Егор Веселый – S-T-I-K-S. Неадекват. Нереальная реальность (страница 19)

– Давай, чтобы сразу всё было понятно, и не было пустых предположений. Показалось, что нашёл, показалось. Мы часто наделяем людей качествами, которые им не свойственны. Сами наделяем, исходя из собственных ожиданий, и когда реальность им не соответствует, приходит понимание, что эти ожидания иллюзорны. Это только наша ошибка. Реагируем только по-разному. Кто-то кидается в обиду и, как идиот обвиняет всех и вся, кто-то проводит переоценку в соответствии с реальностью. Вот только иллюзии – штуки навязчивые, глубоко пускают корни и всегда оставляют щёлку для надежды в том, что твоя оценка была правильной. Но не в этом суть. Уговаривать я никого не буду. Это как в учёбе, научить можно только того, кто хочет учиться, иначе – пустая трата времени. Тащить за собой тех, кому это не нужно – подставлять под угрозу всех остальных. Это не политика, и количество голосов не важно, важны дела. Тут нет деток несмышлёных, каждый сам выбирает с кем ему быть.

– Может ты всё же ошибаешься? Ведь никто откровенным отказом не ответил.

– Знаешь, друг Андрей, я уже давно не обращаю внимания на слова, зато обращаю внимание на дела и поступки, они гораздо красноречивее. Слово, расходящееся с делом – пустой звук. Всё остальное ты видел сегодня сам. Так что без вариантов. Не строй иллюзий. – Смирнов развернулся и направился в сторону лагеря.

– Хрен там. Те, кого мы однажды впустили в душу, остаются там навсегда, даже когда жизненные пути расходятся. И это хреново во всех смыслах, по себе знаю, – ответил Андрей уже в пустоту. Достал тепловизор и приник к окуляру.

Плюшки & Плюхи

Ночь прошла спокойно. Народ в лагере постепенно просыпался. Хмурые коллеги нарочито сторонились Олеговной команды. Даже оставшиеся продукты поделили по количеству людей и демонстративно оставили в стороне. Было видно, что самочувствие у них не ахти, но «живец» оставался нетронутым. Вдохновителем сего действа выступал Павел, с молчаливого согласия Татьяны и Вадима. Но подчинённые недолюбливавшие своего начальника ещё в том мире и теперь его указания исполняли весьма неохотно.

Татьяна же совсем замкнулась в себе. Она даже не уходила спать, так и сидела возле костра. Кто-то заботливо накинул ей на плечи одеяло, чтобы не замёрзла, но она похоже этого даже не заметила.

На фоне бывших коллег Олега его отряд выглядел откровенно бодро. Юля стала менять повязку на руке покинувшему наблюдательный пост Сергею. Когда бинт был снят, она удивлённо уставилась на тонкие полоски розовой кожи в том месте, где вчера она была прокушена до мяса. Её удивлённый возглас привлёк внимание людей и из второго лагеря. Когда же не менее изумлённый Сергей выдал тираду на тему, что может быть, а что нет, конкуренты подошли поближе. Алла, у которой не зажила даже ссадина на щеке, тут же схватила бутылку с живчиком и присосалась к горлышку. Смирнов только улыбнулся, увидев отвращение на лице девушки. Юля, изобразив понимание и сочувствие на симпатичной мордашке, направилась на наблюдательный пост.

Позже, когда они завтракали, к ним подошла Таня и села рядом.

– Олег, в той книге что-нибудь говорилось о том, как можно вернуться назад, есть выход?

Смирнов отрицательно покачал головой.

– Не говорилось. Теории разные вентилировались, но, по моему мнению, выхода отсюда нет по ряду причин. Во-первых, чисто теоретически порталы есть только у внешников, и нам туда путь заказан. Если даже чисто гипотетически предположить, что нам удастся завладеть порталом, и нас при этом не разберут на запчасти, то всё равно ничего не получится, портал выходит в другую реальность. Кто-нибудь знает, как определить свою, чтобы портал на неё настроить? Да и настроить ещё уметь нужно. А во-вторых, если бы даже была техническая возможность, то ты сама не захотела бы ей воспользоваться, – видя удивлённый взгляд Тани, он пояснил: – Я же говорил, что мы заражены. Представь, что будет с нашим миром если паразит попадёт туда? Ты же не хочешь быть причиной гибели всей планеты, включая своих родных? – Татьяна отрицательно мотнула головой. – Вот то-то и оно. Внешники тут ходят в респираторах или масках, надёжно защищающих дыхательные пути, и очень боятся повредить защиту. Это для них конец.

– Значит я больше никогда не увижу своих детей, и они будут расти без матери, – обречённо констатировала Татьяна поднимаясь.

– Ну, с первым не поспоришь, – задумчиво ответил Смирнов. – А вот со вторым не всё так однозначно. Я бы сказал, что всё хорошо, но не уверен на все сто.

Татьяна замерла на полушаге и развернулась, ожидая продолжения. Ожидали и бывшие коллеги, потихоньку подтянувшиеся к месту их трапезы и прислушивавшиеся к разговору, и Андрей с Сергеем и так ошивавшиеся неподалёку. Смирнов только вздохнул.

