Егор Веселый – S-T-I-K-S. Неадекват. Нереальная реальность (страница 15)

– Ну, если убивать меня больше никто не собирается, то это могу убрать? – Олег покрутил «Иж» и, не дожидаясь ответа, убрал его в кобуру.

– А почему ты нам раньше ничего не сказал? – спросил Тимофей. – Или позже, когда Татьяна тебя спрашивала?

– Тим, ну не тупи. Вы весь день сталкивались с непонятками, некоторых вон даже на зуб попробовали, Меня пытались учить летать. На набережной целый табун колоритных персонажей нарисовался, но уже третий час вы упорно ставите каждое моё слово под сомнение. Ну, и кто бы из вас поверил мне тогда? Начались бы вопросы, претензии и прочая муть. Пока суть да дело, нас бы как раз посетил зверёк с пушистым хвостом. Ну ты понял. И спасибо можете не говорить, – Олег оглядел присутствующих, но все только отводили глаза в сторону, признавая его правоту. – Да ладно, не грузитесь. Я и сам до конца уверен не был, пока обратно с Колей не сплавали. Трудно принять этот факт.

– И что мы теперь всю оставшуюся жизнь тут коротать будем с этими весёлыми зверушками? – Денис растерянно переводил взгляд с одного на другого.

– Какими зверушками? – не понял Олег.

– Теми, которые вас по берегу гоняли, – уточнил тот.

– Вот это ты правильную формулировку подобрал: «всю оставшуюся жизнь». А вот кто и сколько её коротать будет, зависит теперь только от вас самих. И я уже говорил, они не зомби и не зверушки, они заражённые.

– Не поняла. Как это заражённые? – удивилась Анна, практически не подавшая ни разу за весь день голос. – Заражённые же это те, кто заразился вместе с нами. А эти – монстры какие-то.

– Я думаю, что необходимо поделиться с вами тем, что я вычитал, и что ещё сохранилось в памяти.

Все промолчали, но говорить что-либо и не требовалось. Всё и так было написано на их хмурых лицах. Олег продолжил. – Судя по описанию, заражённые проходят несколько этапов развития. Сначала, когда паразит захватывает их разум, они становятся заторможёнными, а их движения дёрганными и не очень скоординированными. Двигаются медленно, но способны на короткие скоростные рывки. Таких называют «пустыши». Паразит требует пищи для своего развития и развития тела. Такой пищей, как я уже говорил, являются в том числе и иммунные, но люди не первоочередное блюдо в меню заражённых. На втором месте для них травоядные. Кстати, травоядные по каким-то причинам не заражаются в отличие от хищников. А люди расположились на третьем месте, как иммунные, так и не заражённые. Да, да, есть не заражённые. Живность, включая людей, весом до пятнадцати килограммов не заражается совсем. В основном это конечно дети. Не спрашивайте почему не заражаются, и почему именно до этой массы – не отвечу. Именно они стоят на первом месте в рационе заражённых. Маниакальная их тяга к кошкам и мелким собачкам просто запредельна.

И уже в последнюю очередь они едят себе подобных, каннибалы они. Видимо мясо заражённых сильно уступает по своим вкусовым качествам всем остальным, но, как говорится, голод – не тётка.

После заражения происходит трансформация мозга, утрачивается сознание и навыки, происходит сбой координации, поэтому движения изначально будто дёрганные. Для адаптации нужно время, хотя и немного. И еда. Их медляками принято называть или пустышками. На этой стадии у них не очень хорошо со зрением, что вполне компенсируется неплохим слухом и обонянием. Но силы у них изначально переизбыток.

Если пустыш не получает по каким-то причинам пищи, то он теряет силы и становится практически беспомощным ползуном. Он не в состоянии никого догнать и уж тем более убить, если только не попасться ему пьяным и связанным. Но, несмотря на его беспомощность, за спиной оставлять таких не стоит. Будет очень неприятно, если в самый неподходящий момент он подползёт и ухватит вас сзади. К тому же своим урчанием он может дать знать своим, в том числе более развитым собратьям, что рядом находится потенциальная еда, заражённые могут общаться с помощью урчания.

Когда пустыш отъедается, его организм начинает меняться и перестраиваться, он набирает массу, его тело развивается, и двигается он уже гораздо быстрее. Это происходит не сразу, но довольно быстро. Эти уже способны на небольшие скоростные рывки, их вроде «прыгунами» обзывают. От пустышей они, конечно, недалеко ушли, но при хорошем стечении обстоятельств, посылающих кормёжку, их развитие идёт дальше. И они уже становятся способными пробегать определенные дистанции в погоне за добычей, в зависимости от развития, довольно немаленькие. Потом они начинают терять человеческий облик, на затылке образовывается нарост, похожий на половинку головки чеснока или половинку очищенного апельсина. Таких называют «бегунами». Те «голые», которые напали на нас на набережной, скорее всего они и были. Кстати, такой нарост есть у всех без исключения более-менее развитых заражённых, его называют споровым мешком. Это самое уязвимое место любого заражённого, при его повреждении смерть наступает мгновенно.

