Егор Чекрыгин – Свиток 4. Перевернуть мир (страница 49)

А помимо чисто этнографически-познавательного интереса, это еще и означало, что штурм такого «кремля» обойдется куда дороже, чем рассчитывают мои вояки.

— Так что ты хочешь сказать мне, оикия, взбунтовавшийся против своих хозяев и говорящий за своего Вождя? — Попытался оскорбить меня Тибасииаак из рода Итиикаоо. — Говори или уходи! А то мне уже стало скучно слушать твои разглагольствования…

Хрен тебе, заскучавший ты наш. Будто я не вижу, что ты тоже тянешь время!

— Я знаю, что вы задумали. — Коротко ответил я. И продолжил, пытаясь одновременно произвести впечатление и на вражьего Большого Босса, и на товарищей. Когда мы пойдем на вас в атаку, люди, которых ты спрятал в шатрах, прорежут стенки и нападут на нас сбоку. А одновременно, из глубины, последует атака оуоо верхом на верблюдах!

Хоть Тибасииаак из рода Итиикаоо и пытался делать каменное лицо, однако камень этот после моих слов начал излучать удивление и растерянность. Что лишь подтвердило мои мысли и наблюдения. …А иначе, какого же хрена, перед самой битвой, как минимум восемь воинов на моих глазах попытались незаметно спрятаться в здоровенных шатрах? А сколько других уже успело сделать это, до того как я заметил подозрительные передвижения?

— …Да-да. Я вижу все! — Самодовольно заметил я, продолжая давить на своего оппонента. — Настоящее и даже будущее открыто моему взору. Ибо не зря люди в окрестных землях и Царствах зовут меня Великим Шаманом. А самые знатные Цари Царей и Вожди радуются, когда слышат мои советы!

То, на что ты надеешься, у вас не получится! Мы знаем про твою хитрость, ты лишь упростишь нам задачу, разбив свое войско на отдельные отряды, которые мы и уничтожим, так же легко, как овцебык прихлопывает хвостом надоевшего слепя!

— Вы все лишь сдохнете, корчась на наконечниках на наших копий. — Злобно прорычал в ответ аиотеек, пытаясь однако сохранять высокомерное и невозмутимое выражение на физиономии.

…Нет, определенно, эти аиотееки заслуживают уважения. Остаются верны своей рыцарской гордости даже в ситуации полной безнадеги.

— Нет. Умрете вы. — Убежденным голосом провидца сказал я. — Я это знаю! …Вся разница лишь в том, Как вы умрете. Красиво и благородно, либо корчась в муках и выблевывая свои кишки! …Вы хорошо дрались, и мы можем даровать вам право на достойную смерть, а может даже — и на достойную жизнь!

— Что ты предлагаешь? — Ухватился за мои слова о красивой смерти и жизни Тибасиаак.

— Поединки! — Коротко ответил я, помня из рассказов Эуотоосика, что к поединкам аиотееки питали особый пиетет, и смерть в поединке иногда даровалась самым храбрым и благородным Врагам, попавшим в полностью безнадежное положение.

Тибасииаак задумался. С одной стороны — есть возможность красиво умереть. Но с другой — получал он эту возможность из рук презренных дикарей и вообще «не люди» — плесени, насекомых, которые посмели нагло заселиться на предназначенных самим Икаоитииоо для своих детей землях.

— И зачем тебе Это? Раз ты говоришь что уже Видел нашу гибель? — Подозрительно спросил он у меня. И судя по нетерпеливому вздоху Лга’нхи у меня за правым плечом, его это вопрос тоже шибко интересовал.

— Мана, взятая в поединке с великими воинами, она куда больше чем просто у побитых в драке. Каждый воин, убивший своего противника на глазах у всего племени и предков, может повесить его скальп на свой пояс и показывать детям и внукам, уча их мужеству и бесстрашию. В бою можно умереть и от удара в спину, или истечь кровью от множества мелких ран, что нанесли тебе копья недостойных соперников. И даже духам Предков не всегда дано понять, кто нанес главный удар. …А поединок, это — Поединок!

…Но у меня есть уговор! — Резко сменил я пафосный тон на деловой. — Биться наши люди будут только с оуоо — Вождями, самыми достойными среди Вас. И поскольку наши верблюды сейчас далеко — биться будем пешими.

Оикия и просто родовичи того, кто проиграл поединок, складывают оружие и подчиняются Великому Племени Ирокезов. А тот из вас, кто сумеет побить троих наших поединщиков — может забрать своих людей и свое имущество и уходить куда глаза глядят!

— Да есть ли среди вас хоть кто-то, достойный сразиться с нами! — Возмутился на подобную наглую заяву Тибасииаак из рода Итиикаоо.

…Я, правду сказать, очень надеялся на эти его слова.

— Разве ты не видел нас в бою? — Коротко спросил я его. — Разве не побили мы такое множество твоих людей там, на поле боя, что теперь тебе приходится заканчивать битву в собственном лагере? Разве можешь ты сказать, что бились мы недостойно?

