Егор Чекрыгин – Возвращение в Тооредаан (страница 24)

— Хм… Возможно, оружие тут как раз и ни при чём, — усмехнулся полусотник оу Каб. — Вы, юноша, слышали, что нынче Мооскаа обуяла мода на всяческие чудеса и загадки? И даже будто бы наше Бюро не осталось в стороне от этого поветрия?

— Думаете, моё дело может каким-то образом быть связано с пропажей невесты Вааси Седьмого? — изумился оу Наугхо. — Однако ж, где Даар, а где сатрап? И при чём тут какой-то дикарь с непонятным оружием?

— Некоторые вещи нашему брату лучше вообще не знать, — усмехнулся полусотник Каб.

— А я вот, признаться, как-то вообще не сильно знаком со всей этой историей, — вдруг влез в разговор комендант. — До нашей глуши порой даже сплетни не доходят… Хм, может просветите? Перескажу вечером своим девочкам, они будут в восторге.

— Да я, тоже, знаете ли, не слишком осведомлён, — осторожно ответил оу Наугхо, к которому комендант явно и адресовал свою просьбу… Весьма подозрительную просьбу. Ибо болтать о делах, а уж тем более о сердечных делах монарха и его семьи было делом небезопасным. Один донос, и оу Наугхо отстраняют от дела, которое благополучно перехватывает какой-нибудь офицер Бюро, оказавшийся поблизости — полусотник оу Каб, например. Но и не ответить, сославшись на незнание — тоже чревато. У коменданта и полусотника, внезапно подозрительно сблизившихся, хватало возможностей напакостить молодому офицеру. — Хотя, конечно, когда появилась эта таинственная девушка и очаровала нашего монарха, я ещё был в Мооскаа, в Училище, и не мог не слышать разговоров. Благо, Мооскаа это гудящий улей из сплетён, болтовни и вранья, а тамошним жителям будто и других дел нет, кроме как почесать языки о жизни высшего света. Там каждый подмастерье или мальчишка-лоточник с таким небрежным видом упоминает в разговоре имена герцогов и графов, будто сам является переодетым принцем. А каждая нищенка готова забросить все свои дела, чтобы обсудить с подружкой, кто с кем из обитателей Двора спит и кому при этом изменяет. Одно слово, столица!

— Ну так что там про эту… Одивию, кажется?

— Ну, говорят, она из древнего валкалавского рода Ваксай, иммигрировавшего после известных событий в Тооредаан, — начал излагать оу Наугхо наиболее приличную из слышанных им версий. — Будто бы там эта семья, состоявшая в родстве со старыми Императорами и царями, из гордости отказалась принести клятву верности королю, древность рода которого не могла сравниться с древностью их фамилии, и потому была вынуждена заняться торговлей, превратившись в обычных купцов… Своеобразное, конечно, проявление гордыни, но я их отчасти понимаю. В этом есть особый шик — предпочесть опуститься в грязь, лишь бы не быть вторыми после тех, кого считаешь недостойными быть и третьими.

Но, в общем, и став купцами, эти Ваксай весьма преуспели и смогли обрести немало влияния даже при дворе. Что подтверждает тот факт, что Одивию Ваксай сопровождали два наиболее известных в Тооредаане героя — некие оу Ренки Дарээка и оу Готор Готор, наделавшие немало шума в свой прошлый приезд в нашу столицу и, по слухам, даже входящие в близкий круг тооредаанского короля. Даже царственным особам лестно общаться с подлинными героями. Эти двое, чисто из лихости и с целью развлечься, помогли студентам украсть знаменитый котёл Знаний из Университетского хранилища Мооскаа, чем изрядно повеселили мооскаавцев. А потом отыскали древний клад Оилиоои, что произвело ещё более сильное впечатление на жителей столицы и даже привлекло внимание нашего монарха к их персонам.

В общем, говорят, эта девица Ваксай весьма древнего и благородного рода, прекрасно образована, не лишена множества талантов и достоинств и, конечно же, прекрасна и обаятельна. Наш монарх благородный Ваася Седьмой не смог устоять перед её чарами и предложил ей стать свой супругой. Очень красивая и благородная история, достойная баллад древности.

Дальнейших событий я уже не застал, ибо отправился на службу в Даар. Однако слышал, что сатрап, даже несколько пренебрегая заботами о государстве, отправился вслед за своей невестой в путешествие за море на поиски очередных кладов. И смог отыскать там некоторые древние регалии своих предков, что вызвало бурные восторги обожающего его народа. Однако потом его благородная невеста, отправившаяся с важной миссией куда-то в верховья Аэрооэо, пропала при таинственных и загадочных обстоятельствах. Вот, собственно говоря, всё, что мне известно.

— Да-а-а… — протянул оу Каб. — Каких только удивительных и возвышенных вещей не случается в мире! Однако боюсь, мне придётся спустить вас, господа, на низменную землю. Десятник оу Наугхо, вы уже составили смету своих расходов? Мы с лейтенантом как раз говорили о том, что всё можно оплатить за счёт городской казны, коли уж нам пришёл столь грозный циркуляр.

— Пока ещё нет, — чуть виновато ответил Игиир. — Мои люди в первую очередь заняты выполнением задания. А уж заботы о личных нуждах идут во вторую. Так что не все покупки ещё сделаны.

