Егор Мичурин – «Команды». Увлекательные истории о клубах и сборных, заставивших говорить о себе весь мир (страница 31)

Курт Ландауэр, родившийся в еврейской торговой семье летом 1884-го, всегда интересовался футболом. Увлечение переросло в страсть, и уже в 17 лет Курт присоединился к только что основанной мюнхенской «Баварии». Но столь некошерное, по мнению строгого отца семейства, времяпрепровождение быстро закончилось. Курта отправили в Лозанну, где он, к радости всех родственников, стал банкиром. Через несколько лет когда-то скромный еврейский юноша, которому наскучили бесконечные финансовые отчеты, взбунтовался и в ультимативной форме потребовал своего возвращения в Мюнхен. Азарт и волнение, которые Курт испытывал, соприкасаясь с миром футбола, уравновесились деловым опытом, приобретенным им за годы, проведенные в Швейцарии. Ландауэр постоянно укреплял и развивал свои связи в футбольном мире Мюнхена, заводя дружбу с множеством людей, которые впоследствии могли бы ему пригодиться.

Близился 1913 год, а с ним и выборы президента «Баварии». Курт понимал, что клубу пора выходить на новый уровень, и это было вполне возможно с должным экономическим образованием и нужными связями. Недолго думая, Ландауэр выставил свою кандидатуру и, неожиданно для многих, выиграл. В свои 29 лет новоиспеченный президент мюнхенского клуба стремился воплотить в жизнь идеи, которые были как минимум беспрецедентными для Германии тех лет. Но Ландауэр не успел воплотить в жизнь и десятой части собственных планов. Пуля, выпущенная из «браунинга» модели FN Model 1910, пробила шею эрцгерцога и наследника Австро-Венгерской империи, развязав войну, какой еще не знало человечество.

Курту, как и сотням тысяч его соотечественников, в ближайшие четыре года предстояло находиться среди крови, смертей, разрушений и ужасов, которые нанесут необратимый коллективный вред мироощущению немцев. Более двух миллионов немецких солдат погибло на фронтах Первой мировой, но Ландауэр остался в живых и сразу после окончания боевых действий вернулся в Мюнхен, чтобы продолжить свою работу с «Баварией». Он приложил все усилия, чтобы выиграть Южный чемпионат Германии, и наложил вето на требование остальных членов руководства клуба о скорейшей постройке нового стадиона. Вместо этого Курт вкладывал все свободные средства в футболистов и в развитие молодежной системы мюнхенцев. Для того времени идея о воспевании клубных идеалов и развитии структуры дочерних команд клуба была уникальной, но она быстро принесла свои плоды.

Еще одним прогрессивным нововведением Ландауэра стал отказ от подражания английскому стилю игры – грубоватому и нарочито небрежному, в пользу артистичной и жизнерадостной игры венгров и австрийцев, лучшими представителями которых в то время были игроки с еврейскими корнями. Наконец, президент «Баварии» был уверен, что футбол должен стать работой, за которую можно и нужно платить деньги, для чего требуется перевести игру с любительско-дилетантского уровня на профессиональный.

В 1926-м мюнхенцы завоевали свое первое чемпионство в Южной Германии, подтвердив титул через два года. Мудрая финансовая политика Ландауэра позволила клубу удержаться на плаву даже во время экономической депрессии и страшного кризиса, в ходе которого немецкие марки обесценились настолько, что купюрами оклеивали стены – и это было дешевле, чем покупать обои. На рубеже 20—30-х годов еврейское влияние в «Баварии» возросло еще больше, поскольку на пост главного тренера был назначен австровенгр еврейского происхождения Рихард Кон (Домби). Мюнхенцы были, наконец, готовы бросить вызов тогдашним гигантам немецкого футбола: «Нюрнбергу» и «Шальке». В 1932-м «Бавария» стала чемпионом Германии, обыграв франкфуртский «Айнтрахт» со счетом 2:0.

Курт Ландауэр мог по праву почивать на лаврах. Все его передовые идеи, нетрадиционные методы управления и диковинные нововведения оправдали себя с лихвой. «Бавария», его детище и гордость, стала сильнейшей командой страны, и казалось, ее ждут долгие годы тотального превосходства и процветания. Радость побед, впрочем, продлилась недолго. 

Коллапс немецкой экономики, горечь поражения в Первой мировой войне и отчаянное желание самоутвердиться в собственном превосходстве стали мощными рычагами воздействия на дисциплинированный немецкий народ. Этим умело воспользовалась Национал-социалистическая партия, за считаные годы проделавшая путь от мюнхенской пивной до рейхстага. Нацисты во главе с Гитлером станут использовать свою ультраправую идеологию в попытке повлиять на все элементы жизни Германии. Ни одна отрасль науки, культуры, искусства и спорта не была обойдена пристальным вниманием нового правительства. В стране воцарилась эпоха пропаганды, когда ежедневно и ежечасно в головы простых немцев вдалбливалась простая и страшная максима: Германия – для немцев.

