Егор Яковлев – Нацизм на оккупированных территориях Советского Союза (страница 23)

Некоторые историки, увидев, что перед ними «обсуждение со статс-секретарями касательно “Барбароссы”», решили, что речь идет о заседании Генерального совета по вопросам четырехлетнего плана (Aly, Heim, 1991: 60, 372), который номинально возглавлял Геринг и в который входили статс-секретари, набранные в основном из ключевых для экономики Германии министерств.

Маловероятным, однако, представляется то обстоятельство, что Кернер мог открывать 11-ю сессию Генерального совета 24 июня 1941 г., уведомляя участников о том, что Совет не удавалось собрать до сих пор из-за приготовлений к операции «Барбаросса». Далее он рассказывает собравшимся о работе Командного экономического штаба «Восток» (BA-MA. RW 19/177. Fol. 163)[47]. В отличие от Генерального совета по четырехлетнему плану, Командный экономический штаб «Восток» 26 мая провел уже четвертое свое заседание (BA-MA. RW 19/739. Fols. 130–136)[48]. По всей вероятности, встреча статс-секретарей 2 мая была официальным заседанием данного комитета.

На заседании Командного экономического штаба «Восток» 26 мая присутствовали в общей сложности 17 человек. При этом постоянных членов данного комитета среди них было немного. Наряду с Герингом, Кернером и Томасом, из таковых там присутствовали: статс-секретарь Бакке из имперского министерства продовольствия и сельского хозяйства, унтер-статс-секретарь генерал-лейтенант Герман фон Ханнекен (1890–1983) из имперского министерства экономики и статс-секретарь Фридрих Альперс (1901–1944) из имперского управления лесного хозяйства (BA-MA. RW 19/164. Fol. 228)[49]. Наряду с ними в комитет вскоре вступили д-р Фридрих Зируп (1881–1945) из имперского министерства труда, д-р Фридрих Ландфрид (1884–?) из имперского министерства экономики, Эрих Нойманн (1892–1948) из Управления по делам Четырехлетнего плана, а также, вероятно, Вильгельм Кляйнманн (1876–1945) из имперского министерства транспорта; каждый из четверых в своей организации занимал должность статс-секретаря (BAB. R 3901/20136. Fol. 12. 24 November 1941, OKW; Gerlach 1999: 144. Fn. 101; Eichholtz 1969: 234. Fn. 127).

30 апреля, за два дня до майского собрания, майор Гюнтер из штаба планирования «Ольденбург», послужившего предшественником экономического штаба «Восток», передал генералу Томасу следующую телефонограмму:

Рейхсляйтер Розенберг в срочном порядке приглашает генерала в пятницу 2.5.41 в 11 часов утра в Управление рейхсляйтера принять участие в обсуждении.

Рейхсляйтер просит генерала подойти к означенному регламенту предельно пунктуально, дабы он имел возможность в пятницу после обеда представить доклад фюреру (BA-MA. RW 4/v. 759. Fol. 14)[50].

Приглашение было направлено Альфредом Розенбергом (1893–1946) по просьбе главы ОКВ фельдмаршала Вильгельма Кейтеля (1882–1946). 29 апреля у них состоялась «обстоятельная беседа». Днем позже Кейтель позвонил Розенбергу с вопросом, может ли тот встретиться с Томасом и статс-секретарем Кернером 2 мая. В полном соответствии с этой назначенной датой, Розенберг, который как раз в это время был назначен имперским министром оккупированных восточных территорий, в своей дневниковой записи от 1 мая отмечает, что он был должен «принять» Томаса и Кернера 2 мая (Frankfurter Rundschau, 1971)[51]. Следовательно, весьма вероятно, что эти трое не просто встретились во время планового совещания статс-секретарей, а что обсуждением руководил Розенберг и проходило оно в берлинском районе Тиргартен на ул. Маргаретенштрассе, 17 (BAK. N 1075/9)[52].

Если Розенберг присутствовал на встрече 2 мая, весьма вероятно, что там же находился глава оперативного штаба верховного командования вермахта генерал Альфред Йодль (1890–1946). В предыдущем месяце Йодля назначили представителем ОКВ в управлении Розенберга – будущем имперском министерстве оккупированных восточных территорий (IMG 1947. Bd. 26: 385–386)[53]. Запись от 2 мая в дневнике дежурства ОКВ содержит упоминание: «начальник у рейхсляйтера Розенберга» (Kriegstagebuch des Oberkommandos…, 1965. Bd. 1: 390). Это свидетельствует о том, что значительную часть этого дня Йодль провел у Розенберга. Поскольку инициатором встречи Розенберга с Томасом и Кернером или, по крайней мере, инициатором графика этой встречи был Кейтель – непосредственный начальник Йодля, весьма вероятно, что именно он, как начальник, и отправил Йодля к Розенбергу. Учитывая, что Йодль пробыл у Розенберга долго, маловероятно, что у них было отдельное от Розенберга, Томаса и Кернера совещание – в частности, в силу того, что Розенберг во второй половине дня собирался еще и на встречу с Гитлером. За два дня до совещания статс-секретарей Розенберг имел краткий разговор с Гитлером, и они договорились 2 мая обсудить «восточные вопросы подробнее», что, видимо, и было сделано (Frankfurter Rundschau, 1971)[54]. Естественно, у Розенберга была возможность доложить Гитлеру по совещанию со статс-секретарями.

