Егор Конюшенко – Хроники Расколотого Трона (страница 24)

Дверь таверны открылась, и в неё вошёл молодой человек. Он был худым, с всклокоченными тёмными волосами и очками, которые то и дело сползали на кончик носа. Одет он был просто — в потёртый плащ, который явно видел лучшие дни. Он оглядывался по сторонам с той особенной, испуганной настороженностью, которая бывает у людей, попавших в незнакомое место и не знающих, чего ожидать. В его руках он держал какой-то свёрток, а за спиной висел старый, потрёпанный меч, который, судя по тому, как он висел, никогда не вынимался из ножен.

Вельда наблюдала за ним. Он явно не был воином, не был наёмником, не был даже охотником. Он был торговцем — она поняла это по тому, как он двигался, по тому, как он держал руки, по тому, как он осматривал таверну, будто искал не врагов, а чего-то более знакомого. Она видела таких много раз. Они приходили с надеждой, с отчаянием, с готовностью заплатить любую цену за то, чтобы кто-то другой сделал за них работу.

Он подошёл к стойке и, немного помедлив, заговорил с хозяином. Она не слышала слов, но видела, как хозяин покачал головой, как он что-то сказал, и как молодой человек, побледнев, отошёл от стойки. Он прошёлся по таверне, заглядывая в лица, и когда его взгляд упал на неё, на её столик в углу, он замер.

Он подошёл к ней, и в его глазах, тёмных и глубоких, она увидела то, что видела слишком много раз. Надежду. И страх.

— Прошу прощения, — сказал он тихо, почти робко. — Вы... вы не знаете, где я могу найти наёмников? Я ищу людей для... для одного задания. Очень опасного. Но я готов платить.

Вельда смотрела на него, чувствуя, как его слова проникают в неё, касаясь тех старых ран, что она носила в себе. Он был испуганным, наивным, неуклюжим. Но в его глазах, в том, как он смотрел на неё, она видела что-то ещё. Упрямство. Упрямство человека, который не сдастся, даже когда всё идёт не так.

— Какое задание? — спросила она ровно, как человек, который просто убивает время.

Он замялся, и в его глазах мелькнула та особенная, нерешительная искра, которая бывает у людей, не знающих, стоит ли доверять незнакомцу.

— Мне нужно доставить груз через Сумеречную Чащу, — сказал он наконец, и голос его дрогнул. — В замок Вранн. Это... это очень срочно. И очень опасно.

Вельда смотрела на него, чувствуя, как внутри начинает шевелиться что-то новое. Не страх. Не сомнение. Просто воспоминание. Она слышала о Сумеречной Чаще. Она знала, что это место, из которого не возвращаются. Она знала, что тот, кто идёт туда, идёт на смерть.

— Ты знаешь, что это за место? — спросила она холоднее. — Ты знаешь, что там живут Тёмные Эльфы? Ты знаешь, что они убивают всех, кто входит в их лес?

— Я знаю, — ответил он без колебаний. — Но у меня нет выбора. Я должен доставить этот груз. Это... это моя последняя надежда.

Она смотрела на него, и в его глазах, в его голосе, в том, как он сжимал свёрток в руках, она увидела то, что не видела ни в ком другом. Отчаяние. Настоящее, глубокое отчаяние человека, который потерял всё и готов рискнуть последним.

— Кто тебя нанял? — спросила она тише.

— Маг, — ответил он, и голос его дрогнул. — Его зовут Даргот. Он сказал, что я — идеальный кандидат для этого задания. Что я не задаю лишних вопросов. Что я не светлюсь в магическом зрении.

Вельда усмехнулась — не горько, не холодно, а просто, как усмехаются люди, которые понимают, что перед ними очередная пешка в чужой игре.

— Он тебя использует, — сказала она ровно. — Ты пешка. Ты идёшь на смерть, чтобы он мог получить то, что хочет.

Он помолчал, и в его глазах она увидела то, что видела слишком часто. Понимание. Он знал, что она права. Но он также знал, что не может отступить.

— Я знаю, — сказал он тихо, почти беззвучно. — Но у меня нет выбора. Если я не сделаю этого, я потеряю всё. Свою лавку. Свою мечту. Всё.

Она сидела, глядя на него, и чувствовала, как внутри теперь разрастается что-то новое. Не страх. Не сомнение. Просто тихое, спокойное знание. Она знала, что возьмётся за это задание. Она знала, что пойдёт с ним. Она знала, что это будет её последняя работа.

— Я возьмусь, — сказала она ровно, хотя внутри всё дрожало. — Я пойду с тобой. Я проведу тебя через Чащу. Но у меня есть условия.

Он смотрел на неё, и в его глазах, широко раскрытых, она увидела удивление и надежду.

— Какие? — спросил он, и голос его дрогнул.

— Первое: в Чаще я командую. Ты делаешь то, что я говорю. Второе: я не беру плату вперёд. Половина после того, как мы войдём в лес. Половина после того, как мы выйдем. Третье: если я скажу «беги» — ты бежишь. Не оглядываешься. Не геройствуешь. Ты понял?

Он кивнул, и в его глазах она увидела что-то, чего не видела ни в ком другом. Благодарность. И готовность.

