Егор Гайдар – Без демократии не получится. Сборник статей, 1988–2009 (страница 5)
Минвнешторг на основании выданных Мингазпромом технических требований в сентябре 1981 года заключил контракты с французской фирмой «Томсон-ЦСФ»… С учетом затрат на проектирование, разработку программ математического обеспечения, транспортировку, шефмонтаж и обучение фирмой советских специалистов общая стоимость контрактов составила 243 миллиона инвалютных рублей… От внедрения системы намечалось получить экономический эффект не менее 100 миллионов рублей в год с высвобождением более 2 тысяч человек эксплуатационного персонала. В 1983–1985 годах фирма «Томсон-ЦСФ» поставила, а Мингазпром принял на хранение оборудование… общей стоимостью более 107 миллионов инвалютных рублей. Однако все 466 электронно-вычислительных машин получены без математического обеспечения, и работы по их монтажу и наладке министерством не проводились. В результате магистральный газопровод Уренгой — Ужгород в августе 1984 года был введен в эксплуатацию без систем автоматизированного управления и радиорелейной связи… Как показала проверка, основными причинами неудовлетворительного использования закупленного за рубежом оборудования являются допущенные Мингазпромом и Минвнешторгом просчеты при заключении и реализации контракта с инофирмой… Они заключили контракт с фирмой, практически не имеющей опыта в автоматизации мощных газотранспортных систем…
Система управления газопроводом Уренгой — Ужгород начнет работать в полном объеме в 1991–1992 годах на базе морально устаревших технических средств, разработанных в семидесятых годах.
Создать рабочую группу оперативного руководства работами по созданию и вводу в действие системы управления газопроводом Уренгой — Ужгород в следующем составе: Майоров М. М. — генеральный директор ВНПО «Союзгазавтоматика» — ответственный за организацию работ по вводу системы управления в действие…
Круг замкнулся. Подобных историй из числа сделок, связанных с «контрактом века», можно было бы рассказать немало. Например, о закупке в Англии оборудования для автоматизированной системы управления ремонтом газопровода, о поставке комплектных жилых поселков, станций охлаждения газа, ремонтных баз. О том, как работники Минвнешторга нередко брали на себя роль адвокатов нарушающей обязательства фирмы и прикрывали собственное неумение или нежелание отстоять интересы страны ссылками на соображения высокой политики. О том, как под видом оборудования приходили ящики с видеомагнитофонами и телевизорами, видеокассетами и персональными компьютерами для министерских чиновников. Некоторыми из этих дел сейчас занимается Комитет народного контроля СССР, другими, как принято говорить, — компетентные органы.
Этот пример типичен: необходимость контракта мотивируется жесткими, директивно установленными сроками. Действительно, решение принято, его надо выполнять. Тот факт, что и документ, и определенные в нем сроки — плод усилий самого ведомства, можно благополучно забыть. Логика беспроигрышная: выполнить в намеченные сроки собственными силами невозможно, следовательно… надо закупить, что и требовалось доказать! И только по прошествии ряда лет выясняется, что экономическое обоснование многомиллиардного «контракта века» сомнительно; крупные средства истрачены на неработающее оборудование; цены на внешнем рынке на экспортируемый газ резко упали; с реализацией газа возникли серьезные затруднения; внутренние затраты на добычу и поставку газа, по данным НИИ цен Госкомцен СССР, примерно на 80 процентов выше, чем предполагалось при обосновании целесообразности контракта; что эффект от сделки во всяком случае значительно меньше того, который нам обещали.
Сейчас немало и справедливо говорится о том, что вследствие неблагоприятной конъюнктуры мирового рынка валютные поступления сократились. Но ведь после восьмикратного (а в торговле с развитыми капиталистическими странами пятнадцатикратного) повышения цен на нефть в 1970-х годах в нашу страну хлынул поток нефтедолларов. Доходы от реализации нефти и нефтепродуктов за период с 1974 по 1984 год, составившие 176 миллиардов инвалютных рублей, оказали поразительно скромное влияние на повышение уровня жизни, на структурную перестройку экономики. Ведомства убедительно продемонстрировали уникальные способности перераспределять ресурсы в пользу «нулевого цикла».