— Да-с… Ну что ж, может, это и к лучшему. Раз теперь вы так щедро финансируетесь, то пожалуй, можно не слишком стесняться, проставляя цены за купленный товар. К тому же, вам теперь понадобятся почтовые голуби. Увы, тех, что закреплены за гарнизоном, сразил какой-то мор. Так что предлагаю вам купить их самостоятельно. Мы подскажем вам, где найти подходящего человека, содержащего голубятню. Очень благонадёжный подданный, да и птицы у него прекрасные. Правда, очень дорогие. Но поверьте, они того стоят.

Рааст Медведь. Стражник

А лихо мы то дело с купчиной сварганили! Я, правда, чуть было дурака не свалял… Ну, когда мне десятник велел купчину водичкой попоить. Стоял так, глаза вылупив, и понять не мог, с чего это он вдруг таким добряком заделался. Уж обычно-то, наш Игиир добычу из когтей не выпустит, а тут… А потом гляжу, как он мне подмигивает, ну и сообразил, что вовсе даже не водичку искать-то надобно, а чем за задницу купчишку прихватить можно. Ну и нашёл, благо, не больно-то и спрятано было. В общем, когда мы расставались, я чувствовал, что командир мной доволен, хе-хе, даже похвалил.

Ну а я тоже премного доволен был. Не, не только тем, что меня похвалили. Сама работёнка понравилась. Этак вот лихо, да с подвывертом, раз — и уцепили злыдня. Всё из него вытрясли, да ещё и при добыче остались. Мушкеты-то армейские — в наших краях это ценность немалая. Эх, вот бы здорово было и мне в Бюро на службу пристроиться… Как бы у командира, под хорошее настроение, выспросить, как это устроить можно. Тока сначала отличиться надо, так и у командира настроение хорошее будет, и у меня репутация что надо! А потому руки в ноги и вперёд, выполнять приказ.

С верблюдом разобрался быстро. Я в них хорошо разбираюсь, да и кто в Дааре в верблюдах, лошадях или овцах не разбирается? Так что меня даже и надуть не пытались, потому как разводки всякие, это для городских, а у меня на морде написано, что я из предгорий. Поторговаться, правда, пришлось. Так что с полчасика мы друг на дружку поорали, верблюдов несчастных наших с верху донизу общупали, обругали их, как последнюю падаль и порасхваливали, как невесту-перестарка. И только потом по рукам ударили, весьма друг дружкой довольные. А куда деваться, так из веку заведено!

Потом бегом на постоялый двор, а оттуда, даже не пожрамши, хотя время уж к обеду было, в караван-сарай дядюшки Мстоя. Солидное такое заведение, караван-сарай этот. Чем-то даже нашу казарму напоминает, и размерами там, и всяческими строениями да коновязями… Тут-то я, торопыга неумный, и сдурил, как распоследний деревенский олух, начал просто шляться вокруг домов да сараев, да глядеть во все глаза, не мелькнёт ли кто подозрительный. Ну меня быстро и прихватили за одно место. Ну, не то чтобы прихватили, хрен они бы меня прихватили, я бы им… Впрочем, коли тебя заметили и приставили мужиков-сторожей за тобой ходить-глядеть, как бы ты чего не спёр, это, видать, и значит в моей новой работе — «прихватили». Ну, а когда терпение местных вконец иссякло, ко мне мужичина такой солидный, в приказчицком кафтане, подошёл и спросил, чего мол, тебе, служивый, надо, и не пойтить бы тебе отселя куда подале, потому как не нравишься ты нам тут, такой красивый.

Ну да я тоже не дурак — догадался ляпнуть, что мол, сослуживца ищу, должон он был к вам сегодня зайти. А у меня дело до него — начальство требует.

— Ну, был тут один такой, по поводу постоя расспрашивал, — понятливо кивнул мужичина, и глаза у него вроде как подобрели. — Разминулся ты, милок. Иди, где в другом месте о нём поспрашай.

В общем, выпроводили меня. Вежливо так, но настойчиво. Оно, в общем-то, понятно, — мужики своё дело делают, добро приезжих гостей оберегают, но обидно, знаете ли, я ить тоже при деле, и оно у меня поважнее ихнего будет. Да и служу не дядюшке Мстою какому-то там, а самому государю нашему…

Ну да не на того напали. Обежал я караван-сарай, да около другого выхода невдалеке пристроился и стал всех ходящих-выходящих разглядывать. Кто как одет, как выглядит. Потом к другому входу перешёл, и уже там всех разглядывал. Но, правда, быстро сообразил, что это вроде как тока для прислуги ход, гостей там почти и не бывает, так что пришлось опять возвращаться к первым воротам. На всякий случай, отошёл подальше, купил у лоточника пирожков с потрохами и вроде как пристроился под деревцем пополудничать, и тут… Я даже пирожок недоеденный выронил. След! Тот самый! Вёл от караван-сарая вдоль улицы. Свежий совсем, иначе бы затоптали давно. Не иначе, пока я вокруг забора тут бегал, чужак его и оставил. Эх, думаю, и впрямь, видать, дедушка-медведь благоволит тебе, Рааст-медвежонок! Удача так и сыплет валом… И это хорошо! Что бы там ни бубнил зануда Хееку.