— Я понял, — сказал он. — Спасибо. Спасибо тебе.

Она поднялась из-за стола, и в её голосе, когда она заговорила, послышалась та же командная нотка, с которой она отдавала приказы в бою.

— Выходим завтра на рассвете. У северных ворот. Жди меня там.

Она повернулась и вышла из таверны в ночь, оставляя его одного за столиком. Она не ушла далеко — просто отошла в тень у входа, где её не было видно, но откуда она могла видеть и слышать всё, что происходило внутри. Старая привычка. Привычка человека, который никогда не уходит, не убедившись, что всё в порядке.

Сквозь мутное стекло окна она видела молодого торговца. Он сидел за тем же столиком, где она оставила его, и его руки, сжимавшие кружку с элем, дрожали. Он был испуган. Наивный, глупый, отчаянный. Именно таким она когда-то была сама. Именно таким она больше не хотела быть.

Трактирщик, грузный мужчина с красным лицом и седыми усами, подошёл к его столику и, наклонившись, что-то сказал. Вельда не слышала слов, но видела, как молодой торговец поднял голову, как его глаза расширились, как он что-то спросил. Трактирщик кивнул, и его губы, даже сквозь стекло, были видны, когда он произнёс имя.

— Серебряная Стрела.

Молодой торговец замер. Его лицо, только что бледное и испуганное, на мгновение осветилось надеждой. Он что-то сказал трактирщику, и тот, покачав головой, указал в сторону двери. Молодой торговец посмотрел туда, где только что сидела Вельда, и его лицо снова побледнело. Он понял, что она ушла. Что она не вернётся. Что он упустил свой шанс.

Вельда стояла в тени, и на её губах появилась усмешка. Та самая, кривая, которую она носила с собой долгие годы. Она видела, как он смотрит на пустой столик, как его плечи опускаются, как он снова становится тем, кем был до встречи с ней, — испуганным, потерянным, отчаявшимся.

— Завтра, — прошептала она тихо, почти беззвучно. — Завтра ты придёшь к северным воротам. И я буду там.

Она знала, что он придёт. Она знала, что он будет ждать её. И она знала, что это будет её последняя работа. Последний раз, когда она возьмёт лук в руки. Последний раз, когда она будет защищать кого-то, кто не может защитить себя. Последний раз, когда она будет Серебряной Стрелой.

Она повернулась и пошла по пустым улицам Белогорья, чувствуя, как ветер касается лица, как её шаги, тихие и уверенные, звучат в ночной тишине. Она не знала, что ждёт её впереди. Она не знала, вернётся ли она живой. Но она знала одно: она сделает всё, чтобы он выжил. Даже если для этого ей придётся умереть.

Она остановилась посреди пустой площади, где фонтан со сколотым носом каменного князя журчал в темноте. Она подняла голову к звёздам, которые светили так же ярко, как и всегда, и прошептала:

— Это будет моя последняя работа. Моя последняя стрела. Моя последняя надежда. Я сделаю это. Я спасу его. И тогда я буду свободна.

Она постояла ещё немного, глядя на звёзды, и в её глазах, серых и холодных, мелькнула искра. Не надежды. Не веры. Просто тихое, спокойное принятие. Принятие того, что она готова. Готова к концу. Готова к началу. Готова к тому, что ждёт её завтра.

Она повернулась и пошла в ночь, оставляя позади площадь, фонтан, город. Она шла, чувствуя, как внутри, там, где была пустота, теперь звучит тихий голос. Не её голос. Голос Силаса. «Ты ищешь баланс. И ты найдёшь его».

— Я найду его, — прошептала она. — Я найду его завтра. Или я умру, пытаясь.

Она шла в темноту, и её шаги, тихие и уверенные, звучали как обещание. Обещание того, что она сделает всё, что должна. Обещание того, что она встретит свою судьбу с открытыми глазами. Обещание того, что завтра, на рассвете, она будет у северных ворот. И она будет готова. Готова к последнему залпу. Готова к последней свободе. Готова ко всему, что ждёт её впереди.

Часть I. Глава 12. Серебро без прошлого

Кожевенная улица встретила Вельду знакомым, едким запахом — смесью дубильных растворов, сырых шкур и той особенной, устойчивой вони, которая въедалась в одежду и оставалась на коже даже после нескольких дней пути. Она стояла у стены красильной мастерской, прислонившись плечом к облупившимся доскам, и ждала. Она знала, что он придёт. Знала, что будет искать её. Знала, что этот момент настанет.

Она не спала всю ночь. Не потому, что боялась — она давно перестала бояться. Не потому, что сомневалась — она давно перестала сомневаться. Просто она знала, что сегодня всё изменится. Сегодня она встретится с ним. Сегодня начнётся её последний путь.

Она увидела его, когда он свернул за угол, — молодого торговца из таверны. Он шёл быстро, но неуверенно, оглядываясь по сторонам, и в его тёмных, испуганных глазах она увидела то же самое, что и вчера. Отчаяние. Надежду. И страх. Тот самый страх, который она носила в себе много лет назад, когда стояла на плацу цитадели и не знала, выживет ли.