Егор Конюшенко – Топи Болотного Царя (страница 10)

Она выключила камеру и долго сидела в темноте, глядя на закрытые ставни. За окном снова кто-то ходил. Шлёп-шлёп-шлёп. Но теперь Арина не боялась. Она знала: это не угроза. Это напоминание. О том, что она здесь не случайно. И что её долг — рассказать эту историю до конца. Даже если конец окажется там, куда не ступала нога человека. Там, где кончается земля и начинается царство воды, мха и памяти.

Глава 6. Голос из ниоткуда

Возвращение в гостевой дом далось Арине тяжелее, чем путь на болото. Не физически — физически она почти не устала, адреналин всё ещё гулял в крови, заставляя сердце биться чаще, а мысли скакать, как растревоженные белки. Тяжесть была иной — ментальной, вязкой, словно она несла на плечах не рюкзак с камерой, а весь тот груз чужих страхов, суеверий и недосказанностей, который слоями осел на кромке Мшистого болота за эти несколько часов.

Она шла по Советской улице одна. Люба осталась у болота — помогать Степанычу оцеплять место происшествия. Хотя какое там оцепление — натянули старую, рыжую верёвку между двух берёз, вот и всё. Антон исчез сразу после того, как отдал записку Степанычу, — растворился в толпе, словно его и не было. Арина даже не успела спросить его, куда он положил тот листок, выхваченный из её рук, и что именно он прочитал в нём такого, что заставило его побледнеть и замолчать.

Город снова вымер. Улицы были пусты, ставни закрыты, из труб не шёл дым — люди попрятались по домам, переваривая утреннее зрелище. Только ветер гулял по переулкам, поднимал с земли мокрые листья, шуршал обрывками старой бумаги, словно перебирал чьи-то позабытые письмена. Арина шла, глядя под ноги, чтобы не поскользнуться на раскисшей глине, и чувствовала, как в кармане куртки лежит та самая дохлая лягушка с узлом на лапе. Она не выбросила её, сама не зная почему. Может быть, как напоминание. А может, как трофей.

В «Фазенде» было тихо и сумрачно. Арина сняла грязные ботинки у порога, прошла в свою комнату, бросила рюкзак на кровать и села на край, обхватив голову руками. Ей нужно было работать. Материал, отснятый сегодня, был бесценен: ботинки на кочке, толпа, Крапива, Антон, записка. Всё это просилось на экран, требовало осмысления, превращения в историю. Но в доме не было электричества, а заряд батареи камеры стремительно таял. Ноутбук она предусмотрительно не брала — слишком тяжело, да и какой смысл, если интернета всё равно нет? Теперь она жалела об этом.

Она достала камеру, включила, проверила оставшийся заряд — 37%. Хватит на час съёмки, может, чуть больше, если отключить стабилизацию. Но как потом зарядить? Розетки в доме не работали, генератора не было. Оставалось надеяться на пауэрбанк, который лежал в рюкзаке и мог дать камере ещё пару часов жизни. Но это — потом. Сначала — главное.

Арина подошла к окну, попыталась открыть ставни — безуспешно. Тогда она вышла на кухню, где окно было без ставен, и выглянула на улицу. Двор был пуст, только рябина роняла на землю чёрные, сморщенные ягоды. За забором, метрах в двадцати, начинался лес — тёмный, мокрый, с низко нависшими ветвями елей. Идеальный фон. Мрачный, атмосферный, без лишних деталей. Только лес, туман и она.

Арина вернулась в комнату, надела куртку, застегнула до горла, натянула капюшон. Потом взяла камеру, проверила объектив (хорошо, что взяла светосильный — в сумерках выручит), пристегнула петлю к запястью и вышла во двор.

Холодный воздух сразу пробрался под куртку, заставил поёжиться. Арина обошла дом, нашла место, где забор был пониже, и перелезла через него, стараясь не зацепиться штанами за ржавую проволоку. За забором начиналась узкая тропа, уходящая в ельник. Она прошла по ней метров пятьдесят, пока не нашла подходящую полянку — небольшую, окружённую старыми, замшелыми елями, с поваленным стволом, на который можно было поставить камеру. Земля здесь была устлана толстым слоем хвои, мягкой и пружинящей под ногами. Туман висел между стволами, как занавес, делая перспективу бесконечной и зыбкой.

