Егор Восточный – Дело о часах с гравировкой (страница 13)

— Ну что, — Риверов посмотрел на него, дожёвывая пирожок. — Похоже на твоих утренних друзей?

Марк кивнул, спускаясь по лестнице.

— Очень похоже. Высокий в очках, коренастый. И красная машина. Только те были с чемоданами, а эти — с пистолетом.

— Может, те чемоданы — это и есть сумки музыкантов? Переложили добычу?

— Может. Но утром они уже были с чемоданами. А ограбление случилось в полпятого. Получается, они успели перепрятать? Или у них было несколько дел этой ночью.

— Или они там что-то прятали до ограбления, а потом вернулись за деньгами, — пожал плечами Риверов. — Ладно, пошли к врачам, узнаем про пострадавших.

Они спустились вниз. У подъезда уже стояла карета «скорой помощи» — старенький автобус «ПАЗ» с красным крестом на боку, — и двое санитаров в мятых халатах грузили носилки. На носилках лежал парень лет двадцати пяти, бледный, с окровавленной повязкой на голове, и тихо стонал. Рядом шла девушка в испачканном платье, держа его за руку, и плакала, что-то шепча по-грузински.

Марк подошёл к врачу — полной женщине в очках и белом халате, которая заполняла какие-то бумаги на капоте «скорой».

— Доктор, как они?

— Один убит, — устало ответила она, не отрываясь от писанины. — Пуля в спину, скорее всего, задела лёгкое и сердце. Скончался на месте, до нашего приезда. Ещё трое раненых: у одного сотрясение мозга и перелом руки, у второго — перелом пальцев и ушибы, у третьей — черепно-мозговая травма, подозрение на сотрясение. Остальные в шоке, но физически целы. Мы их забираем в городскую больницу №1, в хирургическое отделение. Можете допросить завтра или послезавтра. Сегодня они не в состоянии.

— Понял. Спасибо, доктор. — Марк отошёл, пропуская санитаров.

Риверов уже разговаривал с криминалистами, которые наконец-то подъехали — двое мужчин в серых комбинезонах, с чемоданчиками и фотоаппаратом. Один из них, лысый и толстый, по фамилии Гросс, заметно покачивался и щурился на солнце, будто оно ему мешало. Второй, помоложе, с красными глазами и опухшим лицом, зевал, прикрывая рот ладонью.

— Явились, — проворчал Риверов, встречая их. — Вы где шлялись полтора часа? Вас с минуты на минуту ждали!

— А ты не ори, начальник, — огрызнулся Гросс, икнув. — У нас вчера напарник день рождения отмечал. Ну, мы и… перебрали маленько в духане. Думали, к утру оклемаемся, но голова трещит до сих пор. Приехали как смогли. Дороги развезло после дождя, пробки.

— Перебрали? — Риверов аж задохнулся от возмущения. — У вас труп на улице, ограбление, стрельба, а вы пьяные в стельку?

— Мы не пьяные, мы уже почти трезвые, — обиженно заявил второй криминалист, поправляя чемоданчик. — Просто с похмелья. Давайте уже работать, чего время терять? Пока мы тут лясы точим, улики остывают, свидетели разбегаются.

Марк положил руку на плечо Риверову, успокаивая.

— Ладно, проехали. Они уже здесь. Давайте работайте, ребята. Осмотрите всё тщательно. Гильзы, отпечатки, следы шин, возможные волокна ткани. Нам нужно всё, что можно использовать. И чтоб без фокусов, Гросс. Я лично проверю протокол.

Гросс кивнул, и они с напарником, пошатываясь, побрели к месту преступления, по пути споткнувшись о бордюр и чуть не уронив чемоданчик с оборудованием. Риверов ещё некоторое время бубнил что-то про разгильдяйство и увольнение, но Марк его не слушал. Он смотрел на красную лужицу на асфальте, которую медики уже присыпали песком, и на валявшийся рядом футляр от кларнета — разбитый, с вывалившимися наружу блестящими деталями. Яков. Кларнетист. Убит выстрелом в спину. Как и Яшка Кротов когда-то.