Политика плотно переплелась со всеми сферами жизни, в том числе и со спортом. Гитлер, как и Муссолини, прекрасно понимал, что футбол может служить ярким примером превосходства арийской расы, чистота которой преподносилась как естественная и единственно важная добродетель. Таким образом, нацисты рассматривали простое присутствие евреев в спорте (искусстве, науке и т. п.) как инфекцию, которую срочно нужно было удалить.

2 июня 1933 года министр образования и культуры Бернгард Руст объявил, что все евреи и марксисты должны быть изгнаны из своих клубов и спортивных организаций. Пытаясь приспособиться к этой новой реальности, некоторые из крупнейших футбольных клубов Германии – и даже сам DFB – с энтузиазмом принялись продвигать новый указ Руста задолго до его официального оглашения. Далеко не все были готовы вставать в оппозицию к действующей власти, стремительно завоевывавшей все новых сторонников в самых разных слоях немецкого общества. Мюнхенская «Бавария» тем не менее отказалась добровольно изгнать евреев из своих рядов. В клубе считали, что Ландауэр и Кон – отцы успеха команды, а не препятствия на пути к футбольным вершинам. Тем не менее президент мюнхенцев прекрасно понимал, что подобный акт неповиновения – всего лишь временная мера, которая в любом случае закончится капитуляцией.

22 марта 1933 года нацисты открыли свой первый концентрационный лагерь, известный под именем Дахау из-за его близости к городку, расположенному всего в 16 километрах к северо-западу от Мюнхена. В тот же день Ландауэр добровольно ушел в отставку с поста президента «Баварии», несмотря на активное противодействие со стороны клуба. Вскоре команду покинул и Рихард Кон, отправившийся в Испанию, чтобы возглавить «Барселону». Мюнхенская «Бавария», подвергшаяся нападкам в СМИ как «юденклуб», испытала на себе все прелести государственного остракизма, пока не уступила, избавившись от всех лиц еврейской национальности, которых в клубе действительно было довольно много.

Курт Ландауэр стал главой одного из департаментов в издательстве «Кнор & Хирт», но нацисты добрались и до литературы. Тогда бывший президент «Баварии» устроился на черную работу в принадлежавшей евреям прачечной, продолжая консультировать своего преемника и соратника Зигфрида Германа, которого руководство клуба номинально выдвинуло на пост управляющего. Герман выполнял лишь представительские функции, по нескольку раз на дню заглядывая на задний двор прачечной Розы Клаубер, где Ландауэр продолжал заниматься делами клуба, обложившись корзинами с бельем. На всех ключевых постах в «Баварии» пребывали люди, не состоявшие в Национал-социалистической партии, что позволяло Курту по-прежнему помогать своему клубу без опаски быть разоблаченным.

Мюнхенцы несколько лет продолжали свое пассивное сопротивление действующей власти, причем делали это самыми разными способами. Так, вингер Вильгельм Зиметсрайтер с удовольствием сфотографировался с темнокожим атлетом Джесси Оуэнсом, который посрамил нацистскую расовую теорию тем, что посмел выиграть четыре золотые медали на Берлинской Олимпиаде. Защитник Зигмунд Харингер едва избежал тюрьмы за то, что подговорил детей опустить нацистский флаг во время парада детского театра, а капитан «Баварии» Конни Хайдкамп и его жена спрятали все кубки, завоеванные клубом, когда другие команды с удовольствием откликнулись на призыв Германа Геринга пожертвовать ценный металл на военные нужды. Подобные выходки все еще могли сойти за безобидные шалости, но с каждым годом режим становился все суровей, ограничения все жестче, а идеология все беспощадней.

Наконец, два холодных дня 1938 года поставили точку в заигрываниях с нацистской действительностью. Режим четко дал понять всему миру, что ждет всех, кто оказывается вне режима. Мир посмотрел и равнодушно отвернулся. 

Безмятежное ночное спокойствие улиц и переулков немецких городов было нарушено грохотом сапог. «Люгеры» демонстративно были оставлены дома, руки эсэсовцев, украшенные повязками со свастикой, были заняты камнями и горящими факелами. В сопровождении орд «сочувствующих» отборные отряды СС рассредоточились по еврейским кварталам и слаженно начали крушить, ломать, жечь и бить в лучших традициях погромов в местечках черты оседлости 30–40-летней давности, превзойдя, впрочем, своих предшественников за счет организованности и массовости. Оргия уничтожения завершилась разрушением 200 синагог, осквернением кладбищ, разграблением 7000 магазинов и 29 универмагов. Когда первые бледные лучи подслеповатого ноябрьского солнца проникли сквозь тяжелые облака, они тщетно искали целое изображение звезды Давида на улицах немецких городов.