Егор Чекрыгин – Свиток 4. Перевернуть мир (страница 40)

Еще внезапно проблем подкинул Мокосай. Ему надо было реабилитировать перед всем миром свое царство за грехи предшественника. Ибо клеймо «негостеприимного хозяина» все еще довлело над этим народом, а некий шаман обещал ему, что пятно это можно смыть кровью в Великом Сражении. …Собственно за этим он сюда и пришел. А для того чтобы смыть пятно, подвиг, который должны были совершить иратугцы, должен быть воистину грандиозен и запоминающийся. Так что я (все время я) обязан был ему этот подвиг обеспечить.

Я пообещал, что сделаю. Потом мы еще ругались и спорили часа три, а потом пошли вручную изменять ландшафт местности, обеспечивая себе безоговорочную победу.

И вот… Нет, не на следующий день, а еще через два дня, которые понадобились Орде, чтобы неторопливо дойти и расположиться на берегу озера, поставив свой лагерь километрах в десяти от нашего.

По местным меркам — это уже было почти в упор. Учитывая, что даже наш временный и оттого суперкомпактный лагерь раскинулся не меньше чем на три-четыре квадратных километра. …Скотину надо кормить. Да и не любят местные ребята чересчур близкого соседства даже с хорошими друзьями.

…И вот тут мне словно кто-то отвесил увесистый и звонкий подзатыльник! Я даже вскочил с шкуры, изображающей мою постель, и начал испуганно оглядываться по сторонам.

…Вот ведь гадство… и отсутствие реального опыта управления такими массами народа. Все продумал. И кто где стоять будет, и какие действия смогут предпринять аиотееки, сигналы, команды и даже пути возможного отхода догадался наметить.

…Вот только не продумал, сколько времени нам понадобится, чтобы выйти на поле боя!

Народ-то местный, как наши, так и, насколько помню, аиотееки, просыпаются обычно с первыми лучами солнца. Не раньше и не позже. …Инстинкт у них такой за долгие тысячелетия эволюции выработался.

И что это значит? А значит это, что проснемся мы одновременно с аиотееками и начнем неспешно собираться, готовясь к битве. Тут-то аиотееки и вдарят!

Почему я решил, что именно тогда они и вдарят? Ну, во-первых, опыта построения войск и проведения больших битв у них намного больше. Так что пока наши только успеют проморгаться и подумать о начале построения, аиотееки будут уже готовы. Готовы просто потому, что у них гораздо больше опыта в подобных делах. …Это как я первый раз надевал доспех, путаясь в ремешках и завязках, а теперь влезаю в него чуть ли не быстрее, чем в обычную майку Там. А с ремешками и завязками справляюсь чисто автоматически, думая о чем-то абсолютно другом.

Так что мы, какими бы опытными вояками себя ни считали, по сути своей еще настоящие желторотики. И потому, даже начав одновременно, к финишу наверняка придем с заметным опозданием. А много ли надо вражескому войску, чтобы пройти эти жалкие пять-шесть километров и ударить по только начинающим выстраиваться войскам? Час, максимум — полтора.

А то и вовсе, пройдут аиотееки столь оберегаемую и «минированную» горловину хотя бы силами кавалерии до того, как мы успеем занять свои места, и обрушатся на едва проснувшийся лагерь. И мало того что все подготовительные работы прошлых дней подут насмарку, так еще и бить нас будут не как «цивилизованных» воинов, умеющих и воевать и погибать в строю, а как тупую толпу дикарей. Обидно вдвойне!

…А еще я помню разговоры с Эуотоосиком и нравоучения-похвальбы Асииаака, что «аиотееки нападают на врага подобно ястребам и соколам — стремительно и беспощадно».

Так что тут никто не будет долго и нудно ждать, пока противник соизволит встать в позитуру и отсалютовать клинком. Все-таки, какой бы несовершенной ни была верблюжья кавалерия, а наличие дополнительных четырех длинных и сильных ног, подразумевают стремительность и скорость. Это другой тип мышления и совершенно другая стратегия войны — ставка не на силу, а на скорость…

Вскочил, глянул на луну, время было самым неподходящим. Чтобы быть готовым к битве на рассвете, надо встать за пару часов до него. А пока что у нас только начало ночи, и до раннего подъема еще часов пять.

…И что мне делать эти пять часов? Ложиться досыпать, проворочаться полночи от волнения, довести себя до изнеможения и отрубиться, чтобы проснуться как все на рассвете, прошляпив нужный момент?

Или намеренно не спать всю ночь, чтобы потом идти в бой с тяжелой головой и слипающимися глазами? …Вот ведь ж блин! — все детство считал, что будильник это самое ошибочное изобретение человечества, без которого ему было намного проще жить. А вот теперь горько жалею, что такого будильника у меня нет. …Блин, что же делать, чтобы и войско наше не подвести, и сынишку сиротой не оставить.

