Егор Иванов – Честь и Долг (страница 41)

Один из пунктов извещал о назначении штаба из десяти лиц, среди которых основная ячейка — князь Львов, А.И.Гучков, А.Ф.Керенский и А.И.Коновалов.

Воспитанному лорду вдруг захотелось присвистнуть по-простонародному. Встреча с князем Львовым открыла наконец глаза Мильнеру, для чего его повезли в первопрестольную. Москва явно сделалась важным центром буржуазной оппозиции, ибо ее промышленная и финансовая мощь сковывалась самодержавным строем, и московские промышленники, торговцы и финансисты стремились вырвать власть у царя, петроградского чиновничества и дворянства.

Меморандум указывал, что важным фактором успеха является влияние газет на публику, а посему журналистов необходимо подчинить штабу оппозиции, требовать их согласованных действий. Неподчиняющихся заставить молчать, изгоняя с работы… «Ну совершенно британские методы подавления инакомыслящих!» — умилился лорд Мильнер.

Закончив чтение и подняв на собеседника чистые глаза, князь Львов подытожил, что если позицию царя в ближайшие дни не удастся изменить, то есть не удастся «мирным» путем вырвать «ответственное перед народом» министерство, то через три недели произойдет переворот.

Лорд уже слышал этот срок, который называли ему и Бьюкенен, и Хор, и Палеолог. Он даже рекомендовал британскому послу, как деятелю, стоящему под ярким прожектором общественного внимания, отправиться в ближайшие недели в отпуск, чтобы молва не связала его с изменением формы правления в России, а может быть, и со смертью государя и государыни. Уайтхоллу этого не надо. Бьюкенен принял совет и отвечал, что давно хотел немного отдохнуть в Финляндии. Там он будет и вне пределов досягаемости газетчиков, и достаточно рядом, чтобы вовремя прибыть в Петроград, когда начнутся важные события…

Все это промелькнуло в мыслях сэра Альфреда, пока длилась пауза. Князь складывал и прятал в карман свой экземпляр меморандума. Затем беседа возобновилась. Милорду было очень приятно, что она велась на великолепном английском языке, без переводчиков. Он даже подумал о том, что не все британские губернаторы и вице-короли в колониях так превосходно выражают свои мысли с оксфордским произношением. Он и сам не имел таких дорогих учителей и гувернеров, как князь Львов и миллионщик Коновалов, и в Лондоне стеснялся много говорить в высшем свете — там не прощали простонародного произношения. Здесь, в России, он чувствовал себя спокойно. И вдруг «perfect English»[16]!

Он безусловно поддержал все двенадцать пунктов оппозиционной царю программы, обещал господам полную поддержку в Британии и британских служб в России. Теперь он знал, что сделать квинтэссенцией своего будущего отчета Ллойд Джорджу и высоким покровителям из Сити. Настроение улучшилось, и лорда снова обуял аппетит. Коновалов раньше Львова понял, что гость желает закончить беседу. При первой же паузе он встал со своего кресла, и князю Львову оставалось только последовать его примеру.

Милорд гордо проследовал в зал, где был накрыт стол для него и самых достойнейших представителей купеческого сословия Москвы, и отдал там должное сказочной гастрономии. Его ответный тост был крайне лестным для хозяев.

38. Москва, начало февраля 1917 года

Едва узнав о поездке лорда Мильнера в Москву, Александр Иванович Коновалов твердо решил заполучить высокого гостя к себе домой в первопрестольной. Он собирался не только выразить симпатию представителю Великобритании, удивить его своими английскими привычками и стилем дома. Ему нужно было дать понять Мильнеру, что русское купечество возглавляет не кто иной, как он. Именно на него, Коновалова, союзники должны делать ставку.

Гости уже собрались в особняке Коновалова на углу Никитской улицы и Кудринской площади, когда два авто с британскими флажками на радиаторах остановились у подъезда с кованым железным кружевом консолей.

Лорд Мильнер держался сдержанно. Он оказывал честь московским тузам своим приездом. Его сопровождали молодой, но уже поседевший генерал русской армии, личный секретарь Джордж Клерк и генеральный консул Роберт Брюс Локкарт.

Коновалов встретил гостей в прихожей, у лестницы, ведущей в бельэтаж. Его лицо выражало радушие, но отнюдь не подобострастие, какого ожидал лорд Мильнер.

Гостя из Британии и его секретаря с первых шагов поразили богатство и чисто английский уют этого дома, но сэр Альфред не подал и вида. Он поднялся в зал, где ему представили цвет московской буржуазии. И снова он обратил внимание не на людей, мило улыбавшихся ему, а на английский стиль интерьера, на вышколенных рослых слуг, одетых во фраки, панталоны и белые чулки, словно перенесенных из какого-то поместья на Островах. Даже сервировка стола, видная через открытую дверь соседней залы, напомнила ему Лондон.

