Егор Мичурин – «Команды». Увлекательные истории о клубах и сборных, заставивших говорить о себе весь мир (страница 32)

В течение двух дней, которые длилась бесконечная «Хрустальная ночь», погиб 91 еврей, еще 33 000 были заключены в концентрационные лагеря. Среди этих последних был и Курт Ландауэр, узник Дахау под номером 20009, которому грозила неминуемая смерть. Злобная ирония судьбы: кровь, которую еврей пролил 24 года назад, сражаясь за Германию, не даст Германии убить еврея в Дахау. Благодаря наградам, которые он получил во время Первой мировой войны, Курт был освобожден из лагеря через 33 дня, напуганный, истощенный, но живой. Будь он схвачен годом позже, не помогли бы и награды. Ландауэр спасся, но потерял в концлагерях трех братьев, а сестра Габриэль была депортирована в Польшу, где пропала без вести.

Благодаря своим связям Курт сбежал в Швейцарию и поселился в Цюрихе. Через пару лет полностью очищенная от евреев «Бавария» прибудет в страну часов и шоколада, чтобы сыграть товарищеский матч с местной сборной. Перед поездкой гестапо строго проинструктировало футболистов, наказав им воздержаться от контактов с местными жителями, особенно с евреями и коммунистами. Но власть Германии не распространялась на проживающих в Швейцарии евреев, так что Ландауэр спокойно пришел на матч своей бывшей команды. Здесь и произошел один из самых смелых актов открытого сопротивления футбольного клуба нацистскому режиму. Игроки «Баварии» выстроились в шеренгу перед трибуной, где сидел их бывший президент, и аплодисментами и выкриками приветствовали Ландауэра, до слез растроганного подобным проявлением их чувств. Впоследствии гестапо пообещало, что подобная выходка не останется без последствий, однако никакого наказания для игроков не последовало. Возможно, именно этот случай укрепил решимость Курта вернуться в Германию, как только для этого представится возможность. 

Через два года после окончания войны Ландауэр действительно приехал в Мюнхен, где уже в третий раз был назначен президентом «Баварии», установив до сих пор не побитый рекорд клуба по продолжительности пребывания на этом посту. Курт отказывался обсуждать прошлое и давать оценки всему произошедшему в стране. Вместо этого он настаивал на важности полноценного возвращения футбола в Германию, которую постепенно вновь начнут уважать как цивилизованное государство. Ландауэр опять изящно лавировал в бурном финансовом море страны, страдающей от послевоенной разрухи. Его клуб уверенно стоял на ногах в экономическом плане, но интриги в структуре «Баварии» привели к тому, что Курта в 1951-м не переизбрали на пост президента, по сути, отправив на непрошеную пенсию.

Без умелого и чуткого руководства Ландауэра, который всегда каким-то чудом удерживал свою команду на плаву, мюнхенцы быстро обросли долгами, пережили релегацию и банкротство, чтобы вернуться в новообразованную Бундеслигу и семимильными шагами отправиться к своему расцвету в 1965–1977 годах.

Все последующие годы «Бавария», как и многие другие немецкие организации и учреждения, тщательно вычищала собственную историю в период нацизма, избегая терминов «еврей» и «еврейский» в официальных отчетах и документах и заменяя их на «неариец», «неарийский». Пресс-релизы и исторические очерки изобиловали такими эвфемизмами, как «политические события 1933–1945 годов», а во внутренних методичках клуба настоятельно рекомендовалось не упоминать об еврейских корнях клуба во избежание «возможных негативных реакций». Имя Курта Ландауэра сознательно использовали как можно реже.

Но после объединения двух Германий и по мере рассекречивания исторических архивов все больше журналистов стали интересоваться этим периодом футбольной истории страны. Стыд и нежелание ворошить прошлое вытеснялись чувством долга и простым любопытством. Фанатская группировка «Баварии» под названием «Шикерия» вместе с легендой клуба Карлом-Хайнцем Румменигге стала инициатором углубленных поисков любой информации об «отце современной «Баварии», человеке, который никогда не терял любовь к своей команде, несмотря на то что потерял все остальное.

Смерть Ландауэра в 1961 году в возрасте 77 лет стала почти незамеченным событием для клуба, которому он отдал полвека. Но в последнее десятилетие мюнхенцы встали на путь исправления собственных ошибок. В 2009 году была проведена поминальная служба в ознаменование 125-й годовщины со дня рождения Курта Ландауэра, а еврейский любительский клуб «ТСВ Маккаби Мюнхен» получил солидную дотацию на строительство стадиона имени президента «Баварии». Дорога, ведущая к «Альянц Арене», также носит имя Ландауэра, а под одной из трибун открыт музей, посвященный еврейскому прошлому «красных». Болельщики «Баварии» с удовольствием используют фото Курта на своих баннерах. Наконец, в 2013-м Курту Ландауэру было присвоено звание почетного президента клуба. 

