Егор Конюшенко – Хроники Расколотого Трона (страница 27)

Она остановилась у ворот, прислонилась спиной к холодному камню и, подняв голову к небу, прошептала: «Я готова. Я готова к концу. Я готова к началу. Я готова к тому, чтобы найти свой путь. Даже если этот путь приведёт меня в никуда». Она закрыла глаза и позволила себе на мгновение представить будущее. Она представила, как завтра они войдут в Чащу. Как она будет вести его через тёмный лес. Как будет защищать его от Тёмных Эльфов. Как будет делать всё, чтобы он выжил. И как, когда всё закончится, она наконец позволит себе уйти.

Она открыла глаза и посмотрела на звёзды. Они всё так же светили, холодные и далёкие, но теперь в их свете она видела не конец, а начало. Не смерть, а свободу. Не пустоту, а надежду.

— Я готова, — сказала она, и голос её был твёрдым, как у человека, который знает, что делает. — Я готова к своему последнему пути.

Она улыбнулась — в последний раз. И в этой улыбке, тёплой и живой, было всё, что она искала все эти годы. Покой. Принятие. Свобода. Она повернулась к воротам и, глядя на них, прошептала: «Завтра. Завтра я встречу свою судьбу. И я встречу её с улыбкой». Она осталась стоять у ворот, глядя на звёзды, и ждала рассвета. Ждала своего последнего пути. Ждала своей последней свободы. Ждала того, что ждало её впереди. Смерть. Или, может быть, жизнь. Но что бы это ни было — она была готова. Она была готова к концу. Она была готова к началу. Она была готова к тому, чтобы наконец-то найти свой баланс. И она встретила его с улыбкой.

Часть II. Глава 13. Сделка в сумерках

В лавке пахло пылью, старым воском и чем-то ещё — едва уловимым, сладковатым, как сушёные лепестки эльфийской розы, которые Арден Рив безуспешно пытался продать уже третий месяц. Он сидел за прилавком, подперев щёку ладонью, и в тридцать седьмой раз перечитывал пожелтевший пергамент с заклинанием малого света — тем самым, что не сработало у него ни разу за десять лет попыток, но которое он упрямо хранил, словно веру в чудо, способное переломить судьбу.

Колокольчик над дверью звякнул. Арден поднял глаза — и тут же выпрямился, машинально одёрнув засаленный рукав. На пороге стоял человек, которого в Белогорье назвали бы «господин» с первого взгляда и без лишних вопросов. Высокий, сухой, словно вырезанный из старого дерева, он был закутан в дорожный плащ тёмно-синего сукна, расшитого по краю серебряной нитью — такая работа стоила больше, чем вся лавка со всем её содержимым. Капюшон скрывал верхнюю половину лица, оставляя видимым лишь острый, чисто выбритый подбородок и тонкие губы, сложенные в выражение вежливого, но холодного превосходства. В левой руке незнакомец держал посох с навершием в виде змеи, кусающей собственный хвост, и от посоха исходило слабое, но безошибочное магическое свечение, которое Арден — хоть сам и не владел даром — распознал мгновенно, как распознаёт запах еды голодный.

— Лавка «Редкости Рива»? — голос незнакомца был сух и тих, но каждое слово падало отчётливо, словно камешки в колодец.

— Она самая, — Арден поднялся, поправляя очки. — Чем могу служить господину? У нас есть редкие свитки из-за гор, амулеты на удачу, подлинные, с сертификатом от гильдии магов, и, кхм, заспиртованный глаз василиска, правда, слегка мутноватый, но для коллекции

— Мне не нужны безделушки, — перебил незнакомец и, шагнув к прилавку, откинул капюшон. Лицо его оказалось старше, чем предполагал Арден: глубокие складки у рта, седые брови, нависающие над глазами цвета ржавого железа, длинный шрам через левую скулу, теряющийся где-то под воротником. Глаза смотрели оценивающе, без враждебности, но и без тени тепла. — Меня зовут Даргот. Я маг, и у меня есть дело, требующее человека определённого сорта. Человека, — он сделал лёгкую паузу, — который не задаёт лишних вопросов и умеет держать язык за зубами. Ваше имя мне назвали в гильдии купцов. Арден Рив, держатель лавки, не маг, не воин, не авантюрист. Обычный торговец.

— Звучит как начало оскорбления, — пробормотал Арден, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Констатация факта, — уголок губ Даргота едва заметно дёрнулся. — Но именно обычный торговец мне и нужен. Никто не обратит внимания на скромного лавочника, везущего товар через лес.

Арден моргнул. Через лес. В этих краях «через лес» означало только одно.

— Вы говорите о Сумеречной Чаще? — его голос предательски дрогнул.

— Именно.

— Но это это же верная смерть, господин Даргот. Тёмные Эльфы. Никто не ходит через Чащу. Караваны делают крюк в три недели, лишь бы обойти её стороной. Если у вас товар, я могу организовать доставку северным трактом, через перевал, это займёт больше времени, но

— Товар должен пройти через Чащу, — Даргот произнёс это так ровно, что любые возражения застревали в горле. — И он должен быть доставлен быстро. Очень быстро. В замок Вранн.