Однако в том, что касается даты встречи с Томасом и Кернером, одна из более поздних записей дневника Розенберга противоречит данной, более ранней. 6 мая, впервые после перерыва, длившегося со 2 мая, Розенберг написал в дневник, что встречался с Кернером и Томасом для обсуждения итогов работы, на тот момент выполненной Управлением по делам Четырехлетнего плана и ОКВ, 3 мая, то есть на день позже, чем должен был, согласно более ранней записи, встретиться. Зафиксировано, что постоянный представитель Розенберга гауляйтер д-р Альфред Майер (1891–1945) проводил консультации с Гербертом Бакке, министериаль-директором Гансом-Йоахимом Рикке (1899–1987) – и тот, и другой от имперского министерства продовольствия и сельского хозяйства, а также министериаль-директором д-ром Густавом Шлоттерером (1906–1989) от имперского министерства экономики предположительно в то же самое время, когда Розенберг говорил с Кернером и Томасом[55]. Хотя в дневниковой записи он никак не упоминает, что у него изменились первоначальные планы, было бы слишком самонадеянно утверждать, что данная нестыковка связана исключительно с неосмотрительностью Розенберга и что на самом деле обсуждение имело место 2 мая.

Вероятность, что он имел в виду некое второе совещание с Кернером и Томасом, последовавшее за первым, в котором участвовали статс-секретари днем раньше, 2 мая, конечно, нельзя полностью исключать, но все же она крайне мала. Так или иначе, даже если Розенберг не посещал собрание 2 мая, а лишь обсуждал днем позже его итоги с Кернером и Томасом, услышанное он воспринял одобрительно. О дискуссии он отозвался как о «хорошей работе генерального штаба, основанной на обширном опыте»[56]. Для Розенберга эта беседа была одной из многих, на которых он в период за апрель, май и июнь 1941 г. обсуждал экономические задачи Командного экономического штаба «Восток». В своем докладе о проведенной им подготовительной работе в преддверии оккупации советских территорий, который он подготовил меньше чем за неделю до начала операции «Барбаросса», Розенберг подтвердил, что «наибольшего единодушия» удалось достичь по «восточным вопросам» в беседе со Шлоттерером, Томасом, Кернером, Бакке, Рикке, Шубертом и другими. Действительно, со Шлоттерером у Розенберга «почти каждый день имели место дискуссии», касавшиеся «экономических намерений Командного экономического штаба “Восток”» (IMG 1947. Bd. 26: 584–592)[57].

Помимо упоминания в дневнике Розенберга о консультациях между статс-секретарем Бакке и гауляйтером Мейером 2 (или 3) мая, есть и другая разумная причина считать, что 2 мая на встрече статс-секретарей присутствовал Бакке. Именно он был автором стратегии, предусматривавшей обречение на голод миллионы советских граждан в рамках искусственного создания продовольственных запасов для нужд захватчиков и немецкого тыла, – невозможно и представить, что его не было на столь важном совещании по данному вопросу. Кроме того, с ведома и одобрения Гитлера 12 апреля ему была передана вся полнота полномочий по сельскохозяйственной эксплуатации советских территорий (BAK. N 1094/II 20. Mappe III)[58].

Хотя номинально главой Командного экономического штаба «Восток» был рейхсмаршал Геринг и в литературе он указан как «непременный участник» конференции 2 мая (Eichholtz, 1969: 240), можно доподлинно установить, что на самом деле его там не было. Во второй части протоколов к совещанию указано: «Директива от фюрера рейхсмаршалу… подлежит, наконец, подписанию. Более того, то же касается письма рейхсмаршала командующему армией» (BA-MA. RW 19/739. Fol. 306)[59]. Если бы Геринг был на этом совещании, то, надо полагать, он бы прямо там подписал письмо фельдмаршалу Браухичу. Более того, в соответствии с дневником деловых встреч Геринга, он 2 мая был в Париже, и маловероятно, что дискуссия проходила не в немецкой, а во французской столице (IfZ. ED 180/5. Terminkalender Hermann Göring. Fol. 62)[60]. Кроме того, Геринг не пришел ни на одно из последующих совещаний Командного экономического штаба «Восток» – ни 26 мая, ни 31 июля (BA-MA. RW 19/739. Fol. 130; BAB. R 94/9)[61].

Практически нет сомнений в том, что генералы Томас и Шуберт, будучи адресатами протокола (в первом случае это лицо, ответственное за Командный экономический штаб «Восток», во втором – руководитель экономического штаба «Восток»), на собрании 2 мая были. Также почти наверняка присутствовали статс-секретари (или унтер-статс-секретари) и члены Командного экономического штаба «Восток», Кернер (также заместитель Геринга), Бакке, фон Ханнекен, Альперс и Зируп.