Что ж, круг замкнулся, и пусть поиск истины через чужое страдание никогда не был легким занятием, но он дает нам необходимые уроки, которые можно извлечь из беззаветной любви, преданности и стойкости, даже если это всего лишь очередная седая история о футбольном клубе и его президенте. Впрочем, в наше неспокойное время, когда выпуски новостей все чаще начинают напоминать об одном из самых черных периодов за все существование человечества, наверное, именно такие истории учат нас не повторять ошибок ушедших поколений.

Югославия 90-х – великая сборная, которой не было

В 1991 ГОДУ МОЩНАЯ «ЦРВЕНА ЗВЕЗДА» ДЕЯНА Савичевича (Черногория), Синиши Михайловича (Сербия), Роберта Просинечки (Хорватия) и Дарко Панчева (Македония) завоевала Кубок европейских чемпионов, победив амбициозный «Марсель» с Папеном, Абеди Пеле и Крисом Уоддлом. В последние годы балканский футбол пережил подобный успех лишь летом 2018-го, когда Хорватия дошла до финала чемпионата мира. Но два десятилетия назад игра шла на фоне конфликта, который уже не могли сдерживать ни призрачные идеологические объятия коммунизма, ни попытки мирного урегулирования многовековых этнических и религиозных разногласий. С кипящего котла, в который превратилась Югославия после смерти Иосипа Броз Тито в 1980-м, сорвало крышку, и начались так называемые югославские войны – обобщенный и, по сути, не слишком верный термин, которым привыкли называть все многочисленные конфликты, разгоравшиеся на Балканах в 90-е и начале 2000-х. 

При жизни Тито любые проявления национализма безжалостно подавлялись коммунистическим режимом. В результате все нации под общим названием «Югославия» были объединены политикой «братства и единства». Пожалуй, беспрецедентный в истории человечества случай, когда настолько враждебные народы с множеством взаимных претензий и кровавыми многолетними распрями относительно мирно сосуществовали чуть ли не полвека. Какие-то недопонимания между народами СССР могли показаться цветочками на фоне страстей, испокон веков бушевавших на Балканах. Со смертью Тито клей, державший вместе югославские нации, исчез.

В конце 80-х председатель президиума ЦК Союза коммунистов Сербии Слободан Милошевич был отправлен в Косово, чтобы попытаться погасить спор между сербами и этническими албанцами. Во время переговоров с местными лидерами на улице у здания, где шло заседание, началась драка, в которую вмешалась полиция, и заметно нервничавший Слободан, не желая терять лицо, отправился поговорить с толпой. Находившиеся на улице сербы пожаловались Милошевичу, что они были избиты югославской полицией – хотя впоследствии стало ясно, что именно они были зачинщиками конфликта, – на что дальновидный политик сказал: «Я обещаю вам, что никто больше не будет вас избивать». Этот случай, как и многие подобные ему, создали Милошевичу ауру народного героя и заступника, а также фактически узаконили проявления сербского национализма. В 1989-м политик стал президентом Сербии и самым влиятельным человеком в Югославии.

Тем временем в Хорватии, где националистические силы были едва ли не активней, чем у сербов, также началось мощное движение за независимость. В 1990-м, во время парламентских выборов президента, на этой должности оказался известный диссидент, лидер партии Хорватское демократическое содружество Франьо Туджман. Это назначение стало негласным объявлением войны Сербии, поскольку новоизбранный глава государства публично заявлял о «тысячелетнем стремлении хорватского народа к доминированию», оправдывая зверства местных нацистов во время Второй мировой войны, а также в десятки раз занижал количество сербов и евреев, погибших от рук усташей в хорватских лагерях смерти. В 1991-м началась война за независимость Хорватии, в том же году десятидневную войну пережила Словения, попытавшаяся выйти из состава Югославии. Премьер-министр теряющей свои территории страны Анте Маркович приказал войскам взять под контроль все основные здания в Любляне, но через десять дней боевых действий словенцы вступили в переговоры с Белградом и вскоре окончательно отделились от остальной страны.

В ходе Хорватской войны за независимость не выдержала напряжения вечная этническая неприязнь в Боснии и Герцеговине, так что вскоре боснийские хорваты, боснийские сербы и сами боснийцы уже воевали друг с другом. Каждая из сторон будто старалась опередить другую в жестокости, циничности и варварстве, причем бо́льшая часть ужасающих военных преступлений совершалась именно на территории Боснии. К 1995 году, когда конфликты перешли в завершающую стадию, сама идея о том, что каких-то несколько лет назад эти залитые кровью земли были единой страной, могла показаться абсурдной. В декабре 1995-го было подписано Дейтонское соглашение, положившее конец гражданской войне. «Югославские войны» и их последствия привели к появлению Сербии, Черногории, Хорватии, Словении, Косово, Северной Македонии и Боснии и Герцеговины – независимых государств, до сих пор залечивающих раны от кровавых конфликтов.