Егор Чекрыгин – Тайна врат (страница 11)
— О! — радостно подхватил Ваар. — За «потом» я вам особенно благодарен! Гидшаа уже было почти разочаровались в порученных мне поисках. А тут ваша компания, громкий шум, личное вмешательство Риишлее. Вы даже не представляете, сколько денег мне это принесло! Хотите вина? — предложил Ваар, подходя к стойке и наливая из кувшина пару кружек. Потом вернулся, удобно расположился на стуле напротив, хлебнул вина, сплюнул и выплеснул кружку на пол. — …Небесный Верблюд! Какая гадость!!! Имел бы возможность — пристрелил бы этого кабатчика еще пару раз за то, что торгует такой мерзостью. Кстати, сударь, с вашей стороны было весьма опрометчиво возвращаться в этот городишко. Слишком многие тут имеют на вас зуб. Уверен, стоило вам только сойти с корабля, и не в одном домике начали доставать ножи и заряжать пистолеты. Просто давка из желающих вас убить! Мы и то едва не упустили добычу, когда эти конкуренты вас умыкнули. А потом пришлось гнаться за фургоном, лезть в окно… Выяснять, кто перешел нам дорожку… Никогда еще не работал в такой толчее! Впрочем, о работе. Скажу вам, мой юный друг, эта работенка была одной из лучших в моей жизни. Воистину, удача повернулась ко мне лицом. Искать то, во что и пославшие тебя наниматели толком не верят. При этом ты на постоянном жалованье, и твои расходы щедро оплачивают. Да я до скончания веков готов так охотиться за любыми сокровищами древности, хотя и считаю все это чушью. Наши результаты были для меня такой неожиданностью, что я даже немножко испугался. Впрочем, вы вряд ли что-нибудь об этом знаете. Вас, наверное, ни во что и не посвятили — вы для них всего лишь дурачок, умеющий махать шпагой да стрелять из мушкета. В нашем деле такие люди тоже бывают полезны. Но они, что называется, расходный материал. Вполне возможно, что ваши товарищи, посылая вас в этот городишко, решили избавиться от ставшего ненужным работника.
— Я, сударь, — холодно произнес Ренки, взбешенный насмешками Ваара, — знаю побольше вашего. В отличие от вас у нас есть…
— Ну, чего же вы так резко замолчали? — поинтересовался Ваар. — Продолжайте, раз уж начали.
— Ничего ты больше от меня не услышишь, — зло ответил Ренки, поняв, что чуть было не выболтал тайну Готора.
— Ну, главное я уже знаю. Есть что искать. — Лицо Ваара из расслабленно-благодушного вдруг стало жестоким и свирепым. — Остальное — дело практики. Медленно, но верно. Ноготь за ногтем, игла за иглой, кусочек за кусочком… Каким бы крепким ты ни воображал себя, щенок, а завтра к вечеру выболтаешь мне все, что знаешь и о чем просто догадываешься. Упакуйте его! — приказал он своим подельникам. — Мы тут уже изрядно нашумели. И хотя в этой части города на подобный шум стараются не обращать внимания, надо убираться отсюда в более тихое местечко, пока не набежала толпа пьяниц и прочей мерзоты. Хидшии, остаешься со мной, надо по-быстрому допросить этого, — ткнул он рукой в сторону подельника «дворецкого». — Узнать подробности. А потом тут все прибрать, чтобы никто даже не понял, что произошло. Работу надо делать чисто. Вы четверо, берите нашего бравого офицера, сажайте в карету и везите в загородный домик. Часа через три рассветет, и тут начнет шататься народ. И я не хочу, чтобы кто-то болтался у нас под ногами, когда мы будем потрошить такого благородного оу. Он нужен мне живым и относительно здоровым, так что отвечаете головой не только за его сохранность, но и за здоровье. Выполнять!
Дальше последовал очередной удар по затылку, отправивший Ренки в темноту. Его отвязали от стула, сунули в рот кляп, снова связали руки, оттащили в стоявшую у дверей кабака карету и куда-то увезли.
Очнулся пленник от жуткой боли. Видимо, карета подпрыгнула на кочке, отчего Ренки сильно приложился об пол шишкой на многострадальном затылке. Голова страшно болела, подташнивало, а еще жутко хотелось опорожнить мочевой пузырь.
Возможно, именно последнее обстоятельство и заставило Ренки действовать особенно энергично — предстать перед своими врагами в обмоченных штанах для юного оу было горше смерти.
Увы, но в его ситуации возможностей и надежд было совсем немного. Вернее, только одна — приобретенный еще в столице узкий кинжал с заточенным как бритва лезвием, спрятанный в специально сделанном в сапоге кармашке.
Накануне, наводя красоту перед торжественным ужином у Одивии Ваксай, Ренки было подумал выложить его, но потом просто забыл сделать это, настолько незаметен и привычен стал для него этот клинок. Готор еще как-то смеялся, заметив привычку Ренки носить этот кинжал, что настоящему шпиону без ножа в каблуке и фальшивой бороды появляться на публике просто неприлично.
