросил у Ивана, увидев, что на улице уже стемнело.
— Нет. Надо работать, — коротко ответил он. — Иначе всю зиму без света и тепла просидим. Нужно накопить хотя бы на три ядра зверя, чтобы до весны протянуть.
Сказав это, он даже не взглянул на меня, а в его голосе слышался упрек.
— Хочешь, я помогу тебе? Что нужно делать? — с готовностью предложил, чувствуя за собой вину, хотя виноват прошлый владелец тела.
— Занимайся своими делами и не лезь ко мне, — буркнул он.
М-да, похоже, он еще не скоро отпустит ту ситуацию. Ну ладно, значит, каждый будет заниматься своим делом.
Я вышел на улицу и побрел в сторону дома. Энергию из источника силы отправил на лечение мозолей, поэтому чувствовал усталость, но зато прошла боль и зажили раны.
Когда подходил к дому, взревела сирена. Та самая, что визжала тогда в лесу, когда нашли меня. Теперь я знал, что это значит «опасность». В общину пробрался зверь из Дебрей.
Все, кто был на улице, в панике бросились по домам, я же не торопился уходить, а увидев, куда побежали двое крепких мужчин с ружьями наизготовку, двинулся вслед за ними.
Глава 10
Охотники бежали в сторону ворот в Дебри, а я старался от них не отставать. За считанные минуты община замерла, в окнах перестал гореть свет, и только уличные фонари тускло освещали дорогу. Наступила такая тишина, будто, кроме меня и охотников, больше никого не было. Люди, привыкшие жить по соседству с опасными тварями, научились реагировать быстро.
Тут один из охотников остановился и, обернувшись, увидел меня.
— Ты-то что здесь делаешь? А ну, марш домой! — выкрикнул он и махнул рукой.
— Я не помешаю, — заверил я и остановился.
— Вали домой, тебе сказано! Быстро! — поддержал его второй охотник.
Вдруг со стороны ворот раздалось громкое угрожающее шипение. Мужчины разом развернулись в сторону звука и, прицелившись, медленно двинулись по дороге, высматривая крата в полутьме.
Я решил больше не попадаться им на глаза, поэтому пробежал между домами и очутился на Четвертой улице. В это время раздались выстрелы. Сначала стреляли справа, потом присоединились слева. Послышался яростный визг, и я увидел, как мне навстречу бежит гигантское черное существо.
Когда оно попало в круг света фонаря, получилось рассмотреть длинного ящера с черными пластинами чешуи, желтыми глазами и ярко-красным языком. Цепляясь изогнутыми когтями о булыжники, он передвигался с огромной скоростью и с каждым шагом приближался ко мне.
Вслед звучали выстрелы, но пули наверняка застревали в плотных пластинах, не причиняя смертельных ран ящеру, который лишь больше злился и пытался как можно скорее скрыться от обидчиков.
Понимая, что еще достаточно слаб, я все равно остался стоять на пути фурии: очень уж хотелось испытать свои силы.
«Остановись! — мысленно велел и поднял руку. — Я, друид Орвин Мудрый, приказываю тебе остановиться!»
Ящер замедлился, мотая головой, будто пытался прислушаться.
«Стоять! Я приказываю тебе…»
В это время ящер раскрыл зубастую пасть, взревел и ускорился. Гниль в корень! Очередной крат не слушается меня!
Пришлось развернуться и рвануть по тропинке между двумя дворами. Ящер побежал вслед за мной, сшибая на бегу заборы твердыми боками. Гниль в корень, и зачем я вообще пришел сюда⁈
Выбравшись на мощеную дорогу, я намеренно ринулся в сторону ворот в надежде, что охотники все еще там. Однако они уже были на Четвертой улице. А я уже порядком выдохся и надолго меня не хватит. Крат тем временем был все ближе.
Споткнувшись в полутьме о булыжник, я свалился на дорогу и сильно ударил колено. Когда поднялся, понял, что не то что бежать, идти не могу.
Ящер был уже на расстоянии двух десятков метров. Вот-вот догонит и набросится. Собрав всю энергию, что была во мне, я отправил ее в ладонь и выставил руку перед собой.
«Я приказываю тебе остановиться! Сто-о-о-ой!»
Вместе с мысленным сигналом отправил в ящера свою энергию, которая пульсирующим теплом вырвалась из ладони и устремилось к нему навстречу. За три метра от меня, когда я уже весь сжался, приготовившись к нападению вторженца, он остановился. Его бока ходили ходуном от частого дыхания после быстрого бега, ярко-красный язык постоянно облизывал удлиненную морду, лапы, дергаясь, царапали булыжники, но он не двигался с места.