Арина установила камеру на поваленный ствол, направила объектив на себя, проверила кадр. В видоискателе она выглядела именно так, как хотела: одинокая фигура в тёмной куртке на фоне угрюмого, уходящего в никуда леса. Она нажала кнопку записи, и красный огонёк загорелся.

— Привет, мои северные странники, — начала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно и загадочно, как в лучших её выпусках. — Сегодня я в месте, которого нет на картах. В прямом смысле. Топь-Озёрск. Город, где люди закрывают ставни не от солнца, а от того, что приходит из болота.

Она сделала паузу, давая зрителю прочувствовать атмосферу. Потом продолжила, медленно прохаживаясь перед камерой:

— Вчера я приехала сюда по приглашению одной местной жительницы, которая обещала показать мне настоящий ужас. И она не соврала. Сегодня утром на Мшистом болоте, в двадцати метрах от берега, на кочке были найдены ботинки пропавшего месяц назад мэра этого города — Ефима Бортко. Они стояли аккуратно, носочками к лесу, и были набиты старыми советскими деньгами. А внутри лежала записка. Я держала её в руках.

Арина достала из кармана телефон, на который сфотографировала записку, пока Антон держал её в руках (она успела сделать снимок в тот короткий миг, когда он развернул листок). Поднесла экран к объективу камеры, чтобы зрители могли прочитать текст. Конечно, качество будет не очень, но разобрать слова можно.

— «Верни детям то, что отнял. Или болото возьмёт своё само. Срок вышел вчера. Ты не вернул. Теперь плати по счёту. Отец Жени Ветлугиной». Это послание, написанное много лет назад человеком, которого Бортко когда-то разорил и довёл до гибели. Послание, которое каким-то образом оказалось в ботинке мэра сегодня. Совпадение? Месть? Или нечто иное?

Она выключила камеру, перевела дух. Первый дубль вышел неплохим, но не хватало главного — её собственной концепции, того, ради чего зрители «ARINA MORS» и любили её канал. Она называла это «разбором легенды». Арина снова включила запись и заговорила, на этот раз более свободно, импровизируя:

— Местные жители верят, что на болоте обитает нечто, кого они называют Болотным Царём. Не дух, не бес, а, как мне объяснила местная травница Крапива, — «память земли». Своего рода природный арбитр, который следит за балансом. Если кто-то берёт больше положенного — землю, деньги, чужую жизнь — болото забирает долг. И вот что интересно: в Топь-Озёрске за последние полвека бесследно исчезли двенадцать человек. Все они, по слухам, были замешаны в тёмных делах — взятки, махинации с землёй, воровство. И каждый раз на болоте находили их обувь, набитую деньгами или личными вещами жертв. Я начинаю думать, что это не просто суеверие. Это — система. Назовём её «болотный краудсорсинг». Механизм, с помощью которого коллективная память и чувство справедливости, подавленные в реальной жизни, находят выход в виде легенды. Легенды, которая вдруг начинает действовать.

Она снова выключила камеру. Термин «болотный краудсорсинг» пришёл ей в голову спонтанно, но звучало хорошо — современно, с претензией на аналитику, и в то же время загадочно. Подписчики такое любят. Она сделала ещё несколько дублей: крупный план ботинок, панораму леса, свои руки, держащие дохлую лягушку с узлом. Потом села на поваленный ствол, перемотала отснятое на маленьком экранчике камеры. Вроде нормально. Мрачно, сыро, тревожно. Как она любила.

Когда она вернулась в дом, Люба уже была на кухне. Хозяйка сидела за столом, чистила картошку и вполголоса ругала то ли погоду, то ли жизнь, то ли всё сразу. Увидев Арину с камерой, она хмыкнула:

— Ну что, наснимала свои ужастики? Теперь будешь по интернету показывать, как мы тут гниём?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.