Егор Чекрыгин – Свиток 5. У истоков империи (страница 59)

— Я тут недавно дерево с ободранной корой видел, — вдруг подал голос Лга’нхи. — Еще свежее. Мне Бокти говорил, что это их так специально обдирают, чтобы высохло стоя и не сгнило. Так что выходит, люди тут тоже есть. Надо их найти и-и-и… поговорить.

— Хм… А что, это дело, — согласился я. — Пошли Нит’кау с Тов’хаем. Они даже по прошлогоднему следу пройти смогут. Надо только их предупредить, что тут им не степь и чтобы были поосторожнее.

— Не надо, — буркнул Лга’нхи в ответ на мое дельное предложение. — Чай, сами не дети, сообразят.

…Ну вот, опять я, кажется, чуть не ранил чью-то гордость излишней заботой.

Урпат, возле хижины которого мы заночевали на следующий день, не был похож ни на гориллообразного лесника Бокти, ни на долговязого степняка Лга’нхи. И даже на прибрежника Кор’тека, тоже большую часть жизни проводящего на воде и водяной живностью питающегося, он не смахивал даже отдаленно.

Я бы скорее, хоть и не люблю всю эту мифическую живность, но определил бы его как «болотного эльфа». И не столько благодаря блондинистым волосам, заплетенным в длинную до пояса косу. А скорее, из-за манеры двигаться, не издавая даже малейшего шума, и способности мгновенно пропадать из поля зрения.

Уж на что я считал степняков гениями маскировки, однако чувствовалось, что Урпат даст им сто очков вперед.

Собственно говоря, он и дал, когда после того как наши два лучших следопыта безуспешно искали его полдня, сам вышел на нас.

Да уж, воистину, впечатления от встречи с разными Етеями надо лечить общением вот с такими вот людьми. Урпат был личностью смешливой, лукаво-добродушной и с некоторым оттенком пофигизма. Иначе сложно было бы объяснить, зачем ему понадобилось сначала полдня играть с нами в прятки, а потом самому выходить навстречу.

Правда, оговорюсь сразу — вышел он так хитро, что попробуй мы до него добраться с нехорошими намерениями, утонули бы в болоте. Ринулись бы к нему через зеленую лужайку, и только бульканье трясины да кваканье лягушек стало бы нашим похоронным маршем.

Но тогда мы этого еще не знали. Зато знали, как надо вести себя с дальним родственником. Так что не побежали к нему, размахивая копьями и дубинками, а остались стоять на месте, обменявшись любезными приветствиями, назвав друг другу свои имена и рассказав, с какими целями тут находимся.

Когда Урпат счел нас безобидными или просто устал перекрикиваться через поляну-трясину, он предложил нам стоять на месте и никуда не идти, потому как перед нами трясина. И минут через двадцать сам вынырнул откуда-то сбоку из-за деревьев.

— Аиотееки-то? — спросил нас гостеприимный хозяин, за обе щеки наворачивающий содержимое бочонка с коровкиным жиром, который он счел редкостным лакомством. И с любовью поглядывая на пару бронзовых рыболовных крючков и наконечник остроги, которые мы ему подарили, чем так растрогали сердце этого эльфа, что он даже положил их перед собой на циновку во время обеда и любовался ими, не отрываясь от еды. — Это у которых волосы как кора чернодуба[8]? Я слышал про них.

— Только слышал, а к вам они не приходили? — уточнил я.

— К нам-та? — переспросил Урпат после того, как вволю нахохотался над моей шуткой. — Нет. К нам никто не может прийти, коли мы этого сами не захотим. Тут же кругом болота. Даже речники не осмеливаются заходить в наши владения… А мы к ним не ходим.

— Но ведь тут-то река совсем рядом… — Уточнил я

— Рядом, — согласился со мной Урпат. — Тока все равно это болото. А болото—это наша земля.

— А сам тут чего? — уточнил Кор’тек.

— Лодку буду строить, — очень серьезно ответил хозяин. — Долго правильное дерево искал. Чтобы построить лодку, надо… (далее последовал долгий крайне нудный рассказ, абсолютно неинтересный для тех, кто не собирается изготавливать себе плавсредство с помощью первобытных технологий).

— А как до самой большой реки выбраться, на которой поселок речников стоит, ты знаешь? — опять полез с расспросами Кор’тек.

— Ясное дело, знаю, — напыжился, растянув бородатую физиономию в довольной улыбке, наш новый приятель.

— Покажешь?

— Я гляжу, у вас много здоровых мужиков… — задумчиво и лукаво ответил нам сей болотный эльф, снизу вверх глядя на сидящего напротив Лга’нхи. — И топоры у вас крепкие, из звенящего камня. А вот интересно, за сколько такие здоровые мужики своими топорами, к примеру, дерево свалят?

— Это не то ли, что ты от коры очистил? — постаравшись ухмыльнуться не менее лукаво, уточнил я.

