Егор Русаков – ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ РАССКАЗОВ (страница 11)

Глубоко затянувшись, он долго не выпускал из лёгких дым.

С первым клубом дыма воспарившим над ними его объяли чувства. Он ощутил свободу. И сдал. Не смог сдержаться.

Слёзы сами пошли ручьём. Ему казалось, что он должен что-то сказать. То ли оправдаться, то ли объяснить, что у него на душе. Но всё, что он смог выдавить из себя – смех. Нервным смех

Она приобняла его и посмотрела прямо в глаза.

— Я не хочу об этом говорить, — сказал он.

Слегка оттолкнул и взял за руку. Они пошли дальше.

Он ощутил свободу. Свобода дала ему понять ту боль, которую он испытал бы без неё. А она ощутила, что наконец-то может сделать выбор.

ЗВОНОК В НИКУДА

Я сидел за компом в кромешной тьме, укутавшись в одеяло, и листал ленту соцсети.

Звонок.

На экране высветилось «Лена».

— Да? — ответил я.

— Привет. Ты умеешь ставить уколы?

— Пару раз ставил собаке. А что?

— Мне нужна помощь. Приди, пожалуйста. Как можно скорее.

— Зачем? Что случилось?

— Пожалуйста, прошу тебя, просто приди. Тебе сложно?

— Нет, не сложно. Жди. Выхожу.

Я жил через два дома от неё. Наверняка она только поэтому позвонила именно мне тот день. А вовсе не потому что я к тому моменту подкатывал к ней уже полгода, а она благополучно меня отшивала.

Какой миленький мальчик. Всё сделает ради меня. Славный ручной пёсик. Сорвался с места и помчался к ней, стоило только набрать номер.

Уже через пять минут я был у её дома. Готов был встать на задние лапки и просить кусочек заветренной колбаски из сои, консервантов и вторсырья.

Звонок в домофон. Дверь открылась без лишних слов. Минуя лифт, поднялся по лестнице на третий этаж. Двери были открыты. У входа меня никто не ждал.

— Привет? — спросил я на пороге.

Никто не ответил. В такие моменты, — когда не знаешь, чего ждать, — время замедляется. Спустя пару секунд она появилась в коридоре. Её лицо бледное как иней, Отёкшее от слёз.

— О боже, что случилось?

— Пойдём.

За эти полгода надежд и отчаяния, пока я пытался завоевать её сердце, мне удалось побывать в её квартире всего несколько раз. Все несколько раз ещё летом, когда квартира была пуста, и мы могли с ней делать всё, что вздумается. Всё, что вздумается ей.

Она отвела меня в гостиную комнату. Всё как всегда, всё в персиковых тонах: гостиный гарнитур, стеклянный столик, мягкий коврик с узорами в виде мопсов и небольшой диван, на котором лежало лихорадочно дрожащее мокрое тело исхудавшей до костей девушки с соломенными сальными волосами до плеч. На ней не было ничего. Только серые истёртые трусы. Руки и ноги исколоты: местами следы от инъекций, местами кровоточащие ранки, местами гнойники, местами просто не зажившие дырки.

Лена вложила в мою руку шприц, пока я в шоке смотрел на живой труп. Она прижалась к стене, сползла на пол и в истерике заревела.

Вот этот момент. Когда мгновение отражается в нашем сердце вечностью. Время замедляется, а весь мир словно затаился. Мозг охватывает судорога.

Я может так и стоял бы в оцепенении, если бы она сквозь слёзы не сказала:

— Обычно она сама себе ставила… Но ей стало плохо. Я смогла только наполнить шприц. Но поставить духу не хватило.

Если она не рассказала бы сама, вряд ли я стал бы спрашивать сам. Также, как не стал спрашивать, кто эта девушка на диване.

— Что с ней? — спросил я.

— Она болеет. Сильно болеет.

— Это я понял. Что здесь? — спросил я, показывая шприц.

— Не знаю. Ей прописали.

— Прописали?

— Да.

— Точно прописали?

— Да! Я знаю только дозу, которую она обычно колола.

Я недовольно покачал головой. Подошёл к телу. Глубоко вздохнул, в надежде набраться смелости. И ввёл инъекцию. После чего сел на пол возле Лены, а шприц откинул в сторону. Мы молча сидели и томились в ожидании хоть какой-либо реакции.

— Почему ты не вызвала скорую? — спросил я.

— Не знаю, — молчание, — испугалась.

— А если эта штука не поможет?

— Должна.

— Ты же сама сказала, что она сама вкалывала себе…

— Она должна помочь!

— …Значит, вводила эту дозу тогда, когда в состоянии была. А сейчас она явно не в состоянии…

— Прекрати!

— …Ты уверена, что тут нужная доза? И что вообще в данном случае стоило вводить именно это?

— Что ты делаешь? Зачем ты это делаешь? Оставь меня в покое!

— Ты серьёзно? Решила истерику устроить? Да я помочь тебе пытаюсь!

— Чем помочь? Тем, что лишь сильнее пугаешь меня? Что по-твоему мне нужно было делать?

— Скорую надо было вызывать.

— Ну так давай вызовем.

Я промолчал.

— Вызови, пожалуйста, — попросила она.

— А сама что?

— Боюсь.

— И что мы им скажем? Что-то вкололи ей, а что не знаем?

— Прекрати мучить меня. Скажи, что делать.

— Ладно, давай позвоним. Но я не знаю, сколько они будут добираться. Может, проще будет просто донести её, не знаю, до травмпункта?

— И как мы это сделаем?

Судорога всё сильнее сводила мозг.