Все это импонировало лорду, но он не забывал и главной цели своего визита — выяснить истинные настроения российских торговых и промышленных кругов и наладить прочные контакты с самыми могущественными из них. Коновалов явно был в числе первых.

В свою очередь, сэр Альфред представил хозяину дома русского генерала. Коновалову сразу понравился подтянутый моложавый военный, державшийся просто и непринужденно. Сильные и красивые люди всегда привлекали особенное внимание Александра Ивановича.

— Генерал-майор Соколов, — поклонился Алексей.

— Александр Иванович Коновалов, — ответил поклоном хозяин дома. «Что-то я о нем слышал…» — промелькнуло у него при этом в голове. Но сейчас больше всего его занимал Мильнер.

После завтрака хозяин и главный гость удалились в кабинет. Брюс Локкарт и Клерк сделались центром внимания москвичей. Соколов устроился в глубоком кресле в другом конце гостиной. Он многое бы дал за то, чтобы знать, о чем шла речь за закрытыми дверями. Он понимал, что лорд Мильнер принял приглашение Коновалова неспроста. Речь явно шла не о простой коммерции.

Вдруг он почувствовал на себе чей-то взгляд. Оглянувшись, он увидел, что к нему направляется молодой человек. Где-то он встречал его.

— Вы, наверно, меня уже не помните, а я сразу узнал вас. Хотя прошло и немало лет, — произнес молодой человек. Видя недоумение генерала, он представился: — Секретарь господина Коновалова… Неужели не помните вечер у Шумаковых, пение Анастасии Петровны, нашу бурную дискуссию и меня, в то время студента?

Теперь Соколов узнал его. Время изменило Гришу. Это был интересный рослый мужчина, самоуверенный, энергичный. Но как сопоставить взгляды прежнего Гриши и теперешнего секретаря Коновалова? Ироничная улыбка промелькнула на губах Соколова. «Вот так приспосабливаются люди», — подумал он. Чувство неприязни и брезгливости шевельнулось в нем.

— Как здоровье Анастасии Петровны? — осведомился Гриша. — Передайте ей мой поклон.

Если бы Соколов мог знать, какую бурю в душе Гриши вызвало его появление в доме Коновалова. И ревность, и что-то похожее на злорадство. Ведь наверняка этот бравый генерал не знает, что Настя связана с большевиками. «Ты и не представляешь, на каком ты у меня крючке!» — хотелось Грише крикнуть Соколову.

Чем больше он смотрел на Алексея Алексеевича, тем сильнее его охватывало чувство ненависти. Он улыбался гостю, вспоминая спиритический салон у Шумаковых. В груди же у него все клокотало от ненависти. За годы работы у Мануса и Коновалова он научился скрывать свои чувства.

Беседа лорда Мильнера и Коновалова не заняла много времени. По всей вероятности, результаты ее не совсем устроили русского миллионера. Увидя Гришу, болтающегося без дела, он довольно резко велел ему распорядиться подать машину лорду Мильнеру и в то же время весьма благосклонно взглянул в глаза Соколову. Его чем-то притягивал к себе этот человек. Он не знал, что у самого лорда Мильнера были далеко идущие планы относительно этого генерала.

От Гриши не укрылся интерес Коновалова к Соколову, а обращение с ним самим, как со слугой, сильно унизило его в глазах соперника. «Это мой враг на всю жизнь, — подумал Гриша. — Еще не хватает, чтобы он перешел дорогу и по службе! Я уничтожу этого проходимца!» И тут ему пришла мысль написать анонимное письмо Соколову о неверности Насти. Будет скандал. Настя, которая так ждет Соколова, будет оскорблена. В их отношениях появится трещина, а он будет стараться ее увеличивать, пока не добьется полного разрыва. Он докажет Насте, что он единственный ее друг. Ему казалось, что никогда она еще не была так желанна, а он так близок к победе.

39. Петроград, февраль 1917 года

Лорд Мильнер готовился отбыть из Петрограда в порт Романов на Мурмане, чтобы на британском крейсере вернуться в Англию. Он уже указал Бьюкенену, что и как писать в Форин офис о скромных итогах союзнической конференции. Рекомендовал членам делегации проявить в отчетах ограниченный оптимизм в связи с положением в России, но ни в коем случае не упоминать в документах о том, что англичанам известно о заговоре против самодержца всероссийского и о сроках его осуществления. Оставалось несделанным лишь одно важное дело вербовка или склонение к доверительному сотрудничеству генерала Соколова. Люди полковника Нокса оказались слабоваты для этой цели. Они были значительно ниже морального и интеллектуального уровня Соколова, в том числе и такие крупные разведчики, как Хор и Нокс, думал сэр Альфред.