По мере насыщения организма питательными веществами, заражённые трансформируются дальше. Перекачанные монстры, как тот, что бронежилет мне попортил, это уже как раз следующая ступень развития заражённых, их называют «лотерейщиками». Мощные, быстрые, с опасными когтями и уже изменённым жевательным аппаратом. Ещё их жрачами зовут. Все успели разглядеть их «будки»? – Олег, сделал паузу, и уловив едва слышимое: «Такое хрен забудешь», – со стороны Андрея, продолжил. – У них и зубы меняются на более крупные и острые.

Дальше они при постоянном питании перерастают в «топтунов». Их так называют за то, что на пятках пробиваются костяные шпоры, которыми те стучат при ходьбе. На теле кое-где уже начинают формироваться костяные пластины, прикрывающие наиболее уязвимые места. Если пустыша, бегуна или даже лотерейщика, при удачном раскладе, можно успокоить с помощью арбалета, то с этим тягаться без огнестрела можно уже даже не пытаться. Да и обычным огнестрелом его мышечную массу пробить проблематично. Маленькие пули в ней тупо вязнут, а учитывая то, что с момента заражения их болевой порог падает почти в ноль, воевать с таким очень и очень сложно.

Дальше за топтуном следует «кусач», эдакая горилла-переросток с длинными передними конечностями и огромной хлеборезкой с двумя рядами зубов. Такого ножичком уже не поковыряешь, да и огнестрел покрупнее чем «пятёрка» почти не пляшет.

Эта тварь развивается в «рубера». Рубер – это уже не просто боевая машина с огромной массой и костяной броней, покрывающей его голову, грудь и верхнюю часть спины, это ещё и тварь, довольно часто обладающая зачатками интеллекта. Он уже не просто нападает, он умеет организовывать засады и совершать весьма логичные поступки. Споровый мешок у него защищён костяным наростом типа капюшона. Да и с самой этой броней вроде как не всё понятно. Если стрелять в мёртвую тварь, то броня пробивается на раз из обычного охотничьего огнестрела, на живом рубере костяная броня уже неплохо держит даже крупный калибр.

Ну и последняя стадия – «элита». Это полностью закованный в броню, а по мере развития ещё и покрытый шипами монстр с огромной «хлеборезкой», достигающий в весе нескольких тонн. Стремительный, с превосходной реакцией и развитым интеллектом. Несмотря на свой вес и броню, может передвигаться абсолютно бесшумно. Элиту, вроде как, тоже делят на молодую и матерую, но принципиальных различий я не помню, остаётся только анализировать сами названия. Против элиты абсолютно не пляшет ни стрелковка, ни бронетехника. Даже у танка она способна башню сковырнуть и пушку в узел завязать. Глушат таких из пушек, ракет и гранатомётов, но и то не факт, что с первого выстрела. А ещё она может управлять более низшими заражёнными. Иногда охотится одна, а иногда собирает вокруг себя свиту из менее развитых, и они выполняют для неё роль загонщиков. Вероятно, этому мы сегодня и были свидетелями.

Вот от них-то я и торопился нас увести. Тактика кормёжки заражённых довольно проста. Сразу после перезагрузки, пока ещё не произошло обращение, они ломятся в обновлённый кластер и выедают иммунных. Если кластер бедный на иммунных или наоборот слишком богат на заражённых, то выедаются ещё и пустыши. В первом случае потому, что еды им всегда мало. Во втором, в целях исключения конкуренции. Почти как у нас, если нет врага, мочат своих. По моему разумению, нас спасли те самые коровники. Кластер с ними перезагрузился либо одновременно с нашим, либо с незначительным интервалом. И развитые пришли в наш кластер только после того, как покончили с несчастными бурёнками, иначе нас давно бы уже доели, – Олег сделал паузу.

– Хрена се, мирок! – выдохнул Тимофей. – И как тут жить? Ты сказал, что этих танками глушат. Откуда тут танки? И кто глушит?

– Оттуда танки. В этом мире никто ничего, ну или почти ничего не производит, почти всё прилетает вместе с кластерами. В каком-то часть воинская загрузится, в каком-то склады с вооружением, где-то состав железнодорожный с ништяками, города с магазинами и прочим хабаром. Вот и пользуются местные иммунные, шкурки то свои нужно как-то от заражённых защищать, да и не только от заражённых, хватает тут народца. Тут настоящая война. И воюют тут иммунные против всех.