Для сравнения – Польша сдалась менее чем за две недели; Дания – вообще без единого выстрела; Голландия по крайней мере делала вид, что сопротивляется; Бельгия рано вышла из борьбы, оставив с носом Францию и Великобританию; высшее командование Франции начало думать о прекращении военных действий всего через шесть дней Арденнской операции. Британские экспедиционные силы оставили вооружение и грузовики в Дюнкерке и «голые» вернулись домой. Весной 1941 г. Грецию и Югославию победили всего за несколько дней. Сколько времени прошло прежде, чем британская армия одержала стратегическую победу над вермахтом? Это было в Северной Африке в октябре – ноябре 1942 г., но две трети вражеской армии составляли итальянцы, а не немцы. «Немцы не были непобедимыми», – пишет Мак-Микин (с. 415). Вообще-то были. Пока не встретились с Красной Армией.
Разведка США и Великобритании полагала, что советские вооруженные силы не продержатся дольше четырех-шести недель. После Битвы за Москву британские разведчики в Лондоне были разочарованы тем, что они оказались неправы (TNA FO 371 29501)[279]. Еще по этому поводу высказывался американский военный атташе в Москве майор Иван Йитон. В начале июля он предсказывал неминуемый приход вермахта (в течение пяти дней). Американские журналисты в Москве считали, что он глуп как пень (Glantz, 2005: 64, 66). Йитон был антикоммунистическим клоуном, но Мак-Микин превращает его в невоспетого героя. По его мнению, союз с СССР поддерживали только наивные глупцы или советские агенты-предатели.
Мак-Микин не сильно распространяется о переносе примерно 1500 советских оборонных предприятий из уязвимых областей европейской части России на Урал или в Западную Сибирь. А ведь это на самом деле стало подвигом военной логистики. Оборудование для производства вооружения и снаряжения часто размещалось под открытым небом, а потом вокруг него строилось здание. Тут Мак-Микин подходит к соглашению о ленд-лизе с США. Его этот вопрос крайне занимает, и он посвящает ему большие фрагменты книги. С его точки зрения ленд-лиз спас СССР и «обеспечил победы Сталина» (с. 665). Даже под Москвой ленд-лиз «вероятно, принес дивиденды» (с. 383). Далее через две страницы Мак-Микин пишет, что Битва за Москву была «скромной по своим масштабам». Подождите. В ней участвовало более миллиона солдат. Это же был «каскадный приток поставок по ленд-лизу», который вместе с подкреплением из Сибири «вообще сделал возможным наступление» (с. 385). Затем Мак-Микин вновь пытается огорошить читателя статистикой, приводя количество поставленных тонн, грузовиков, самолетов и танков, но, получается, что за деревьями не видно леса.
Как писал британский историк Эван Модсли, соглашение о ленд-лизе давало лишь «самый мизер» до Сталинградской битвы. 85 % поставок прибыло после января 1943 г. и 54 % – после января 1944 г. (Mawdsley, 2005: 192). Но Мак-Микин использует ленд-лиз для того, чтобы принизить значимость побед Красной Армии. Он даже предвосхищает контраргументы: «Как утверждали тогда Сталин и его сторонники и настаивают до сих пор, русские (sic) “заплатили кровью” за эти поставки капиталистической боевой техники…» (с. 371). «Сторонники», видимо, включают в себя Модсли и большинство русских. Спросите русского, что стало для него большей жертвой: потеря члена семьи или огромного количества американского алюминия? Мак-Микину трудно посчитать моральную стоимость обмена. Спору нет, Сталину понравился алюминий, грузовики и джипы. Это сделало Красную Армию более мобильной и смертоносной. Сталин поблагодарил президента Франклина Рузвельта за оказанную помощь.
С точки зрения Мак-Микина, Рузвельт был слишком «наивен» (это прямо насмешка) и должен был потребовать что-то взамен за ленд-лиз. Например, «политических уступок внутри России или обещания от Сталина лучше вести себя за границей…» (с. 389). Мак-Микин с трудом признает, что Красной Армии пришлось самой сражаться на территории Европы до сентября 1943 г., пока англо-американские войска не вторглись в Италию. До этого момента на европейском континенте не было ни одной британской, американской или канадской дивизии. Ни одной. В сентябре 1943 г. под ударами Красной Армии колоссальные потери понес не только вермахт, но и румынские, венгерские, итальянские войска. СССР выиграл решающие битвы – Сталинградскую и Курскую – и дальше продолжил решительное наступление на запад через Украину. Это изменило ход войны. В конце сентября освободили Смоленск – западные ворота в Москву, в начале ноября – Киев, а блокада Ленинграда была снята в январе 1944 г.
