Егор Чекрыгин – Возвращение в Тооредаан (страница 56)

В зале меня уже ждали. Впрочем, в эти времена опоздание на час таковым не считается. По причине редкости и несовершенства приборов, измеряющих время. Надо сказать, что тут половину часов до сих пор делают с одной только часовой стрелкой. Потому как стоит ли заморачиваться такой ничтожной величиной, как минута?

Ну да, на этот случай у меня есть Рааст. Конечно, на нормального тренера он ещё не тянет, однако провести разминку ему уже по силам. Парень вообще оказался жутко талантливым по части движения[9]. Это как люди с идеальным слухом, способные воспроизвести любую мелодию, лишь единожды её услышав. А таким, как Рааст, достаточно один раз показать какой-то приём, и они смогут его освоить за пять-шесть повторений. В то время, как обычному человеку надо несколько десятков или сотен подходов только чтобы понять суть движения. А чтобы освоить его в совершенстве — нужно повторять движение много-много тысяч раз, с каждой тысячью переходя на новый уровень понимания. Это уже безотносительно к таланту — пахать должны все, иначе никакой талант не поможет. Так что именно этим мы сейчас и занимаемся. Сначала физуха, растяжка. Потом простейшие базовые движения — стойки, правильные шаги, повороты, упражнения на координацию, правильное дыхание. Пока ещё зал не оборудован как надо, этого вполне достаточно. Изо дня в день одно и то же с небольшим прибавлением новых элементов. Так что, в тренировочный процесс включаюсь без особых проблем. Пока Рааст вёл счёт, начал ходить между рядами тренирующихся и подправлять, объяснять, подсказывать.

— Привет, Иигрь.

— О-о! Игиир! Это твои орлы?.. Благородный оу Таасоон… — я вежливо склонил голову, приветствуя своего непосредственного начальника, вошедшего в зал.

— Маэстро оу Рж’коов, — поприветствовал он меня в ответ. — Вот, пришёл посмотреть, как проходят ваши занятия. Признаться, это не совсем то, чего я ожидал увидеть.

— Понимаю вас, оу Таасоон. Но во-первых, зал ещё не оборудован полностью. А во-вторых, все эти движения — я понимаю, они не слишком похожи на борьбу или кулачный бой, однако впоследствии помогут ученикам быстрее освоить реальные приёмы. Это как грамота — сначала надо выучить буквы, а потом только учиться складывать их в слова. Если сразу пытаться запоминать слова, процесс обучения затянется надолго и полученные знанию будут несовершенны.

— Вы говорите со знанием дела…

— В моем… У нас к подобным искусствам относятся очень серьёзно. Я ничего не выдумываю сам — так учили меня, так учили моих учителей и тех, кто учил моих учителей. Этой традиции несколько сотен лет!

— Весьма любопытно. А что там с оборудованием зала?

— По большей части всё уже готово. На днях Рааст ездил заказывать маты. Надеюсь, наконец сделают то, что нужно. Их можно будет стелить перед тренировкой и убирать после, так что основным занятиям по фехтованию они мешать не будут. Есть некоторые сложности с подвешиванием мешков. Я консультировался со строителями, и они сказали, что потолочные балки надо укреплять, иначе их со временем может расшатать. Но они пообещали управиться с этой работой до конца недели.

— Кстати, я тут опробовал эти ваши лестницы и брусья. Весьма полезные, на мой взгляд, снаряды, хотя я и не очень понимаю, как они помогут освоить искусство борьбы. А ещё вот эти канаты… Вы собираетесь готовить матросов?

— У нас лазанье по канату почитают весьма полезным упражнением. Борцам нужны сильные руки, особенно кисти рук, делающие захваты, да и общая koordinacija тела…

— Простите, что?

— Это когда разные мышцы или даже части тела работают совместно и согласованно для достижения успеха…

— Да. Понимаю о чем вы. Что ж, лишний раз убедился, что вы знаете своё дело. Ваш подход к обучению весьма интересен. Вот так вот построить учеников и заставлять их делать упражнения, ровно солдат на плацу, под счёт, в едином ритме и с единой скоростью — признаться, в этом что-то есть. Возможно, я и сам попробую внедрить кое-что из вашего опыта и на своих занятиях. Впрочем, не буду вас больше отвлекать от вашей работы. Только позже зайдите ко мне, обсудим некоторые детали перестройки зала.

Мы раскланялись, причём я — куда ниже и почтительнее… Посмотрел я тут на этого дядьку в деле. Если раньше недоступным эталоном крутизны мне казался Эвгений Сидорович, то вот в поединке этих двоих, я бы, пожалуй, поставил бы на своего нынешнего начальника. И не только потому, что он моложе и сохранил больше сил. Просто оу Таасоон был реально крут. Посмотрев, как он за считанные секунды, орудуя учебным шестом, расшвыривает десяток вояк, вооружённых протазанами, шпагами и саблями или как немолодой уже, в общем-то, дядечка в течение получаса с бешенной скоростью размахивает тяжёлым протазаном, прыгая и вращаясь как бешенная юла, я как-то легко поверил, что пожалуй, в рассказах о подвигах тысяцкого оу Таасоона скорее больше преуменьшений, нежели преувеличений. По части работы с холодняком среди местных вообще много крутых специалистов. Потому как тут холодное оружие — это не красивое украшение, и не спортивный снаряд. А фехтованием занимаются не ради поддержания формы или самоутверждения. Тут всё очень реально. И проигравший частенько лишается не медальки из фальшивого золота или аляповатого кубка, а жизни, так что те, кто носит шпагу, обычно не жалеют времени, чтобы научиться ей пользоваться. Но даже среди этих крутяков только самые крутые могут добиться места Маэстро в фехтовальном зале мооскаавского отделения Бюро. А отсюда вывод — надо пользоваться моментом! Так что я теперь, помимо того, что учу других, и сам учусь. А оу Таасоон — главный из моих учителей. А кланяться учителям меня научили ещё в нашем мире.