Изучая историю возникновения наших дорогостоящих инвестиционных проектов — начиная от энергетических, таких, например, как МГД-электростанция в Рязанской области, и кончая такими, как переброска сибирских вод в Среднюю Азию, каналы Волга — Чограй и Дунай — Днепр, — не можешь не поражаться, насколько слабы их экономические обоснования, недостаточны аргументы, которыми оправдывались выделение миллиардов и сотен миллионов рублей, создание предприятий и целых отраслей, закупка комплектных заводов. Никого не удивляет, что нередко сначала принимается решение, а потом в полуфакультативном порядке оценивается его целесообразность. Причем оценить ее, как правило, надо срочно и однозначно: время не терпит, необходимо реализовывать принятые решения.
Первостепенная проблема в проталкивании нужного ведомству проекта — добиться включения его в постановление правительства наряду с прочими, действительно нужными стройками, многие из которых потом даже не будут начаты. Обосновывая целесообразность проекта, ведомство обычно подчеркивает: 1) дефицит соответствующего вида ресурсов (в экономике, где доступ к народным деньгам столь легок, подавляющее большинство ресурсов, естественно, дефицитно); 2) наличие реальных возможностей начать работы (если проект выгоден ведомству, это соответствует действительности); 3) высокую экономическую эффективность (что впоследствии зачастую не подтверждается: затраты оказываются намного больше, чем предполагалось, а результаты меньше, но это выясняется значительно позже). Главное — как можно скорее («время не ждет») добиться разрешения на начало строительства. Потом его можно вести десятилетиями. (Попробуйте остановить крупную стройку, когда немалые средства уже затрачены.)
Так же срочно начинаюсь сооружение Астраханского газового комплекса. И здесь «в начале было слово»: вышестоящее решение, обязательное к выполнению (навязанное и протащенное ведомствами, объединенными общим интересом: все строительство обеспечивалось зарубежными поставками). И здесь управляющее электронное оборудование, заказанное у французской фирмы «Текнип», для автоматического управления и контроля не функционирует. Как видим, история с газопроводом Уренгой — Ужгород повторяется, и снова с участием тех же организаций — Мингазпрома и Минвнешторга.
Строительство Астраханского газового комплекса обосновывалось острой потребностью в сере. Между тем выбросы сернистого ангидрида теплоэлектростанциями в атмосферу составляют у нас более 8 миллионов тонн. За рубежом отработаны технологии выделения и получения из отходящих газов чистой серы. По-видимому, с общей для экономики и экологии точки зрения таков самый перспективный путь. Соображения эти всерьез не рассматривались. Не была доказана и преимущественная эффективность получения серы из высокосернистого природного газа.
Важнейшие и весьма спорные предположения были приняты как аксиомы. А из них уже вытекали последующие решения, и спешка, и недостатки проектов, и несогласованность, и низкое качество монтажа, и нарастание экологической опасности…
На 1 марта нынешнего года на газоперерабатывающем заводе простаивало двадцать установок и объектов. Ни одна технологическая установка не выведена на проектные параметры. На многих из них отключены системы автоматической блокировки и сигнализации, отсутствуют датчики показателей давления, температуры, уровня жидкой фазы и соотношения газа и воздуха. Не задействованы автоматические газоанализаторы содержания сероводорода… Сложнейший комплекс, работающий на опаснейшем сероводородном сырье, управляется, по существу, на глазок.
Удивительно ли, что из-за недоделок и дефектов оборудования, низкого качества монтажных работ основные технологические установки в 1987 году останавливались двести десять раз? Двадцать восемь раз из-за аварийных ситуаций завод полностью прекращал работу. Убытки от эксплуатации промысла и завода в 1987 году превысили 30 миллионов рублей. В атмосферу выброшено около миллиона тонн высокотоксичного сернистого ангидрида — в десятки раз больше, чем предусмотрено проектом. Загрязнение волжских вод достигло критических величин. Есть случаи отравления людей, несколько человек погибло.
Вывод однозначен: на Астраханском газовом комплексе сложилась аварийная обстановка, чреватая катастрофой. Это вызывает справедливое негодование людей, протесты общественности, не находящие адекватной реакции в партийных и советских органах.
Мы еще не знаем ответа на все возникшие вопросы с Астраханским комплексом, а неподалеку уже начались работы по реализации еще более крупного международного проекта по созданию газохимического комплекса на базе Тенгизского нефтяного месторождения. И здесь, разумеется, в основе всего — уже принятое решение о его ускоренном освоении. Имеется в виду сооружение поистине гигантского совместного предприятия. С одной стороны Миннефтепром СССР, с другой — «Монтэдисон Спа» (Италия), «Оксидентал петролеум корпорэйшн» (США), ЭНИ (Италия), «Марубени корпорэйшн» (Япония).