И пусть Ренки, как обычно, покоробило от слова «шпион», с полюбившимся оружием он не расстался. Может, виною тому упрямство, а может, воспоминания о каторге. Ощущение безоружности, постыдное и противоестественное для того, кому при рождении положили кинжал в колыбельку.
Как тот, кто однажды голодал, набивает карманы хлебными корками, так и Ренки со времен каторги немного помешался на оружии и всегда стремился иметь под рукой какой-нибудь кусок острозаточенной стали. А лучше — в сочетании с пистолетом или мушкетом.
И вот, подвигав ногами, пленник почувствовал, что клинок все еще находится в сапоге, а значит, не был обнаружен во время обысков. Потянувшись к сапогу, Ренки невольно застонал от боли в затекшем теле.
— Смотри-ка, очнулся! — раздался голос в темноте кареты. — Может, еще разок вдарить?
— На кой? — ответил второй голос. — Хозяин велел доставить живьем. Слышь, ты, там, — пнул он лежащее в ногах тело. — Если не хочешь схлопотать — веди себя тихо!
В кои-то веки Ренки последовал разумному совету и сначала потратил немного времени, чтобы, шевеля пальцами, хоть немного вернуть подвижность затекшим рукам, связанным за спиной, потом начал возиться на полу, пытаясь дотянуться до голенища сапога, для чего пришлось скрючиться и изогнуться до хруста в позвоночнике и помутнения в глазах от боли и вывернуть ногу под каким-то кошмарным углом. За эту возню он схлопотал еще пару пинков, но все же сумел нащупать рукоять вожделенного кинжала. Вытащил и в такт дорожной тряске стал перепиливать волокна веревки. Резать было жутко неудобно, но острый как бритва клинок медленно, по ниточке, справлялся с задачей. И наконец пленник почувствовал, что путы ослабли и он может освободить руки.
Бандитов в карете было двое. Один расположился на заднем сиденье, другой вольготно разлегся на переднем, а Ренки валялся между ними на полу. Еще немного повозившись и чуть-чуть развернувшись вдоль оси движения, Ренки на мгновение сжался подобно пружине и, распрямив обе ноги, ударил ими в пах одного из стражников, благо тот сидел в весьма удобной позе. Помогли уроки Готора. Стражник скрючился, издав стон, а пленник, освободив руку с зажатым в ней кинжалом, резко принял сидячее положение и ударил второго противника куда-то в бедро. Тот взревел разгневанным быком, но Ренки сумел изловчиться и вскочить на ноги, так что дальнейшее было уже делом техники. Кинжал вошел точно в горло, и рев сменился сипением и бульканьем.
Однако это было только начало. Первым делом — освободить рот от кляпа, чтобы не задохнуться в предстоящей драке. Затем, выхватив из ножен шпагу того, кто сидел на переднем сиденье, Ренки почти не глядя ткнул ею в окошко для переговоров с кучером и почувствовал знакомое сопротивление разрезаемых мышц и костей.
Ударом ноги распахнул дверцу, в которую уже ломился тот из подельников Ваара, что стоял на запятках кареты. Прыжок наружу вышел не слишком удачный — ноги обо что-то запнулись. Перекат, выход в боевую стойку и быстрое падение обратно. Над головой пронеслась пуля, и Ренки фактически с четверенек прыгнул вперед, на стрелка. Тот успел отскочить и выхватить свою шпагу. Это ему не сильно помогло. Буквально на первой же серии ударов он получил сначала укол в плечо, а потом уже и в сердце.
Не веря самому себе, Ренки понял, что получилось. Внезапно в теле возникла какая-то слабость, голова закружилась, и победителя вырвало, чего с ним не случалось со времен его первой битвы. То ли так подействовало чудовищное напряжение последних часов, то ли удары по голове.
Он еще стоял, склонившись над обочиной, когда приобретенный рефлекс заставил его дернуться в сторону. Характерный скрежет пистолетного колеса о пирит предупредил о выстреле. Но, увы, несколько поздновато. Пуля задела левую руку в районе плеча. Словно хлыстом ударили.
Преждевременно обрадовавшись победе, Ренки забыл про того охранника, которого он атаковал первым, ударом в пах. И теперь тот попытался отомстить. Преодолевая боль, наш герой бросился к карете и едва увернулся от летящего ему в лоб пистолета.
— Я сдаюсь! — раздалось оттуда. — Сударь, умоляю, только не убивайте!
— Медленно выходи, спиной вперед, — приказал Ренки, чувствуя, как накатываются волны слабости. И когда из кареты показалась фигура охранника, со всей силы ударил его по затылку эфесом шпаги.
Потом пришлось сдирать с себе окончательно испоганенный мундир и, вспоминая уроки Готора и лекаря оу Мавиинга, осматривать рану, останавливать кровь и бинтовать руку разорванной сорочкой. К счастью, пуля лишь содрала кожу и слегка задела мышцу. Это было несмертельно, но болело просто кошмарно. Потом Ренки неловко связал своего все еще не пришедшего в сознание пленника его же собственным ремнем.