– Кто-нибудь понимает, КАК мы все здесь оказались? Да ещё и с целым городским районом.

Ответом ему было молчание.

– Если подумать, то всё попадает сюда не с помощью прямого переноса. Всё копируется из очередной оригинальной реальности и воспроизводится уже непосредственно тут, типа как через 3–D принтер, только во много раз круче. Тот кислый туман – сопутствующий продукт процесса стирания и воспроизведения. Это значит, что в нашей реальности твой оригинал вчера вечером благополучно прибыл домой к деткам, и все наши оригинальные версии ни сном, ни духом не ведают о нашем существовании, продолжают жить, ни о чем не подозревая. Там у них всё тип-топ.

– Это уж совсем как-то через край, – озвучил за всех сомнения Виктор.

Олег в ответ согласно кивнул.

– По крайней мере, за эту версию говорит несколько вещей. Нас не крали, не запихивали в порталы и космолёты, а вместе с нами дома, дороги, машины и прочее, прочее. Да и не нужно быть гениальным физиком, чтобы понимать, что перемещение таких объёмов и массы потребует колоссальных затрат энергии. Зачем? Проще сканировать, перебросить пакет информации и воспроизвести на месте. То, что перезагрузка здесь явление частое и регулярное, скоро убедитесь сами. Но на всей Земле никто и никогда, – он специально выделил интонацией последние слова, – Не слышал о том, что бесследно пропадали куски территорий. Мне такой расклад если и не нравится, то хотя бы делает потери терпимее. Это же в свою очередь означает, что мы копии, дубли самих себя любимых. Возможно, именно поэтому внешники и не считают нас за людей, это как-то снижает моральный порог.

Татьяна села рядом, не обращая внимания на запах, взяла у Олега фляжку и сделала несколько глотков. Посидела минуту, уставившись в никуда, а потом вдруг произнесла:

– Так значительно легче.

Смирнов не понял на какой счёт записывать эту фразу, на счёт уменьшения беспокойства о детях, или на счёт самочувствия, поэтому тактично промолчал.

– Зачем ты этот спектакль с уходом устроил? К чему шантаж? Хочешь, чтобы тебя упрашивали?

Брови на лице Смирнова от услышанного поползли вверх.

– Шантаж подразумевает принуждение одного к выгоде для другого. Для меня нет выгоды в тех, кто ставит под сомнение каждое моё слово. Разлад в отряде может стать для него фатальным, особенно в местных реалиях, имя которым – экстремальные. А я намерен жить вечно, пока всё идёт по этому плану, и нарушать его мне незачем. Так в чем шантаж? В чем моя выгода? Нам просто не по пути.

Татьяна ненадолго задумалась, но так и не нашла аргументов, обличающих Смирнова.

– Я думала, что это именно шантаж.

– Я очень не люблю, когда шантажируют меня, потому пресекаю такие попытки на корню и никогда не шантажирую никого сам.

– Давай так, пока мы на острове, ты рассказываешь всё, что знаешь. Ничего не утаиваешь, учишь. Мы слушаемся. Кто и с кем, решать будем по факту. Согласен?

– По факту, так по факту. Ты условия слышала, – ответил Смирнов. – Если принимаешь, то тренировка через полчаса.

– А остальные.

– А остальные… Так у них свои понималки с языками имеются.

Татьяна чуть прищурилась, глядя на собеседника, а потом согласно кивнула. Наверное, поняла, что ему не нужно, чтобы его просили, нужно чтобы каждый сделал свой выбор самостоятельно и добровольно.

Остальные не заставили себя ждать, их и сдерживала то только солидарность с Татьяной. Толи сказалась действительная привязанность к хорошему руководителю и человеку, толи привычка подчиняться, но теперь этого барьера больше не существовало.

Единственным, кто не захотел примкнуть к Смирнову, был Павел. Он никогда не признавал своих ошибок, вот и сейчас чуда не произошло. Ну и флаг ему в руки. Единственное, что сильно удивило Смирнова так это то, что Павел оказался в одиночестве. Было странно то, что даже Вадим от него отвернулся, оставив без своей постоянной поддержки. И это придавало определенный личностный окрас персоналиям.

Теперь жизнь в лагере потекла в другом ключе. Смирнов распределил всех по парам, аналогично тому, как во время их бегства из города, за тем лишь исключением, что в напарники себе пришлось взять ещё и Аллу. Хотя стоит признать тот факт, что девушка буквально за ночь изменилась. Куда-то испарилась вся светская напыщенность, открыв по истине деятельную натуру. Олег читал как-то, что спецы в своей тактике используют работу в тройках, но он не был спецом и исходил из своего видения и понимания реалий. А его в своё время учили работать именно в паре. Это было давно, ещё в молодости. Пришлось поработать и инкассатором и объекты поохранять. И хоть это далеко не спецназовские развлечения, но учили их с чувством и с толком. А поскольку у Смирнова было своё мнение о том, кто кого бережёт, то учился он с самоотдачей, и науку ту запомнил. Мозг помнил, а вот тело порядком подзабыло, вот и вспоминало теперь.