Случайности редко случайны. Это было любимое выражение его покойного наставника, старого опера Степана Ковальчука. И сейчас Марк чувствовал, как внутри завязывается тугой узел — предчувствие, что утренняя встреча была не просто так.

— Ладно, — сказал он Риверову, отрываясь от мрачных мыслей. — Собираем всё, что есть, и едем в отделение. Надо составлять ориентировки, пробивать машину по учётам ГАИ. Если этот «Хорьх» такой редкий, его должны были где-то регистрировать.

Криминалисты тем временем уже осматривали место. Гросс, кряхтя и морщась, собрал несколько гильз, аккуратно упаковал их в бумажные пакетики, подписал. Его напарник возился с отпечатками на стене дома, посыпая поверхность чёрным порошком и фотографируя.

— Что скажете? — спросил Марк, подходя.

— Гильзы от пистолета ТТ, калибр 7,62, — буркнул Гросс, не отрываясь от работы. — Три штуки. Стрелял явно один, стреляные гильзы выброшены в одну сторону. Пули, скорее всего, застряли в стене и в теле потерпевшего. Патологоанатом скажет точнее. Больше ничего интересного пока нет. Следов шин почти нет — асфальт сухой. Отпечатков полно, но все, скорее всего, принадлежат музыкантам, медикам и зевакам. Будем сравнивать.

— Ясно. Работайте, я потом подойду.

Марк вернулся к машине. Риверов и Томин уже сидели в «Москвиче», ожидая его. Томин что-то быстро записывал в блокнот, хмуря лоб.

— Ну что? — спросил Марк, садясь за руль.

— Опрос свидетелей почти ничего не дал, — ответил Томин. — Соседи либо спали, либо боятся. Только одна женщина со второго этажа сказала, что слышала крики, но подумала, что пьяные дерутся — обычное дело для этого района. Машину никто не запомнил, кроме старушки с третьего этажа. Но у неё показания самые подробные.

— Это уже кое-что. Поехали в отделение, там всё обмозгуем.

Он завёл мотор, и машина, рыча, выехала на проезжую часть, оставляя позади место преступления, толпу зевак, суетящихся криминалистов и старушку Марфу Ивановну, которая всё ещё стояла у окна с геранью и смотрела вслед удаляющейся милицейской машине.

В отделении было шумно, как в улье. Дневная смена уже вовсю работала, печатали машинки, трещали рации, звонили телефоны, кто-то ругался, кто-то смеялся. В коридоре толпились люди — потерпевшие, свидетели, задержанные, адвокаты. Пахло табаком, потом и дешёвым одеколоном.

Марк, Риверов и Томин прошли в свой кабинет. Марк сел за стол, закурил папиросу, выпустил дым в открытое окно.

— Итак, — начал он, стряхивая пепел в консервную банку. — Что имеем. Жертва: Яков… фамилию уточним у медиков, музыкант, кларнетист. Убит выстрелом в спину из пистолета ТТ. Ранены ещё трое: скрипач Лёня, барабанщик Гога и вокалистка Мария. Похищены сумки с документами, личными вещами и гонорарами всей группы. Сколько там было денег, Семён сказал?

— Около трёх тысяч рублей на всех, — ответил Томин, сверяясь с блокнотом. — Плюс инструменты, некоторые очень дорогие. Скрипка Лёни, по его словам, стоит не меньше пяти тысяч — итальянская, старинная. Саксофон Семёна — казённый, но тоже ценный. И ещё кларнет Якова, но он разбит при падении.

— Пять тысяч за скрипку? — присвистнул Риверов. — За такие деньги и убить можно.

— Убили не за скрипку, а потому что Яков побежал, — поправил Марк. — Но суть не меняется. Три тысячи наличными плюс ценные инструменты — уже приличная добыча. Вполне мотив для уличных грабителей. Но есть одно «но».

— Что? — Томин поднял голову от записей.

— Утром, перед тем как приехать в отделение, я видел этих двоих. — Марк затянулся, выпустил дым. — Они выходили из дома на углу Ленина и Кутаисской с большими чемоданами. Не с музыкальными футлярами, а с обычными дорожными чемоданами и саквояжем. Их было несколько. И это было примерно в шесть утра.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.