Егор Яковлев – Нацистский геноцид славян и колониальные практики. Сборник статей (страница 10)

За рубежом понятие преступного намерения можно, скорее, соотнести с категорией mens rea. В качестве примера, в котором это понятие раскрывается с точки зрения европейской правовой мысли, можно привести ст. 30 Римского статута Международного уголовного суда. В соответствии с этим документом преступное намерение должно существовать в отношении как поведения, так и его последствий. То есть:

• лицо должно стремиться к осуществлению именно тех действий, которые оно реально выполнило;

• лицо должно желать наступления именно тех последствий, которые оно задумало, или должно понимать неизбежность их наступления при нормальном ходе вещей[96].

Как видно, обе концепции сходятся применительно к реализации преступного замысла. То есть у виновного лица должна быть определенная направленность воли, которая побуждает его претворять свои побуждения в реальность, совершая определенные действия, обеспечивающие наступление желаемого для виновного результата. Воля должна охватывать как действия, так и результат. Правовая конструкция как ст. 357 УК РФ, так и Конвенции ООН 1948 года однозначно позволяет рассматривать перечисленные в этих нормах действия как средства для реализации намерения. А для точной квалификации действий виновного лица необходимо установить понимание им конечного результата. Представляется, что именно результат, то есть цель, которую ставит перед собой преступник, реализуя свое намерение, и есть тот критерий, с помощью которого нужно отделять геноцид от иного злодеяния. Итак, отличительным критерием должна являться цель.

В теории уголовного права цель определяется как мысленное представление преступника о том событии, наступление которого он пытается обеспечить своими противоправными поступками. Очевидно, что применительно к геноциду такая цель должна заключаться именно в исчезновении с лица земли определенной в законе совокупности людей либо уменьшении ее численности до желаемого уровня.

Такое преступление, как геноцид, на практике преимущественно совершается государствами или государственными образованиями, где существуют элиты, формулирующие общую политику, организационный аппарат, обеспечивающий выработку конкретных мер по ее реализации, и исполнительское звено, которое должно осуществлять эти меры на практике. Недаром в Резолюции № 56/83, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 12.12.2001, была провозглашена необходимость привлечения государства к ответственности, пусть и международно-правовой[97]. Конечно, это далеко не тождественно уголовной ответственности, но подтверждает тот факт, что государство рассматривается как субъект, обладающий суверенной волей.

Вместе с тем важно отметить, что исполнительское звено может не знать и не понимать конечной цели уничтожения группы, заданной руководителями государства. Эта цель может вуалироваться разными объяснениями, которые выглядят для рядовых участников процесса морально и юридически приемлемо. Конечно, персонал нацистских лагерей смерти хорошо осознавал, что в них происходит системное истребление еврейского населения Европы, но вот солдаты и офицеры вермахта, привлеченные к расстрелам евреев на Восточном фронте, часто видели в них просто партизан, саботажников или коммунистических подпольщиков. Поэтому при доказывании преступления геноцида намерение, которое имели рядовые исполнители в момент совершения преступления, имеет второстепенное значение. Ключевое же значение имеет намерение руководителей государства, чьи приказы и распоряжения формировали систему, приводящую к полному или частичному уничтожению группы. Именно с этих позиций и нужно рассматривать действия Третьего рейха, в том числе по отношению к славянским народам Советского Союза.

В науке существует консенсус относительно того, что целью высшего руководства нацистской Германии в войне против СССР было завоевание «жизненного пространства»[98]. Речь шла о грандиозном колониальном проекте, сопряженном с масштабной переселенческой политикой, предполагавшей размещение на завоеванных территориях крупных масс арийского, «расово ценного» населения. Коренные жители в этом отношении представляли серьезную проблему самим фактом своего существования, а также и демографическим превосходством, поскольку их было на 100 миллионов больше, чем германцев. Гитлер и его окружение, фанатично верившее в принадлежность арийцев к высшей расе, предполагали в будущем использовать часть бывших советских славян в качестве рабов, однако их огромная численность выглядела серьезной преградой на пути колониально-поселенческой экспансии. Особенно это беспокоило фюрера в связи с тем, что «азиатские орды», согласно нацистскому мировоззрению, находились под властью умных и коварных евреев, которые могли бы использовать их для сопротивления, в том числе и в тылу. Последнее было одной из мотиваций истребления еврейства. Но вместе с тем воля политических элит Третьего рейха склонилась к тому, чтобы путем массовых убийств резко сократить биологические ресурсы славянского населения и снизить его численность до такого предела, чтобы оно навсегда потеряло даже физическую возможность воспротивиться германскому владычеству на Востоке.

