Егор Чекрыгин – Возвращение в Тооредаан (страница 25)
Быстро пробежал по следу. Увы, он оборвался буквально через десяток шагов, когда дорожка свернул на мощёную булыжником мостовую. Тогда быстро пробежал по нему же назад. Быстро поздоровался со сторожами на воротах караван-сарая, поинтересовался, не приходил ли мой сослуживец, а заодно, скосив глаз, рассмотрел возле лужи краешек следа с очень знакомой подошвой. Значит, чужак вышел отсюда. И пошёл… Пару раз пробежал по мощёной улице, внимательно разглядывая каждое пятно грязи, опять никого интересного не углядел. Тогда вернулся, тихонько оглянувшись, перебрался через невысокий заборчик, тянущийся возле какого-то домишки, забрался в дровяной сарайчик и стал внимательно наблюдать за воротами в заведение дядюшки Мстоя. Так и проторчал в том сарае до самой ночи. Голодный, но настроенный на лучшее.
Хееку Барс. Стражник
— Да не было там ничего такого!
— А я говорю — был!
— Уж я-то там всё оглядел. Кабы был там наш след, уж я бы то его точно не пропустил!
Мы уже вечером собрались на постоялом дворе, и, как водится, отчитались командиру о выполнении заданий. Я-то, грешным делом, думал сегодня отличиться. Да тут дурень Рааст влез и вывалил свою новость, меня, вроде как, во вторую шеренгу оттерев. Оно конечно, след от обувки лошадкин след на раз кроет. Вот и не выдержал я, сдуру в спор этот влез… Ругался я с дурачиной Раастом, а сам чувствовал: нет, не врёт. Опять этому верзиле зверообразному повезло. И главное, где? На том самом месте, где я был на несколько часов раньше него, но так ничего и не нашёл! С чего бы это вдруг, дурню да такая удача? Или это меня сглазили? Надо бы камешки пораскинуть, да в храм опять сходить, да ведь теперь, небось, не до этого будет. Совсем как-то нехорошо на душе стало.
— Так ты же там когда был! — горячась, едва ли не начал тем временем кричать Рааст. — Утром ещё. А я же говорю — ткнулся носом, а тут он, свеженький совсем… Когда в ворота входил, не видел следов. А когда меня оттудова выперли, нашёл. Точно говорю, там чужак этот и сидит, у дядюшки Мстоя.
— А чего же тогда я следы его лошадки на восточной стороне видал?
— Ну так мало ли. Коли, как ты говоришь, хилая та лошадёнка была, так может, её обменяли. Или чужак зачем-то на восточную сторону ездил. Или, к примеру…
— Стоп, — прервал наш спор десятник оу Наугхо. — От вашей ругани никакого толку. Вы оба молодцы, и всё сделали правильно. Коли два следа найдены, оба придётся отработать. Утром ты, Рааст, отведёшь Хееку на ту улицу и след ему покажешь. Может, он чего найдёт, чего ты не разглядел. Потом мы с тобой, Хееку, вместе пройдёмся по караван-сараю дядюшки Мстоя, якобы собирая дополнительные сведения для квартирьерской службы. А Рааст пойдёт в тот караван-сарай, где ты лошадиные следы видел, и попробует выяснить что-нибудь про саму лошадку и про её хозяина. Хееку там уже успел примелькаться, а ты человек новый — подозрения не вызовешь.
В обед собираемся на центральной площади, я выслушиваю ваши доклады и решаю, что будем делать дальше. А теперь — спать, завтра встаём до рассвета, будет много работы.
Да, и впрямь хлопотный денёк выпал. По улице той я пробежался. Да про какие следы тут говорить, коли везде сплошной камень? А где не камень, там за день по сто раз пройдут и всё на свете затопчут. Только в одном месте, возле ворот у лужи, где Рааст и говорил, смог я разглядеть остатки нашего следа. Специально кошелёк пришлось рассыпать, а потом, ползая, собирать монетки, чтобы хорошенько разглядеть тот отпечаток. Отпечаток-то оказался правильным, а вот одну монетку я так и не нашёл, видать, сторожа упёрли, хотя я вроде за ними и приглядывал.
Настроение и так никакое, а тут ещё оу Наугхо наш заявляется. Увидел меня, ползающего на коленях, поставил по стойке смирно и давай словами всяческими ругательными поносить. Дескать, позорю честь мундира и всё такое… Оно понятно, любой бы офицер на его месте так же сделал бы. Вот и ему, хотя наверняка понимал, зачем я на коленках да в грязи ползаю, а пришлось меня отчитать, да ещё прямо перед ухмыляющимися в бороды сторожами… А всё равно ведь обидно!
