Егор Чекрыгин – Свиток 5. У истоков империи (страница 35)

— Гы-гы, — заржал Тов’хай вместе с остальными. — Конечно, различу! (И можно было не сомневаться, что различит, хотя лично я и холм-то этот едва видел). — Тока все равно Лга’нхи в твою одежду не влезет. Гы-гы-гы… Она… гы-гы… На нем… гы-гы … Порвется!!!

Все сообщество залилось радостным смехом, видимо представив гиганта Лга’нхи в одежках крохи-шамана и наоборот. Аншлаг-Аншлаг, Камеди-клаб, КВН и все комедийное наследие Голливуда меркло перед этой уморительнейшей картинкой.

Я спокойно, предвкушая заготовленную пакость, выждал, когда мои сотоварищи устанут смеяться, и с прямо скажем нехорошим, но вполне объяснимым наслаждением испортил все веселье.

— А много ли ты видел аиотееков ростом с Лга’нхи или, допустим, с тебя?

Довольное гыканье сразу умолкло. Как обычно, грубая реальность вторглась в светлые фантазии и мигом их обгадила. Как я уже говорил, у местных была просто какая-то феноменальная способность замечать мельчайшие детали пейзажа или вещей — вопрос выживания!

И «феноменальной» тут эта способность казалась только мне. Остальные верили, что так и должно быть и потому даже представить себе не могли, что у аиотееков это как-то иначе. Я, кстати, тоже в этом сильно сомневался. Насчет аиотееков в смысле. Пусть они и родились по другую сторону моря, но условия жизни и там и тут были примерно схожие. Так что затея с переодеванием в аиотееков сразу стала отдавать пионерской «зарницей» и детсадовским утренником. Ведь даже если не брать явную разницу в росте верблюжатников и среднего степняка, найдутся десятки особенностей и характерных примет в поведении, осанке или привычках, которые позволят узнать чужака даже на достаточно большом расстоянии.

— А даже если мы и войдем в крепость, воспользовавшись сумерками. — Я еще раз поспешил пнуть безвременно скончавшуюся идею. — Верблюдов у нас осталось только десять. Людей, которые умеют на них ездить… — (Я обвел глазами собрание, демонстративно подсчитывая отправившихся в поход верблюдофилов, хотя, конечно же, давным-давно уже успел их сосчитать). — …Всего шестеро. На каждого из вас накинется не меньше оикии аиотееков, и как бы не были сильны и могущественны ирокезы, сам понимаешь, долго вам не выстоять! Ваша гибель будет напрасна, и за Кромкой предки назовут вас лохами!

…Очень, не побоюсь этого слова, удачно получилось. Такие подлые удары по расслабившемуся и не ожидающему пакости противнику входят в легенды! Все как-то сразу пригорюнились, потеряв боевой настрой, и наконец-то начали думать головой, а не шилом в заднице.

— И чего же тогда делать будем? — как обычно в трудной ситуации, обратились они ко мне, при этом почему-то кося глазами на Лга’нхи, видимо, справедливо ожидая от него помощи. (А кто еще сможет справиться с заупрямившимся Великим Шаманом?).

Некоторое время Великий Вождь игнорировал эти взгляды, добиваясь концентрации внимания.

— Что скажешь Великий Шаман Дебил? — вопросительно глядя на меня, наконец-то заговорил он. — Что подсказывают тебе Духи? Как нам победить, сохранив силу, чтобы выполнить задание, с которым нас прислал сюда Совет Ирокезов и Царь Царей Великого Улота?

…Что означало «Поздняк метаться. Пацан сказал—пацан сделал, и коли мы уже провозгласили цель захватить крепость, мы таки обязаны ее захватить… будь она трижды неладна!».

— Духи молчат, — высокопарно и мегапафосно провозгласил я после столь же демонстративного раздумья и внимательного вслушивания в то, о чем бурчит мое брюхо. — Духи хотят посмотреть, что мы сможем сделать сами, ибо пришло время нашего Испытания!

— И-и-и?

— Будем посмотреть, — устало ответил я на его не высказанный вопрос. — Надо самим ехать в тот поселок, чтобы все хорошенько осмотреть, разнюхать и разведать. А там уже и думать, как аиотеекам нагадить.

— Так ведь?.. — опять почти что одними глазами и вопросительно поднятыми бровями задал вопрос наш Вождь.

— То, что высмотрела наша разведка, это, конечно, немало. Честь им и хвала за этот великий подвиг. Однако много вещей они не смогли рассмотреть с такого расстояния. Придется идти туда и смотреть все вблизи.

— Так тебя же убьют?! — осторожно осведомился Нит’кау, у которого при словах «идти и смотреть», видимо, даже сомнения не возникло, что я имею ввиду исключительно себя. Ведь меня наверняка просто распирает желание быть воспетым в балладах… посмертно. — Или ты пойдешь, став невидимым?

— Духам это не понравится… — осторожно ответил я, увидав в глазах соплеменников и однополчан огонечек интереса. Еще бы, такого аттракциона, «Невидимый Шаман Дебил», они еще не видели. — Ведь чтобы стать невидимым, мне опять придется обращаться за помощью к Духам, иначе они обидятся. (Типа могу и сам, но не хочу обижать духов).

