Егор Яковлев – Нацистский геноцид славян и колониальные практики. Сборник статей (страница 12)

Военная пропаганда формулировала нацистскую установку: подкармливать местных — значит воровать у рейха. «Каждый грамм хлеба или другой пищи, который я из милосердия отдаю населению оккупированных территорий, я забираю у немецкого народа, а следовательно, у своей семьи <…>. Поэтому немецкий солдат должен оставаться невозмутимым перед голодными женщинами и детьми. Если он не выдержит, то поставит под угрозу пропитание нашего народа. Враг ныне испытывает ту судьбу, которую он готовил для нас. Но пусть он сам несет ответственность перед миром и историей»[114].

Таким образом, нацистский план голода (хотя — в результате экстраординарного сопротивления — и не так, как было задумано изначально) перешел в стадию реализации. Оккупированные советские города действительно охватил голод. Киевская художница Ирина Хорошунова 15 апреля 1942 года занесла в дневник следующую запись: «Голод приобретает ужасные размеры. На базарах ничего… Люди умирают без конца. Никто не может сосчитать количества умерших людей… Люди падают от голода, и не видно просвета»[115]. Еще более чудовищная, чем в Киеве, трагедия произошла зимой 1941/1942 года в Харькове. От геноцидальной «голодной» политики нацистов жестоко пострадали Орел, Брянск, Смоленск, Ржев, Сталино, Сумы, Полтава, Минск, Ялта, погибла значительная часть жителей исторических центров — Пушкина и Павловска. Исследователями установлена статистика гибели советских граждан от голода и заразных болезней во время оккупации в разных областях и автономных республиках РСФСР. Так, Псковская область потеряла 75 тысяч человек, Воронежская — 198 тысяч, Орловская — 65 тысяч, Великолукская — 31 тысячу, Кабардино-Балкарская — 12 тысяч, Северо-Осетинская — 24 тысячи человек.

Наконец, блокада Ленинграда, которая исходила из принципа не брать город, а уничтожить оставшееся в нем население, также была последствием этой геноцидальной стратегии: в городе на Неве, по последним оценкам, умерло около миллиона человек. По справедливым словам немецкого историка Й. Ганценмюллера, «неотъемлемой предпосылкой геноцида ленинградцев стало то обстоятельство, что вермахт не вел с Советским Союзом войну в традиционном ее понимании, что кампания в России изначально замышлялась как захватническая война на истребление. И на протяжении всей войны никто и не пытался отказаться от данной концепции»[116].

Убедительным свидетельством геноцида советского народа с помощью голода было также экстремальное урезание пайков советским военнопленным (до 900 ккал только официально). Это приводило к их необратимой дистрофии и смерти. В лагерях таким способом нацисты «естественно» умертвили более трех миллионов советских людей[117].

Смертельный голод был и одним из инструментов Холокоста. Евреи оказались еще одной категорией населения, против которой использовался этот метод уничтожения. В гетто запрещалась покупка молока, яиц, творога, а официально установленная норма питания равнялась 420 килокалориям в сутки. Зимой 1941/1942 года в различных гетто от голода умерли десятки тысяч[118].

По оценке историка А. Дж. Кея, жертвами организованного голода как целенаправленной политики стали не менее пяти миллионов граждан СССР, оказавшихся на занятых врагом территориях — гражданских лиц и военнопленных[119]. Эта цифра не окончательна. Скажем, сложно оценить, сколько людей погибло в результате голодного тифа, который стал настоящим бичом оккупированных областей и который косвенным образом вытекал из стратегии Бакке. В любом случае попытки реализации плана голода обернулись колоссальными жертвами. Еще раз отметим, что в этот план было заложено намерение убить миллионы людей по этническому признаку — таким образом, это был геноцид в чистом виде. Лишь наступательные действия Красной армии и Великая Победа не дали нацистам завершить задуманный план «запланированного» умерщвления десятков миллионов советских людей.

В контексте чудовищных преступлений нацистов антинаучна, политизирована и безнравственна занятая националистическим руководством Украины позиция относительно общей трагедии народов бывшего Советского Союза — голода начала 1930-х годов. Речь идет о так называемом геноциде украинцев сталинским руководством якобы через сознательную организацию голодомора в 1932–1933 годах[120].