Ну да потом удача к нам вроде как лицом повернулась. Начали мы заведение обходить, да всюду нос сувать, дескать, смотрим, как да что. И вот, в обеденном зале меня будто торкнуло. Я даже, слегка позабывшись, командира своего локотком в бок ткнул и глазами ему показал. Мужик. Роста, как и в описании — высокого, но не очень. Волосом бел, крепыш, двигается вполне себе по-воински. Вот, правда, одежда и оружие… У того, как мне сказали, обычные для караванщиков куртка да портки. А этот — в дорожном, но дорогом камзоле, шпага на бедре. Короткая, правда, как купцы носят, но шпага. Кинжал на поясе, явно не местной работы. Но самое главное — обувка его! Я такой ещё никогда не видывал! Ботинки не ботинки, сапоги не сапоги. Будто, хе-хе, взобрался сапог на ботинка, и ублюдка ему сделал, вроде нашего Рааста-дурилы. Правда, как и наш Рааст, ублюдок славный уродился… Я это хорошо разглядел, потому как Игиир наш, хитрый лис, мою же ухватку перенять решил, да на свой манер. Когда проходили мы возле того мужика, он вроде как невзначай с его стола стоящую с края миску, уже пустую, свалил. Да так ловко это у него вышло, что я подбирать бросился, даже и не подумав — привычка солдатская, не самому же офицеру нагибаться. Ну и только согнувшись, догадался ботинки те повнимательнее осмотреть. Что сказать… Уж не знаю как, а как-то понял я, что ботинки эти ублюдские с теми цилиндриками и ножиком непонятным в родстве состоят. Вот даже не знаю, как и понял. Может, швы — мелкие и одинаковые, такие в наших краях ни один сапожник не сделает. То ли отделка, никаких украшений, но множество мелких деталек вроде блеснувших металлом кончиков на шнурках — это ж надо, такую мелкую работу для обувки делать!
А командир наш тем временем разливался перед мужиком этим в извинениях. Ну, таких, какими оу перед друг дружкой извиняются. Со стороны, так будто подерутся сейчас, ибо у них в обычае «извини» говорить, задрав нос да грудь выпятив.
Но ничего, тот вроде извинения принял, тем более, что я ему евоную миску обратно на стол положил. Ан вот тут-то он и прокололся ещё раз. По-нашенски мужик говорил, с трудом подбирая слова! Как и тот чужак. Споймали мы, стало быть, голубчика! Не помогло и то, что одёжу он сменить успел.
Ну да суть да дело, а время уже к обеду, да и торчать далее в караван-сарае уже было неловко. Так что пошли мы на главную площадь, а там нас уже Рааст поджидает.
— Ушла, — говорит, — сегодня та лошадка, с караваном. Ежели прям щас выехать, то может, к вечеру и нагоним. А то ведь уйдут в пустоши, и хрен потом их там отыщешь.
…Опять след раздвоился. Ну да слава богам, не мне выбирать, по которому идти. На то у меня командир есть.
Игорь Рожков. Лейтенант
Ребята, кажется, со мной согласились. В том смысле, что лох я наипервейший. Впрочем, глумиться не стали, а даже вроде как посочувствовали, что дескать, «вечно купчины нас, вояк, объегоривают». Но и помощь тоже никто не предложил. Хотя бы сходить, помочь безъязыкому поторговаться. Нет, это вовсе не потому, что они, сволочи такие, друг другу не помогают, а просто я для них ещё был недостаточно свой.
Это сложно объяснить… Понятия «боевое братство», «взаимовыручка», «воинский долг» в устах всяких там бардов-трубадуров звучат фальшиво и пафосно. Но для тех, кто живёт с оружием в руках и от него же кормится, все эти понятия воспринимаются вроде как приземлённее и проще, но в то же время и куда серьёзнее. Для них это не красивые картинки и звонкие фразы, но законы выживания, нарушать которые весьма чревато. Сегодня ты не придёшь на помощь однополчанину, а завтра он не прикроет твою спину. Не пойдёшь под пули спасать товарищей, и весь твой отряд-армия будут разбиты из-за отсутствия слаженности и взаимовыручки. Но тут есть и другая сторона: попасть в это «боевое братство» не так-то просто. Тут одинаковой формы, единой присяги и даже соседних коек в казарме недостаточно. Кандидат должен пройти серию проверок на вшивость, доказав свою надёжность как перед лицом врага и тяжёлых нагрузок, так и перед ликом начальственным, прежде чем товарищи начнут ему по-настоящему доверять.
А я, в общем-то, был среди этих ребят человек случайный. Попутный студент. Вчера пришёл, завтра уйду, так что относились ко мне вполне благожелательно, но своим не считали.
Нет, при других обстоятельствах они бы и «чужаку», скорее всего, охотно бы помогли. Нам психологи на курсах говорили, что один из действенных способов завоевать расположение человека — попросить его оказать тебе какую-нибудь несложную услугу. Он при этом ощущает себя очень важным и подсознательно благодарен тому, кто дал ему возможность это почувствовать. Но… Заход в город для моих новых приятелей был чем-то вроде долгожданного праздника. Есть возможность напиться, развлечься со шлюхами, а главное, скинуть с себя бремя вечной напряжённости и ожидания опасности. Тут уж не до возни с беспомощным студентом.
В общем, пришлось выкручиваться самому. Тратить деньги из трофейного кошелька мне принципиально не хотелось. В нашем попаданском деле, я считаю, заначка на чёрный день — это святое. Неизвестно, как жизнь сложится, когда настанет пора удирать, давать взятку, а то и жизнь свою выкупать, так что горсточка монеток, припрятанная за пазухой, никогда лишней не будет. Но раз нельзя тратить неприкосновенный запас, значит, придётся расставаться с чем-то другим. После долгих раздумий решил загнать свой китайский ножик и берцы.