О! Кстати!!!! Растолкал Улоскат и велел ей бдить всю ночь возле сынишки, а меня разбудить когда луна окажется во-о-он над тем вон холмом. Зачем все это, объяснять не стал. Пусть тревожится, тогда точно не заснет. Понимаю, что жестоко и нехорошо, но что поделаешь, я ведь не из большой душевной подлости все это делаю и не ради тупого прикола. Для всех стараюсь! …Сколько же идиотской суеты из-за отсутствия такой простой и обыденной вещи, как будильник, изобрести что ли? …Чтобы меня возненавидело все местное человечество…

Импровизированный будильник сработал, как надо. Встал, потрепал сынишку по начавшим отрастать заново черным волосенкам и велел Улоскат ложиться досыпать. «Угроза, мол, миновала».

А сам пошел расталкивать Лга’нхи, поскольку мне, дескать, послание от Духов ночью пришло.

Хотя и намного раньше обычного срока, но поднимались ирокезы довольно легко, тут те, кто долго и крепко спит, частенько уже не просыпаются вообще.

Затем от лица Главнокомандующего были посланы гонцы к Вождям. К Леокаю пошел лично Лга’нхи, а я пошел поднимать Мокосая. Был неоднократно послан и обруган как охраной, так и монаршей персоной лично, но цели своей добился и пошел дальше вершить свое черное дело.

К тому времени, когда я добрался до костра Мсоя, лагерь иратугцев уже негромко гудел и шевелился. Так что среди почти родных мне олидикианцев проблем не возникло. Они уже обратили внимание на шум у соседей и были готовы к подобной подляне.

…Дальше описывать не буду. Суета, объяснения, споры, ругань… Внезапно возникшая проблема, как в темноте подать дымовой сигнал на противоположный берег озера, где спрятался лодочный десант… Общий тупизм, в связи с тем, что не дали доспать самые сладкие предрассветные часы…

И дикий восторг и самодовольство, когда спустя три часа, едва успев занять позиции, мы заметили розоватые отблески восходящего солнца на доспехах двигающихся к нам аиотееков.

Это был подлинный триумф! Даже Леокай посмотрел на меня с немалым уважением. Ведь сделай мы как обычно — вместо грандиозной Битвы наши тушки просто стоптали бы верблюжьи копыта непосредственно в лагере.

Теперь аиотееки не торопились. Поняв что «сюрпрайза» не получится, они встали метрах в двухстах от нашего строя и принялись разглядывать и нас и пространство что лежало между двумя армиями.

И что же они увидели? Очень сильно надеюсь, что, к своему немалому изумлению, они увидели не толпу дикарей, размахивающую копьями и истерично орущую, а стройные оикия, перегородившие проход одной линией в четыре шеренги. (Вообще-то именно в таком строю мы воевать не собирались. Но аиотеекам об этом знать пока не стоило).

…Увы, было нас тут совсем немного — тысяча с небольшим человек. Не больше.

А больше и не получалось. Всех песиголовцев с частью степняков я отправил в холмы, чтобы не болтались под ногами, а дружины прибрежников под предводительством адмирала Кор’тека должны были десантироваться в нужный момент в тылу врага.

И да, еще иратугцы отдельно готовились к своему подвигу.

Но, господа хорошие, во времена, в которые мне выпало попасть, тысяча с лишним человек — это уже огромное войско. Самих аиотееков было дай боги тыщи три, не больше, а скорее даже меньше, две — две с половиной тысячи. И думаю, что за все время своего похода они впервые встретили на своем пути настолько грозного неприятеля. Повод задуматься!

А еще они увидели будущее поле битвы.

Некоторое, пусть и несвойственное истинно московскому интеллигенту, но все же живущее в каждой человеческой душе тщеславие подзуживает меня сказать, что аиотееки очень сильно удивились тому, что увидели. А именно, здоровущая, почти километровая диагональ рвов и рогаток, идущая от холмов к середине прохода, словно бы отсекающая аиотееков от свободного пространства и еще сильнее сужающая проход.

…Честно говоря, хрень сплошная, а не препятствие. И пусть выкопано все строго по документальному фильму про римские легионы, то есть сначала рвы, затем насыпь и натыканные в нее рогатки, мешающие перескочить препятствие одним легким прыжком… Но надо учитывать руки тех, кто копал. Так что рвы, прямо скажем, были неглубокие (от полуметра до метра глубиной), валы соответственно невысокие, а рогаток, совсем не так много как хотелось бы. И по-хорошему, десятку нормальных саперов понадобилось бы не более получаса, чтобы сделать широкие проходы в этих декорациях.

Вот только саперов-то у аиотееков не было! И вообще я больше рассчитывал не столько на «непроходимость» этой обороны, сколько на вполне понятную робость перед неизвестным, и нежелание лезть на рожон.