Данная позиция противоречит принятой Генассамблеей ООН 9 декабря 1948 года Конвенции о предупреждении преступлений геноцида и наказании за него, подтвержденной позднее в Римском статуте 1998 года. Согласно этим документам, под геноцидом понимаются действия, совершаемые с намерением уничтожить полностью или частично какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую. Именно на этой законодательной базе действуют в настоящее время Международный уголовный суд и ряд других правовых институтов, которые судят и наказывают виновников геноцида. Никаких оснований считать, что в действиях советского руководства имелось намерение уничтожить голодом украинское население или какую-то иную этническую группу, не существует. Кроме того, голод 1932–1933 годов был общей трагедией и русских, и украинцев, и других народов СССР.

Тем не менее пришедшие к власти на Украине националисты в начале 2000-х годов при поддержке антироссийских сил на Западе стали активно продвигать в международных организациях идею «геноцида украинцев голодомором». В частности, в сентябре 2003 года в Нью-Йорке президент Украины Леонид Кучма призвал участников 58-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН поддержать инициативу Украины и отдать дань памяти украинцам, погибшим во время «голодомора» 1932–1933 годов. МИД Украины и представительство страны в ООН подготовили проект Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН с осуждением «голодомора» 1932–1933 годов на Украине, признанием его актом геноцида и возложением ответственности за него на современное руководство Российской Федерации. Но эта идея не получила поддержки участников 58-й сессии. Вместо Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН на сессии было принято «Совместное заявление» делегаций двадцати шести стран — Азербайджана, Бангладеш, Беларуси, Бенина, Боснии и Герцеговины, Гватемалы, Грузии, Египта, Казахстана, Канады, Катара, Монголии, Науру, Объединенных Арабских Эмиратов, Пакистана, Республики Молдовы, Российской Федерации, Саудовской Аравии, Сирийской Арабской Республики, Соединенных Штатов Америки, Судана, Таджикистана, Тимора-Лешти, Украины и Ямайки, в котором был признан факт «Великого голода 1932–1933 годов в Украине» (документ А/С58/9 Третьего комитета). При этом среди подписантов совместного заявления не было ни одного государства Евросоюза[121].

Когда антироссийская пропагандистская кампания на тему «геноцида голодомором» набрала на Украине силу, Российская Федерация выразила свое отношение к ней в двух юридических документах. Первый из них — это Постановление Государственной думы Федерального собрания РФ № 262–5 от 2 апреля 2008 года «Памяти жертв голода 30-х годов на территории СССР» и второй — Послание Президента России Д. А. Медведева Президенту Украины В. А. Ющенко от 14 ноября 2008 года.

В постановлении Государственной думы выражалось сочувствие «миллионам жертв трагедии независимо от их национальной принадлежности». Также в нем подчеркивалась мысль об общей трагедии всех народов бывшего СССР и о том, что жертвы голода были не напрасны, поскольку благодаря им были возведены гиганты первой пятилетки (Днепрогэс и т. д.)[122].

14 ноября 2008 года по поводу голода 1932–1933 годов высказался президент России Д. А. Медведев. Поводом стало полученное им от президента Украины В. А. Ющенко приглашение посетить Украину и принять участие в памятных мероприятиях в Киеве, посвященных 75-летию голода. Д. А. Медведев отказался прибыть на них и направил В. А. Ющенко письмо, в котором изложил причины отказа и свое понимание трагедии 1932–1933 годов. В письме выражалось сожаление в связи с тем, что украинское руководство использует данную трагедию «для достижения сиюминутных конъюнктурных политических целей», в том числе — целей вступления Украины в НАТО. Был констатирован факт стремления части политической элиты и руководства Украины через внедрение идеи о «целенаправленном голодоморе-геноциде» провести своего рода «тестирование» граждан этой страны на «патриотизм и лояльность». В письме президенту Украины напоминалось о его решающей роли в принятии Верховной радой 28 ноября 2006 года закона, где утверждалось, что «голодомор 1932–1933 гг. на Украине является геноцидом украинского народа». В результате все несогласные с такой трактовкой трагедии становились по украинским законам преступниками, что нарушало их гражданское право на свободу слова и делало невозможной научную дискуссию по данной проблеме. Кроме того, Д. А. Медведев напомнил в письме своему визави о том, что в 1932–1933 годах голодали не только украинцы, но и русские, казахи и белорусы и что принятая руководством Украины трактовка трагедии направлена на «максимальное разобщение» народов, объединенных «многовековыми историческими, культурными и духовными связями». В заключение он предложил президенту Украины В. А. Ющенко исправить «образовавшийся опасный перекос», умаляющий трагедию «других пострадавших народов бывшего СССР», и сосредоточиться на всестороннем ее осмыслении на основе «объективных профессиональных исследований»[123].