Закончив тренировать отряд оу Наугхо, я оставил Рааста присматривать за уборкой зала, а сам направился в кабинет оу Таасоона показать ему эскизы новых снарядов и дополнительную смету на переоборудование спортзала. Он дотошно порасспрашивал меня о том, что, для чего и почему именно так. Немного, для порядку, пожурил за излишнее расточительство, похвалил за искусное и подробное составление документов, даже пошутив, что я прямо-таки настоящий бухгалтер, до того подробно расписан запрос на дополнительное финансирование. Тут обычно так было не принято. Но в конечном итоге, он всё-таки подписал соответствующую бумагу для казначейства, и мы начали раскланиваться, весьма довольные друг другом. Я уж было вышел из кабинета, но тут в дверь постучали. Вошёл Игиир и, отвесив церемонный поклон, произнёс какую-то официальную формулу вежливости, протянув нам с тысяцким два свёрнутых в трубочку листка бумаги.

— Э-э-а… А чего это? — немедленно продемонстрировал я своё дикарское невежество, когда мы вместе с Игииром покинули кабинет оу Таасоона.

— Через три дня, — терпеливо пояснил мне оу Наугхо, — в моём новом доме состоится празднование дня рождения моей младшей сестры. Ничего особенного. Приглашены лишь несколько моих сослуживцев с семействами, оу Таасоон, как мой учитель фехтования, и ты — как мой друг… Хороший повод вывести девочек в свет, — пояснил он мне уже совсем другим тоном. Будет ужин, танцы, игры. Это не официальное мероприятие, а просто приятное времяпрепровождение, так что одеться надо соответственно, постарайся в этом не проколоться. Я надеюсь, придёт несколько серьёзных людей, с которыми, мой друг, тебе тоже не мешало бы свести знакомство. В дальнейшем они могут составит тебе протекцию, коли ты решишься принять подданство Сатрапии и строить карьеру в БВБ. А первое впечатление остаётся на всю жизнь, и коли ты будешь выглядеть нелепо, заявившись в официальном мундире или наоборот, жалко, одев повседневное платье, то таким они тебя и запомнят.

— Как сложно жить… — только и пробормотал я в ответ, распрощался с приятелем и пошёл проводить занятие со следующей группой. Потом сам примкнул к группе, пришедшей обучаться владению шпагой. И только поздним вечером, когда на небе уже вовсю светили звезды, вернулся в гостиницу. Просидел часок за книгой, зубря названия корешков и травок, применяемых в местной медицине. И когда уже от мерцающего света свечи начало двоиться в глазах, смог добраться до кровати.

Мадам Коонст Боон’сее, галантерейщица

— К вам благородный оу Рж’коов, мадам…

— Проводи его в голубую гостиную. Скажи, я скоро буду… И пусть принесут те новые румяна…

Отослав служанку, невысокая пухленькая блондинка средних лет поспешно подсела к большому зеркалу и начала старательно наводить красоту. Увы, когда твой жизненный путь перевалил за третий десяток, приходится прикладывать немало усилий уже только чтобы выйти к гостю «растрёпанной», в утреннем неглиже, изображая из себя «застигнутую врасплох».

Впрочем, мадам Боон’сее было грех жаловаться на свой жизненный путь и печалиться о прожитых годах. Многие дамы её возраста, обременённые многочисленным семейством, смотрятся древними старухами. В то время как она, при определённом освещении, всё ещё умудряется выглядеть юной девушкой. Весьма многоопытной и искушённой, но всё же юной и — хи-хи, почти невинной.

Шестая по счёту дочка небогатого ремесленника, юная и прелестная Коонст, понимая всю тщетность надежд встретить достойного жениха, распорядилась своей невинностью весьма разумно. И даже, благодаря советам старших и более искушённых сестёр, сумела сделать это не один раз. Да и после, став белошвейкой и фактически торгуя своим телом, она делала это весьма разумно, в выборе любовников отдавая предпочтение не молодости и красоте с пустыми карманами, а богатству, влиянию и щедрости. К тому же, она очень быстро поняла, что от своих, пусть и престарелых, но весьма немало добившихся в жизни кавалеров можно получать не только деньги и подарки, но и информацию. А информацию вполне можно конвертировать в звонкую монету. И если делать это разумно и осмотрительно, не идя на поводу у собственной жадности, то можно скопить солидный капиталец, не только не нажив смертельно опасных врагов, но наоборот, приобретя могущественных покровителей.