Мы сделаем по-другому.

— Но ведь они того — вмешался Кор’тек. — Увидят, что ты ирокез, и непременно убьют тебя!

— Они не увидят, потому что я прикинусь кем-нибудь другим.

— А кем? — опять влез доставала Кор’тек. — На прибрежника ты не похож, у тебя шрамы на морде, да и двигаешься ты по-другому. Вал’аклавца или еще кого местные рыбачки тоже сразу узнают… Горцы на лодках почти не плавают, да и не похож ты на горца…

— Я прикинусь, — пояснил я, снисходительно и почти свысока глядя на Кор’тека (непросто смотреть свысока на человека, который выше тебя на полголовы), — тем, кого вообще не существует. (В конце концов, раз фишка с хохлом из Великой Окраины сработала, почему бы еще раз не пройти проторенным путем?)

— Как это? — Приятно было видеть Кор’тека с отвисшей челюстью. Ибо что может быть магичнее, чем обернуться тем, кого вообще на свете не существует?

— Мы будем пришельцами… Ну, с Тау Кита, например. Никто не видел тау’китян и потому не сможет разоблачить нас. У нас будет большая деревянная лодка, которой тут раньше не видывали, и странная одежда.

— А-а-а…? — Кор’тек глазами указал на мой ирокез. Само собой подразумевалось, что сбривать его, это величайший позор для ирокеза.

— Спрячем! — хладнокровно отмел я все сомнения.

— Так ведь того… — продолжил он. — Меня-то ведь местные знают и сразу поймут, что я не этот... Как ты сказал?.. Тау’китянин.

— Поэтому-то извини, но ты не пойдешь. Да и ведь кто-то же должен оставаться с нашим главным флотом. А кому кроме тебя можно доверить такое важное дело? — утешил я его.

…Но для начала нам надо расспросить пленника. Лга’нхи, ты его не слишком помял?

Несколько дней ушло на подготовку. Как обычно, идея, хорошая в целом, склонна обламываться о мелкие непродуманные детальки. Пришлось изобретать себе и внешний вид, и одежду, и легенду. А главное — обучать всему этому отобранных для экспедиции людей. Заставляя их не просто заучивать истории наизусть, но и пересказывать их своими собственными словами… Намучился я с этим изрядно.

А еще, ясное дело, пришлось отбирать товары, выглядящие либо достаточно экзотично, либо слишком обыденно. Вроде моего уникального фест-кийца (хрен я его кому-то продам) либо банальных слитков бронзы или простые шерстяных тканей. Очень помогли нам тут бочонки с коровкиным мясом и жиром, что мы взяли с собой в качестве еды и освещения-топлива. Такого товара тут никто не видел.

В общем, под общий хохот и ухмылки других вояк я, Дор’чин — капитан одной из лодок, временно замещающий нашего адмирала — и еще семеро отобранных вояк (посмышленее и со склонностью к авантюрам) щеголяли в юбках и устраивали у себя на головах нечто небывалое. (Эх, сюда бы Осакат с ее креативным подходом к укладке волос! Увы, пришлось обходиться своими средствами и скудным мужским воображением).

С оружием тоже был настоящий геморрой. Надо было отобрать только то, что делалось в Олидике или Иратуге — никаких аиотеекских копий или кинжалов. Даже пришлось устраивать очередную церемонию «Убей смайлик» (как я ее называл), чтобы правильное оружие попало (пусть и на время) в правильные руки. Очень утомительное занятие!

Наконец, мы вышли в море и спустя пару дней добрались до вожделенной цели — Змеиной бухты.

Согласно местным традициям, вылезать из лодки без приглашения не спешили. Сначала надо дать местным хорошенько себя осмотреть, может быть даже собрать местное ополчение и вооружиться. Мы так делали даже когда подплывали всей бандой к поселку состоящему из одной-двух хижин. Или даже в поселки, расположенные на территории, контролируемой ирокезами… Ибо традиция и этикет! Начнешь делать резкие движения — либо нарвешься на драку, либо увидишь лишь мелькающие вдали пятки хозяев, и о мирном общении можно смело и навсегда забыть.

Так что сидим. Ждем… К иным бы, пожалуй, уже давно подошли, поздоровались, но на нас, я это просто физически чувствую, из-за заборов и щелей хижин пялятся десятки внимательных и настороженных глаз. Еще бы, тут таких попугаев, небось, еще не видывали.

Наконец, меж домов появилась делегация для почетной встречи. Вместо белых флагов и оливковых ветвей почему-то несущая копья и дубинки. И их много… Неприятный момент, но придется его пережить.

— Я Дос’тёк, местный Старшина, — провозгласил один из туземцев зрелого и я бы даже сказал, весьма этак по-патриархальному благообразного вида, подойдя к нам примерно шагов на двадцать. — А вы кто такие будете?

— Я Манна’унд’даг (Диб’бил по-русски говоря) — коллежский асессор Царя Царей Ив’вана Грозного из Тау’кита. А это вот Дор’чин, он Великий Кормчий, который провел нашу лодку от нашего берега до ваших берегов, и остальные мои люди. Мы приплыли на ваш берег, чтобы торговать.