Егор Чекрыгин – Свиток 5. У истоков империи (страница 61)

Только ведь один хрен, коли за тыщи лет существования бок о бок они так и не нашли точки соприкосновения, наивно надеяться, что я, такой замечательный, найду способ примирить их за пару недель. Такое только в плохоньких голливудских фильмах бывает.

А просто выйти к народу и призвать, чтобы жили дружно? Помнится, даже у мультяшного кота Леопольда эффект от этого призыва был нулевой. А у нас тут не мультики, а реальная жизнь. Даже если сошлюсь на волю Предков, мои предки для местных жителей —абсолютно чужие дяди, слушать которых вовсе не обязательно.

Вот, разве что, своих поможет остановить… Да только вон Лга’нхи, Кор’тек и Компания уже вполне прониклись идеей праведного крестового похода против подлых захватчиков и обидчиков своих новых друзей. Этим головорезам и за просто так чужую кровушку лить в охотку. А уж за правое дело они полмира, не моргнув глазом, вырежут. Вот и поди объясни им, почему нашим дедушкам такое поведение не может понравится. Ведь дело-то правое!

И ведь обидно до слез — два этих прохиндея, Урпат и Орубуг, так выстроили весь разговор, что во-первых, я узнал о том, что у нас появились новые непримиримые враги, только вот буквально пять минут назад. А во-вторых, откажи мы сейчас нашим товарищам в подобной мелкой услуге — выставим себя неблагодарными сволочами и чуть ли не нарушителями законов гостеприимства… Только теперь с другой стороны — Гость ведь тоже обязан защищать дом Хозяина, чьим гостеприимством воспользовался. А в данный момент чужаки совершают агрессию против наших друзей. Так что мы, как приличные люди, просто не можем не встать на их сторону.

— Серьезный это вопрос! — влез я в беседу, едва говоривший Орбуг примолк и многозначительно уставился в нашу сторону. — Помочь нашим друзьям, которые приняли нас в своих землях и щедро одарили подарками — это дело, предками всячески одобряемое. И я даже не буду спрашивать, что скажет наш Вождь Лга’нхи, ибо его ответ всем нам и так понятен! Да и среди всех других наших воинов вряд ли найдется кто-то, кто откажется помочь друзьям. Так ведь?

(одобрительный гул голосов)

Однако! Война дело серьезное, — внезапно нахмурил я брови, одновременно меняя тон беседы с благодушного на смертельно серьезный. — Нельзя идти в бой, не спросив воли Духов, не принеся жертв и не проведя правильного гадания. Ты согласен со мной, Урпат? Согласен! А раз так, то давай отложим Совет на некоторое время. А пока мы вместе с тобой важное гадание проведем.

…Ну хоть время подумать себе выиграл. А заодно — возможность поделиться с коллегой своим видением ситуации.

На сей раз все было серьезно. И участок для круга мы чистили вместе, и грибной компот я заварил с особой тщательностью. А для жертвы с большим трудом отловили какую-то помесь местной свиньи и бобра, считающуюся тут необычайно ценным зверем. И пентаграмму я не просто на земле чертил, а выложил из веточек и камушков, что несомненно сделало ее еще более волшебной.

А уж какие песни я пел под грохот бубна — самому иной раз страшно становилось. Особенно когда одурманенный грибным компотом мозг отлавливал мою собственную тень, танцующую брейк-данс вокруг костра. На моего коллегу, помнится, особое впечатление произвели «Варяг» и «Жил был у бабушки серенький козлик». Вероятно, потому что исполнял я их уже в самом конце и мой голос хрипел, скрипел и повизгивал от усталости, а попадание в ноты было с точностью детской хлопушки, стреляющей конфетти в руках слепо-глухо-немого паралитика.

Потом с сольной партией выступил и мой коллега, демонстрируя достижения болотной культуры и магии. Все достижения, правда, сводились к задорному приплясыванию с колотушко-погремушкой в руках и заунывным выпеваниям какой-то малопонятной мантры. Однако это явно привело Урпата в нужную для общения с астральным миром кондицию. (Я по-прежнему разбодяживал грибной компот кипяченой водичкой и кровью жертвенного животного, так что в этом отношении на фармакологию надеяться не стоило.)

Ну а уж под утро начались гадания с помощью моих любимых цветных камешков. И камешки показали, что у народа болотников есть два пути развития. И оба они тернисты и изобилуют опасностями и проблемами.

В общем, изложил я мужику все свои светлые мысли о том, какие светлые перспективы сулит ему неумолимая история.

Надо ли говорить, что Урпата это не слишком порадовало? Увы, но все, что я ему смог предложить, это некий план, возникший у меня во время последнего сеанса связи с Космосом.

План был детским и наивным, но это было лучшее, что я мог предложить коллеге на данный момент. А дальше пусть уж он сам пытается наладить жизнь своих людей. Не мне, чужаку, тут указывать и поучать.