Дерево, своим длинным гладким стволом напоминающее сосну, даже несмотря на бронзовые топоры, продержалось, наверное, не меньше двух часов, хоть и было в обхвате не таким уж и большим. Зато древесина у него была на удивление прочная. Неудивительно, что Урпат решил воспользоваться нашей помощью — со своими каменными инструментами и огнем он провозился бы с ним, наверное, несколько дней.

Но только рубкой, как я и опасался, дело не закончилось. Ведь Урпат оказался моим коллегой, так что, после того как дерево свалили, над ним надо было провести надлежащий обряд, в котором должны были участвовать все, кто хоть раз приложился топором к его твердой древесине.

Так что коллега забодяжил какие-то хитрые ягодки, и вскоре нас всех основательно развезло… Я, признаться, такой дури не пробовал со времен общения с нашим торчком-шаманом. Глючило меня не по-детски, а являющиеся образы были необычайно яркими и запоминающимися.

Потом мы обрубали хлыст, оставив примерно метров пятнадцать от комля — лодка должна была получиться длинной и узкой. Я такие видел в документальных фильмах про амазонских туземцев.

В общем, своей работой, я думаю, мы сократили время лодкостроительства для нашего хозяина еще примерно на неделю. Затем Урпат, игнорируя все наши намеки, долго выбирал правильную сторону, с которой надо было начинать выдалбливать лодку.

…И тут к нему заявилось примерно два десятка помощников вместе с бабами и детьми. И судя по тому, что с собой они тащили дары для нас, местное радио уже оповестило о нашем прибытии все окрестные племена.

Естественно, пришлось отдариваться бронзовыми крючками, острогами и сетями. Взамен получая связки копченой (и безумно вкусной) рыбы, бочонок какой-то зеленоватой икры (тоже вкусной, хотя я и предпочитаю не знать, чья это была икра), орехи, а главное — мед!

…Вот как-то никогда не думал, что на болотах водятся пчелы. Однако наши новые знакомые оказались вполне квалифицированными бортниками и смогли порадовать нас столь редким лакомством. Ну а еще были ткани крайне паршивенького качества, разные деревянные бусы, шкуры животных и ящериц и прочая дребедень.

…А еще бабы и девицы, вполне охотно вступающие в контакт с заграничными гостями… В общем, если бы не поджимающие сроки для возвращения, жалеть о проведенном тут времени не пришлось бы.

Первый паз в бревне они выдолбили довольно быстро, а затем стали размачивать бревно водой и греть на огне.

А потом нас пригласили на большой Совет.

Глава 19

Солнце жарило невыносимо, что при стопроцентной влажности оказывало буквально сногсшибательный эффект. Да еще и характерный резкий запашок болотных испарений, гниющих водорослей, каких-то цветов, болотной травы и прочей окружающей нас растительности. И без того тяжелая голова кружилась от этой жары и этих ароматов, легким не хватало воздуха и время от времени накатывали приступы тошноты.

Словно третий день уже ходишь по парилке без возможности выскочить в предбанник и окунуться в холодную воду, снег или просто остыть на прохладном воздухе.

А тут еще и приходится топать вперед, то проваливаясь по колено в глубокий мох, то прыгая с кочки на кочку, а то и бредя по грудь в мутной болотной жиже. При этом стараясь не издавать лишних звуков.

Но хуже всего, это, конечно, тучи комарья и гнуса, окружающие нас со всех сторон. Хоть Урпат и выдал нам туесок особой мази, отлично отпугивающей этих тварей, но тот факт что они тебя не кусают а только вьются над головой с противным писком и жужжанием, постоянно предпринимая попытки спикировать и проверить, не убрался ли защитный запах, тоже не способствуют душевному спокойствию. Особенно моему.

Другие наши, правда, как-то держатся. Стоики доисторические, блин. Их, небось, комариные тучи беспокоят только с точки зрения демаскирующего эффекта, а у меня, видать, слишком богатое воображение. Я-то вижу, как весь этот рой, подхватив эпидемию насморка, презрев противные запахи, бросается на меня. Или как крохотная мошка заползает мне в ухо и, в тупости своей неспособная найти выход наружу, все глубже и глубже прокрадывается в голову, пока не поселится в мозге.

А еще, блин, пауки, змеи и ящерицы! Крокодилов и пираний тут нету, это я уточнил первым делом, прежде чем в первый раз пересечь вброд небольшую речушку. Но блин! Видал я шкурки местных варанов. Это, блин, тварь почище крокодила! Два метра от носа до кончика хвоста точно будет. И пусть местные краеведы-зоологи и уверяют меня, что на взрослого человека такая тварь никогда не нападает, встречаться с ней как-то совсем даже и не хочется.

Нет, все-таки болотная жизнь, это не по мне. Не приспособлен я для таких испытаний!

— Плохие, очень плохие эти люди, — горячо убеждал соотечественников Орубуг, военный вождь болотного сообщества, незаметно так стреляя глазками в нашу сторону. — Не соблюдают они древний обычай и лезут туда, куда их никто не приглашал… И потому надо нам…