Замок Вранн. Арден слышал это название. Старая пограничная крепость, заброшенная и овеянная дурной славой ещё до его рождения. Там никто не жил. Там, по слухам, даже птицы не пели.

Даргот тем временем извлёк из складок плаща небольшой мешочек и поставил его на прилавок. Мешочек приземлился с глухим, металлическим стуком, который невозможно спутать ни с чем на свете.

— Здесь задаток. Пятьдесят золотых корон. Белогорской чеканки, полновесные. По завершении доставки вы получите ещё сто пятьдесят.

У Ардена пересохло во рту. Двести корон — втрое больше всей его годовой выручки, вместе с долгами, с закладной за лавку, вместе с теми проклятыми кредиторами, которые уже начинали присылать вежливые, но угрожающие записки. Это свобода. Это возможность расплатиться и, может быть, даже нанять настоящего учителя магии. Или хотя бы купить нормальные свитки, а не те огрызки, что он перебирал годами.

— Что за товар? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я должен знать, что везу. Хотя бы в общих чертах.

Даргот снова полез в плащ и извлёк на свет массивный ящик из тёмного дерева, окованный железом и залитый по краям толстым слоем сургуча с оттиском печати — змея, кусающая хвост, тот же символ, что и на посохе. Ящик был размером с голову человека и, судя по тому, как напряглись руки мага, весил изрядно. Арден машинально протянул ладонь, чтобы коснуться крышки, но Даргот отодвинул ящик на полфута.

— Содержимое вас не касается. Печати не вскрывать. Если печати будут нарушены, вы не получите ничего — ни оставшейся платы, ни моего покровительства. Только мой гнев. Надеюсь, это ясно?

— Ясно, — выдавил Арден, отдёргивая руку. От ящика исходило странное тепло — не обжигающее, а глубинное, словно внутри древесины тлел уголь, заваленный золой.

— Доставите ящик в замок Вранн. Там вас встретят. Передадите груз из рук в руки, получите оплату — и можете забыть обо мне и о Чаще навсегда. Срок — две недели. Не уложитесь — сделка расторгается, задаток остаётся у вас в качестве компенсации, но оставшейся суммы не будет. Всё честно.

Честно. Арден смотрел на ящик. Древесина была тёплой на ощупь, почти горячей, и ему показалось — или нет? — что изнутри доносится едва слышный, низкий гул, словно внутри билось чьё-то сердце. Или ему просто чудилось. Он уже давно привык к тому, что воображение у него работает лучше, чем магический дар.

— Почему я? — спросил он наконец, поднимая взгляд на Даргота. — Почему не нанять профессиональный отряд? Почему не послать кого-то из ваших, из магов?

— Потому что маги, — Даргот чуть наклонился вперёд, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное, мимолётное, как тень крыла за окном, — привлекают внимание. Маги, воины, наёмники — все они светятся в магическом зрении, как факелы в ночи. А вы, господин Рив, не светитесь. Вы — ничто в магическом смысле. Пустое место. Глухой. Именно это и делает вас идеальным курьером. Тёмные Эльфы увидят просто путника, а не угрозу. Если, конечно, вы не будете делать глупостей.

«Ничто в магическом смысле». Самое обидное было в том, что это правда. Арден опустил взгляд на мешочек с золотом. Пятьдесят корон. Он мог прямо сейчас отказаться, вернуть задаток и продолжать жить, перебиваясь продажей пыльных безделушек, пока кредиторы однажды не пришли бы за ним всерьёз. Или он мог взять этот заказ, рискнуть всем и, возможно, наконец-то изменить свою жизнь.

— Мне понадобится напарник, — сказал он тихо. — Охрана. Один я через Чащу не пройду ни при каких условиях.

Даргот кивнул.

— Это ваша забота. Нанимайте кого угодно, но в курс дела не посвящайте — никого. Чем меньше людей знает о грузе, тем выше ваши шансы дойти. И, Рив, — он развернулся к выходу, и полы его плаща взметнулись, как крылья, — если вас поймают, вы меня не знаете. И ящика вы никогда не видели.

Колокольчик звякнул снова. Дверь закрылась. В лавке вновь воцарилась тишина — но теперь она была другой, густой, наполненной присутствием чужого ящика и весом чужого золота.

Арден долго стоял, глядя на залитую сургучом печать, за которой пульсировало что-то живое — или ему это только казалось. Потом он медленно, словно во сне, развязал мешочек и высыпал монеты на прилавок. Золото тускло блестело в свете масляной лампы, и в этом блеске ему почудился отблеск той жизни, которую он всегда хотел, но никогда не решался начать. Он ссыпал монеты обратно, затянул мешочек и спрятал его под половицу за прилавком — туда, где уже лежали засаленные письма кредиторов и старый, ни разу не использованный кинжал. Пальцы на мгновение задержались на холодной стали кинжала, но он отдёрнул руку — не время и не место думать об оружии.