Возникает вопрос, не пропустил ли редактор некоторые из преувеличений Мак-Микина. О Курской битве (начало июля 1943 г.) он пишет, что вермахт «взял верх на Восточном фронте… К 11 июля у Красной Армии были серьезные неприятности» (с. 470). Мак-Микин безжалостен: Гитлер отказался от победы в Курской битве, так как беспокоился из-за скромной (по советским стандартам) англо-американской кампании в Сицилии. Красная Армия во время сражения потеряла больше танков, но вермахт проиграл битву. 12 июля, на следующий день после того, как, по мнению Мак-Микина, у Красной Армии были «серьезные неприятности», советские силы пошли в контрнаступление, которое захлестнуло все вокруг. СССР превратился в могущественную силу, сметавшую все на своем пути.
Вы можете подумать, а как насчет Северной Африки? Британцы сражались там с тремя-четырьмя немецкими дивизиями. На советском фронте в 1942 г. было более 200 немецких дивизий, не считая дивизий союзников по «Оси». Сопоставляя эти данные, понимаешь, что Африка была всего лишь прикрытием. «Это было в достаточной мере правильным решением сражаться с нацистской Германией на периферии, как поступили американцы и британцы, а не в лоб, как русские (sic), что действовало Рузвельту на нервы» (с. 437).
Дело было не только в нервах, но и в чувстве вины, которое испытывали союзники из-за того, что не выполнили свою часть боевой работы. Общественность в Британии и Соединенных Штатах прекрасно знала, кто ведет сухопутную войну против вермахта. Рузвельту не составляло труда отдать должное тем, кто этого заслуживает. Даже Уинстон Черчилль признавал очевидное. В 1942 г. доктор Сьюз нарисовал карикатуру, на которой был изображен Сталин в роли носильщика на вокзале, который нес весь багаж антигитлеровской коалиции, то есть весь груз сухопутной войны в Европе. Мак-Микин упускает самое важное, несмотря на периодические уступки, но ему приходится так поступать, чтобы и дальше обесценивать военные действия СССР.
В связи с этим часто встает вопрос о втором фронте. Советские власти просили открыть его в июле 1941 г. А именно, фронт во Франции, который стал бы прямой дорогой в нацистскую Германию. Карикатуристы Лоу и Иллингворт часто спрашивали, когда будет открыт второй фронт. Солдаты Красной Армии в шутку (но с большой долей иронии) называли полученные по ленд-лизу мясные консервы «вторым фронтом», так как они никак не могли дождаться того, на что так надеялись. Как отметил Мак-Микин, Италия была вторым фронтом, открытым в сентябре 1943 г. Кампания в Италии стала идеей Черчилля, который хотел атаковать станы «Оси» в «уязвимое место». Он предложил быстро продвинуться вверх по Апеннинскому полуострову, а затем повернуть на юг, юго-восток в сторону Балкан. Однако путь на Берлин уходил практически на север. Уинстон планировал идти в неверном направлении. Он не желал всерьез помогать Красной Армии, он хотел остановить ее продвижение на Балканах. Однако план не сработал. Союзники добрались до Рима только в июне 1944 г. Кампания превратилась в пучину, которая затянула больше дивизий антифашистской коалиции, чем немецких. На Тегеранской конференции в ноябре 1943 г. Рузвельт поддержал Сталина и согласился открыть второй фронт во Франции. Если бы Сталин хотел завоевать Европу, он бы попросил британцев и американцев остаться дома, и тогда бы только Красная Армия в одиночку освободила Париж. Когда высадка в Нормандии наконец состоялась 6 июня 1944 г., Сталин был впечатлен и не скупился на благодарность.
Даже когда у Мак-Микина должно получаться доказывать свою правоту, его методология вызывает вопросы. Возьмем, например, Варшавское восстание 1 августа 1944 г. Какие были мотивы у поляков? Почему так медленно отреагировала Красная Армия? Почему Сталин поначалу не хотел помогать восставшим полякам? Затем изменил свое решение, и Красная Армия возобновила наступление на Варшаву. Почему? Мак-Микину нравится, помимо всего прочего, цитировать Модсли, конечно же, очень хорошего историка, который рассуждает о мотивах СССР. «Или, возможно, Сталин прибег к этой уловке для того, чтобы, как недавно предположил Эван Модсли, цинично продлить агонию мятежников и сделать так, чтобы они понесли максимальные потери» (с. 564). Вроде как все правильно, но автор упустил большую часть предложения: «…но это было также советским способом сковать немецкие войска и ответить на призывы “своих” поляков из ПКНО [Польского комитета национального освобождения], прокоммунистического сопротивления и народной армии…» (Mawdsley, 2005: 331–332). Мак-Микин выпускает и другие слова Модсли, так как они не совместимы с его идеями.
