Егор Филиппов – Три любви. Чародей. Разбойники (страница 5)

– Она не одна, – Маша повернулась, и в её глазах Ева увидела такое же отчаяние, прикрытое злостью. – С ней те двое, которые за ней погнались. И если она жива, то мы её найдём. А если нет…

Маша не договорила. Она опустилась рядом с Евой на солому и закрыла лицо руками.

– Это я виновата, – глухо сказала она. – Я должна была её удержать. Я видела, что она бежать собралась, но не успела.

– Ты не могла знать.

– Я должна была знать! – Маша подняла голову. – Я же как лидер, да? Ты сама говорила. Лидер должен предвидеть.

– Никто не может предвидеть всего, – Ева осторожно коснулась плеча подруги. – Маш, мы выберемся. Мы всегда со всем справлялись.

Маша посмотрела на неё долгим взглядом:

– Со школьными проблемами – да. С контрольными, тестами – да. А с клеткой в другом мире, где какие-то… Хан… как?

Ева не знала, что ответить. Вместо этого она откинула голову назад и посмотрела вверх, сквозь решётку.

Небо здесь было другим. Даже днём – а сейчас уже светало, серые полосы разгоняли тьму – оно казалось глубже, насыщеннее. И звёзды, которые ещё не погасли, висели совсем близко, крупные, неродные.

– Красиво, – выдохнула она.

– Что? – не поняла Маша.

– Небо. Оно красивое.

Маша проследила за её взглядом и вдруг коротко хохотнула – нервно, истерично:

– Мы в плену у бандитов в другом мире, Свету, возможно, убили, а ты смотришь на небо и говоришь, что оно красивое. Ева, ты невероятна.

– А что ещё делать? – Ева повернулась к ней. – Если я начну думать о том, что нас ждёт, я сойду с ума. Если я начну думать о Свете, я сойду с ума. Поэтому я смотрю на небо. Оно хотя бы просто красивое.

Маша помолчала, потом тоже запрокинула голову.

– Да, – сказала она тихо. – Красивое.

Они сидели молча, пока лагерь просыпался. Люди у костра зашевелились, запахло какой-то едой, похожей на кашу с мясом. Ева почувствовала, как голод сжимает желудок. Когда они ели в последний раз? Торт. Свечи. Маша задувает восемнадцать свечей. Кажется, это было в другой жизни.

– Эй, новенькие! – окликнули их.

К клетке подошёл молодой парень, почти мальчишка, с подносом в руках. На подносе стояли две миски с дымящейся кашей и две деревянные ложки.

– Хан велел накормить, – буркнул он, просовывая миски сквозь прутья. – Ешьте. Вечером разговор будет.

– Спасибо, – сказала Ева, принимая миску.

Парень удивился, словно не ожидал благодарности, и быстро ушёл.

– Есть будешь? – Ева протянула вторую миску Маше.

– А вдруг отравлено?

– Зачем им нас травить? Мы же товар.

Маша хмыкнула, но миску взяла. Попробовала осторожно, потом заработала ложкой.

– Нормально, – признала она с набитым ртом. – Даже вкусно. Что-то с мёдом.

Ева ела и думала. Думать было страшно, но необходимо. Что они знают? Их схватили разбойники. Они в другом мире, это точно – воздух, запахи, растения, люди – всё другое. У разбойников есть главарь, Хан. Он любит мёд и диковинки. Диковинки – это они. Значит, пока они живы и относительно целы.

– Маш, – позвала она тихо, – что будем делать?

– Ждать, – ответила Маша, не прекращая жевать. – Вечером поговорим с Ханом. Поймём, что ему нужно. Деньги? Выкуп? Но у нас нет денег в этом мире. Значит, что-то другое.

– Может, он просто коллекционирует девушек? – предположила Ева.

– Гарем? – Маша скривилась. – Тогда у нас проблемы. Но даже в гареме можно выжить и сбежать. Главное – не сломаться.

– Ты так спокойно об этом говоришь.

– А что мне – в истерику биться? – Маша отставила пустую миску. – Я боюсь, Ева. Я очень боюсь. Но если я покажу страх, они сожрут меня живьём. И тебя заодно. Поэтому я злюсь. Злость помогает.

Ева посмотрела на подругу с уважением. Маша всегда была сильной, но сейчас эта сила проявлялась по-новому – не как высокомерие, а как броня.

– Я помогу, – сказала Ева. – Чем смогу.

– Знаю. Ты всегда помогаешь. Ты наш клей, помнишь?

Ева улыбнулась, вспоминая вчерашний разговор. Вчера. Целая вечность назад.

– Помню.

День тянулся бесконечно. Они сидели в клетке, наблюдая за жизнью лагеря. Разбойники занимались своими делами – точили оружие, чинили сбрую, играли в кости. Кто-то спал, кто-то громко спорил о дележе добычи. Обычный день обычных бандитов.

К вечеру Ева заметила движение у дальнего шатра. Оттуда вышел человек в богатой одежде – тёмно-красный кафтан, расшитый золотом, высокая шапка. Он был невысок, но широк в плечах, и двигался с властной уверенностью хищника.

– Хан, – прошептала Маша, тоже заметившая его.

Хан прошёл через лагерь, не глядя по сторонам. Ему кланялись, расступались. Он остановился у клетки и уставился на девушек.

Глаза у него были странные – светлые, почти бесцветные, и в них не читалось ничего, кроме холодного интереса.

– Из другого мира, значит, – голос низкий, с хрипотцой. – Как попали?

– Случайно, – ответила Маша, глядя прямо в эти страшные глаза. – Портал открылся, нас затянуло.

– Портал, – Хан усмехнулся. – Чародейство, значит. Кто открыл?

– Не знаем, – соврала Маша. Ева поняла – нельзя называть Олега. Если Хан узнает, что у них был сообщник, может начать охоту. А Олег, возможно, их единственный шанс вернуться.

– Не знаете, – повторил Хан. – А зачем сюда шли?

– К городу. Думали, там помогут.

– К князю Андрею, значит, – Хан скривился. – Не вышло. Теперь вы мои.

– Что вы с нами сделаете? – спросила Ева.

Хан перевёл на неё взгляд, и Ева почувствовала, как холодок пробежал по спине.

– Посмотрим, – сказал он. – Может, в гарем определю. Может, выкуп потребую, если ваши за вами придут. Может, стражникам продам. Вы для меня – товар. А с товаром я поступаю по обстоятельствам.

Он повернулся и ушёл, не сказав больше ни слова.

Маша выдохнула. Ева поняла, что всё это время тоже задерживала дыхание.

– Значит, у нас есть время, – прошептала Маша. – Он не решил. Он будет думать. А пока он думает, мы можем…

Она не договорила. Из леса донёсся шум, и через минуту на поляну вылетели несколько всадников. Те самые, что погнались за Светой.

Ева вскочила, вцепившись в прутья.

– Где? – заорал кто-то из встретивших их разбойников. – Нашли?

Всадники спрыгнули с лошадей. Один из них, здоровенный детина, подошёл к Хану и поклонился:

– Бежала, зараза. В лесу упустили.

– Упустили? – голос Хана стал опасным. – Одну девчонку упустили?