Но ладно, я… и мой Вождь, так уж и быть, пойдем тебе на встречу. У нас там, за пределами лагеря, есть несколько родовитых Царей Великих Царств, Вожди и их лучшие воины. Мы позволим и им принять участие в поединках. Только трус откажется от поединков с такими родовитыми людьми, как они, под предлогом их «недостойности». …Так какую смерть ты выбираешь, Тибасииаак из рода Итиикаоо?

Собственно, не трудно понять какие резоны двигали мной, когда я предложил эту затею. Нет, отнюдь не желание пополнить и так не хилые запасы Маны племени ирокезов, а простое и понятное желание сохранить жизни как можно большего числа соплеменников.

А то сдается мне, у них тут у всех от запаха пролитой за этот день крови, словно у диких зверей, конкретно крыша поехала. Они уже ничего не боятся и ничего не ценят, лишь бы понтов покруче наворотить да пополнее крови напиться. А дорога за Кромку в их сознании, стала такой коротенькой, что достаточно одного прыжка, чтобы оказаться в объятиях дедушек-прадедушек с кружкой пива в одной руке и куском мяса в другой.

Ну вас всех нафиг! Если никто не хочет думать — думать буду я.

Итак, что мы проигрываем, из-за того что обычная война превращается в множество гладиаторских поединков? Враг получает время, чтобы отдышаться и немного восстановить силы. …И думаю — это все.

А что выигрываем? Первым делом, не приходится ожидать очередных сюрпризов, выскакивающих сквозь стенки шатров.

А во-вторых, из боя исключается не меньше половины противников. Хотя костяк защитников «кремля» и составляют оуоо, причем «высшей категории», но ведь к ним примкнуло и немало подчиненных им или просто прибежавших спасаться в общую кучу оикия. Теперь судьба этих людей зависит от результатов поединков их хозяев. …Все-таки эта аиотеекская феодально-рабовладельческая система набора в армию имеет ряд положительных сторон. Большая часть пехоты себе не принадлежит!

Итак, половину защитников мы исключили. Плюс к тому, бабы и детишки аиотееков тоже в бой не ринутся, а это может быть еще несколько спасенных жизней ирокезов. …Насчет жизней баб и детей я, честно скажу, пока как-то не задумываюсь. Знаю, что это страшное не интеллигентно, но я сейчас слишком вымотан, чтобы думать еще и о том, перебьют их всех или нет. Но по-любому, подозреваю, что такой полудобровольный переход в подчинение к победителям спасет немало жизней.

Хотя, хоть убей, а даже отдаленно не представляю, что с ними со всеми дальше будем делать. Своих вдов и сирот у нас после этой резни будет столько, что даже как мы их всех прокормим — для меня огромная загадка, решать которую сейчас нету не сил ни желания.

Ну и наконец — я, блин, с других Царей, Вождей да воинов за право поучаствовать в поединке с очередным крутым аиотеекским убивцем еще будут плату взимать. У нас чай Мана не казенная, с неба не сыпется.

…Это я конечно не буквально. …К сожалению. Не придумано тут еще такой валюты, чтобы оплатить билеты на подобное празднество. …Но за Такую Великую Услугу нам все будут должны! Это сто процентов. А отдавать подобные долги, иногда намного сложнее, чем обычные денежные, с аккуратно прописанной в договоре суммой. Собственная гордость не позволить дать меньше, а оценить подобную Ману… это просто не реально. Так что все будут чувствовать себя обязанными нам еще не один год.

Да и Слава, которую получит каждый, принявший участие в финальном аккорде битвы, будет колоссальная, и это таки тоже стоит кой каких ништяков.

Это ведь не просто повод очередную балладу про свой подвиги спеть, а целую новую Махабхарату с Илиадой и Одиссеей про себя сочинить. Хотя за отдельную плату готов сочинять их сам, воспевая подвиги каждого отдельно взятого гладиатора.

Так что срочно посылаем приглашение всем желающим и в первую очередь, конечно, Мокосаю. Думаю, моего недавнего приятеля Тибасииаака из рода Итиикаоо Лга’нхи конечно никому не отдаст. Но кровушка менее знатных аиотеекских вождей отстирывает старые грехи не хуже. …Как же хреново, что мысли в голове проворачиваются с таким трудом, а сил кажется хватит только на то, чтобы упасть и лежать не шевелясь. А то можно было бы знатно развести старину Мокосая на колоссальную по местным меркам взятку.

Впрочем, только за одно лишь разрешение пролить кровушку за дело сохранения ирокезских жизней и пополнения ирокезских закромов, Мокосай и так мне будет должен по гроб жизни, если конечно доживет до конца поединка. …Он не то что «есть с нашего стола» будет, он теперь на этом столе жить будет. Потому как существование его Царства — это исключительно результат великодушия ирокезов.

…Вот примерно в таком духе я и объяснял Лга’нхи, с какой стати я разбазариваю запасы бесценной Маны.