И вот, спустя три дня мы, ведомые опытными проводниками, подкрадываемся к поселку речников. Без всякой разведки, без точного знания сил и вооружения противника, ориентируясь лишь на рассказы специалистов, знающих числительное «много» и тактику «навались, всех убьем».

Ух, вот, наконец, впереди светлеет казавшаяся вечной стена деревьев. Земля под ногами становится тверже, и уже можно идти не выбирая, куда в очередной раз поставить ногу. Тут можно облачиться в доспехи, которые раньше приходилось нести в руках, дабы не сопреть еще до битвы.

А вот уже и окраины поселка. Какие-то огородики, сады, сараи… А вот тут уже можно построиться в оикия и начать топать победным маршем, печатая шаг и звеня доспехами.

Можно начинать представление, только сначала проверить, на месте ли пленник.

Не то чтобы пленник тут был как-то особо мне нужен. Скорее наоборот, Хииовитаак был большой проблемой. Хоть он в последнее время, вроде как, и присмирел, однако я даже и секунды не сомневался, что в любую минуту от него стоит ждать какой-нибудь подляны и потому оставить этого товарища на попечение добродушных аборигенов, честно говоря, побаивался.

Так что в этой операции он будет изображать раненого, лежащего на носилках. Укутанный чуть ли не по самые брови в плотное одеяло… чтобы не видно было пут, которые не позволяют ему даже пошевелиться. Наружу торчала только черноволосая голова — лишнее доказательство, что мы аиотееки. Хоть какая-то польза от гада.

Пока бородокосичное воинство охватывало поселок с флангов, сгоняя жителей на центральную площадь, находившуюся на берегу реки, ирокезы проследовали прямо к месту событий в классическом аиотеекском походном строю, звеня доспехами и печатая шаг.

Вскоре тут собрались и почти все жители поселка, согнанные нашей облавой. Мужики стояли хмуро набычившись, а женщины и дети пугливо жались друг к другу за их спинами, с тоскою пытаясь понять, какая-такая новая напасть свалилась на их головы.

Бородокосичники, все в доспехах и с оружием, окружили их по периметру площади, а оикия ирокезов «охраняла» меня в ее центре, выстроившись буквой «П». Почти все они были в трофейных аиотеекских доспехах и с длинными копьями всадников-оуоо в руках. Единственное, что отличало их от наших врагов — белые и рыжие шевелюры скрывались под навороченными шлемами, а бороды и усы пришлось спрятать под слоем болотной грязи, окрашивающей все, чего коснется, в черный с примесью бурого цвет.

— Кто тут Староста? — рявкнул, я снимая шлем и встряхивая своим черным ирокезом после того, как пропел несколько строевых команд на аиотеекском, дабы лишний раз убедить окружающих в нашей национальной принадлежности.

— Я тут старостой буду. — Вперед поспешно вышел довольно таки уже пожилой, хотя еще и крепенький мужик. — Вабток меня звать.

— Много ли мужчин в твоем селении? — спросил я, глядя на несчастного как можно более грозным взором и пытаясь изобразить «аиотеекский» акцент.

— Дык… Много. (А чего я еще ожидал услышать?).

— Возьми их всех и иди с моими воинами, они покажут тебе три лодки, которые вы должны принести на этот берег.

— Дык лодки-то… Зачем всех-то? — логично возразил мне мужик, видать искренне веря, что и десяток-другой мужиков вполне смогут выволочь лодки местного изготовления.

— Молчать! Я сказал всех, — мне как большому аиотеекскому гаду было западло объясняться с каким-то там белобрысым дикарем. Но я все-же снизошел до пояснений. — В лодках есть груз и… (Я замялся, изображая нежелание вдаваться в детали). — Несколько раненых. Все это вы должны будете принести сюда!

А твои бабы пусть пока приготовят моим воинам вдоволь еды. Если к тому времени, когда солнце коснется горизонта, моих лодок тут не будет, я начну убивать твоих женщин и детей, а потом сожгу поселок. Ты понял?

Староста Вабток печально посмотрел на меня и кивнул головой… Понятно, почему тут старостой поставлен старик, а не зрелый крепкий вояка-вождь. Тот бы мог сорваться в драку, а у этого явно хватает мудрости покориться намного более сильному противнику.

— Нит’као, Тов’хай — вызвал я наших лучших следопытов и скомандовал на аиотеекском. — Покажите им, где мы оставили лодки.

Чтобы местные начали шевелиться, пришлось еще неоднократно прикрикнуть на них, а кое-кому и отвесить леща. Не то чтобы местные пытались как-то саботировать мои ценные распоряжения — попробуй возрази такой махине как Лга’нхи, возвышающейся над средним уровнем толпы на две головы, да еще и закованной в кожу и бронзу со страшной металлической маской вместо лица. Просто не привыкли местные ребята к тому, что кто-то вот так вот врывается в их размеренный образ бытия и ставит на уши привычно-неспешное течение жизни.