Геноцидальное намерение политического руководства нацистской Германии устанавливается по целому ряду источников. Как показали последние исследования, истребление от двадцати до тридцати миллионов человек на территории СССР планировалось осуществить с помощью преднамеренно организованного голода. В «Директивах по экономической политике экономического штаба „Ост“», которые только недавно были полностью опубликованы на русском языке, открыто говорилось о том, что беспощадный грабеж зерна и других продуктов питания вызовет на территории советского Нечерноземья ужасный голод, в результате которого миллионы местных жителей умрут или будут вынуждены переселиться в Сибирь — но перед этим следовала оговорка, что использование железнодорожного транспорта для переброски «избыточного населения» за Урал исключено[99]. Автор директив, которым, по всей видимости, был статс-секретарь министерства сельского хозяйства и продовольствия Г. Бакке, первоначально приводил экономическую мотивацию уничтожения: без ограбления СССР голод будет угрожать самой Германии! Но далее он описывал группу, намеченную к уничтожению, уже в этнических категориях. Бакке акцентировал внимание на том, что голодом будут истреблены именно «великороссы». «Ни на минуту нельзя забывать, что великороссы, все равно — при царе или при большевиках, всегда остаются не только врагами Германии, но и Европы. Отсюда также следует, что регулирование рынка и выделение продуктов для этого региона (для России. — Примеч. авт.) исключены…»[100] Далее в тексте дважды упоминалось, что существует политическая линия государственных элит, направленная именно «против великороссов»[101]. Таким образом, по справедливым словам современного исследователя, «целому народу была приписана биологическая враждебность, независимая от политического режима. Его значительную часть предстояло истребить»[102].

Очень важно, что данные директивы легли в основу инструкций для нижестоящих сотрудников экономического штаба «Ост» и каждый сельскохозяйственный фюрер оккупационной администрации осознавал ожидаемые последствия и действовал с этим пониманием. С другой стороны, этот план полностью одобрило политическое руководство и смежные ведомства, которым предстояло работать на оккупированной территории. А. Гитлер рассуждал: «Аборигены? (то есть коренные народы, этносы. — Примеч. авт.). Мы перейдем к их прореживанию… В русские города мы заходить не будем. Они должны будут полностью вымереть»[103]. Речь в данной цитате идет о методе уничтожения населения крупных городов путем блокады, приводящей к чудовищному голоду, — о средстве, которым стратегию экономистов дополнили военные. Такой была блокада Ленинграда, но аналогичный приказ — окружить город и не принимать его капитуляции ни при каких условиях — Берлин отдал и по поводу Москвы. Фюрер, диктуя адмиралу К. Фрике директиву «Будущее города Петербурга», откровенно высказался о том, что мегаполис должен быть уничтожен, и подчеркнул: «В этой войне, ведущейся за право на существование, мы не заинтересованы в сохранении хотя бы части населения»[104].

Глава силового аппарата нацистской Германии рейхсфюрер СС Г. Гиммлер сказал на совещании высших чинов СС в Вевельсбурге, что «цель похода на Восток — сокращение числа славян на тридцать миллионов человек»[105]. Подчеркнем, что здесь в качестве объекта уничтожения явно выделена этническая группа, которую планируется уничтожить частично. С первых дней войны структуры СС поддерживали план Бакке политикой прямых убийств, приближаясь к достижению этой цели.

Чрезвычайно интересно с юридической точки зрения заявление шефа экономического блока Третьего рейха Г. Геринга, воспроизведенное в донесении министра иностранных дел Италии Г. Чиано: «В этом году от двадцати до тридцати миллионов человек в России умрут от голода. Вероятно, это хорошо, так и должно быть, ведь некоторые народы нужно сокращать. Но даже если и не было бы нужно — ничего не поделаешь…»[106] Хотя Геринг, как верховный экономист, думает о пополнении пищевых ресурсов Германии, тем не менее он заявляет о долженствовании частичного сокращения некоторых народов, то есть этнических групп как таковых.