Егор Чекрыгин – Сокровища империи (страница 53)

Впрочем, меня заинтересовала новая загадка. Полагаю, вам известно знаменитое мооскаавское пожелание „пойти к чертогам собачьим“?

Это доброе пожелание обрести здоровье и благополучие. Однако задумывались ли вы когда-нибудь, откуда оно взялось?

В старых книгах я нашел упоминание о некоем Собачьем храме. Вообще-то он был посвящен культу демона Оилиои, которую, как известно, часто изображают в окружении стаи собак, кои символизируют стражей, беззаветно защищающих нас от разных болезней и бед. Подобный сюжет был выбит и на стенах этого храма, за что он и получил в народе такое прозвище.

Собачий храм (или Собачьи чертоги) находился где-то на севере, на древнем тракте в Олидику, примерно в одном-двух днях пути от Старой Мооскаа. Однако со времен падения Третьей династии всякие упоминания об этом храме отсутствуют.

Так вот, я намерен отыскать этот храм, ну или то, что от него осталось. В связи с чем, взяв с собой оу Дарээка, Одивию Ваксай, профессора Йоорга и нашего помощника Гаарза, хочу отправиться на несколько дней за пределы Старой Мооскаа.

Полагаю, во избежание лишних недоразумений, вы согласитесь отравить с нами парочку своих служащих. Таким образом, с одной стороны, мы будем под наблюдением, а с другой — они могут помочь нам с местным населением, убедив его с помощью авторитета вашего бюро не мешать проводимым изысканиям и охотнее отвечать на вопросы.

Засим остаюсь вашим другом и слугой,

«…однако если присмотреться внимательней, то странные „изыскания“ указанного оу Готора могут оказаться вовсе не такими безобидными, каковыми кажутся на первый взгляд.

На основе сплетен, собранных у тооредаанских моряков, и судя по материалам одного из агентов, внедренных в окружение герцогов Гиидшаа, в королевстве Тооредаан идет некая тайная война за обладание Священными Реликвиями Старой Империи.

Герцоги Гиидшаа с помощью этих предметов хотят перетянуть на свою сторону большую часть знати, представив их в доказательство древности своего рода. В то время как король пытается это предотвратить.

Серьезность и масштабы данной борьбы можно понять по тому, что в дело каким-то образом был втянут даже небезызвестный вам Коваад Каас, и полагаю, что его похищение с Тинда было отнюдь не случайным.

Хоть и не напрямую, но в связи с этим делом упоминаются люди, в которых можно с большой долей вероятности опознать оу Готора Готора и оу Ренки Дарээка.

Но даже если это и не так… Исходя из известного факта, что эта парочка работает на Риишлее и пользуется его особым покровительством, и принимая во внимание необычайный интерес оу Готора к древностям, можно сделать вывод, что именно поиском Священных Реликвий данный субъект и занят.

Одивия же Ваксай тут лишь для прикрытия. Хотя можно предположить выполнение данной группой одновременно нескольких задач, что позволит им водить за нос наблюдающие за ними организации.

В пользу этой версии говорит и тот факт, что профессор Йоорг из университета Западной Мооскаа был „прикреплен“ к группе незадолго до того, как они смогли взять под контроль Литругу. Помимо всего прочего, подобная пиратская деятельность может прикрывать поиски древних вещей.

Впрочем, полагаю, сам профессор даже не догадывается об истинных целях указанной группы и используется втемную. Об этом свидетельствуют показания агента „Студент“, сумевшего незаметно допросить вышеупомянутого профессора Йоорга.

На основании изложенной информации предлагаю провести следующие мероприятия…»

Глава 13

— А что насчет двенадцати дней?! — запальчиво спросил Ренки. — До этого твоего Собачьего храма максимум пара дней пути.

— Ну да, — кивнул Готор, правда, в его голосе не было привычной уверенности. — В таблицах было сказано, что Манаун’дак с ближними учениками отсутствовали двенадцать дней. Но, во-первых, они уже были отнюдь не молодые ребята, а Манаун’дак — так и вовсе глубокий старик. Во-вторых, и сам Амулет, должно быть, весил немало. Судя по описанию деда, его должны были тащить как минимум два человека. А в-третьих, им ведь нужно было потратить время, чтобы хорошенько спрятать эту штуку. В «котловых записях» после слов о том, что мыс укажет направление на холм, стоят подряд три знака: @@@. — Готор изобразил на бумаге какие-то странные загогулины. — Один такой знак обозначает послание, письмо, но называется «собака». Не спрашивайте — почему, это слишком долго объяснять. А три подряд, соответственно, я так думаю, должно означать либо «три собаки», либо просто «собаки». В общем, мыс указывает на север. Это абсолютно однозначно. Я мог, конечно, ошибиться в определении границ озера на сажень-другую-третью или даже на десяток. Но очень характерный холм, далеко выступающий на территорию озера, там только один, и он ясно показывает на север. А дальше… В старых книгах наш профессор нашел эти самые Собачьи чертоги. На мой взгляд, это прямой след!

— Но ведь ты сам сказал, что там указано направление на какой-то холм?

— Ну значит, храм стоял на холме. Это дело обычное. Впрочем, если мы найдем какой-нибудь холм в форме трех собак, я с готовностью изменю свое мнение, а до тех пор буду придерживаться версии храма.

— Да, это понятно, — кивнула Одивия. — Но как вы собираетесь его искать? В конце концов, у нас осталось не так много времени. Максимум через полторы недели нам надо отправляться в Баалашихаа на встречу с Тоодоксом. А ведь, судя по вашим же словам, разрушили этот храм несколько сотен лет назад!

— Признаться… — задумчиво ответил Готор. — Я делаю ставку на человеческую жадность! В моем мире, когда разрушались великие строения, их обломки растаскивал простой народ на постройку собственных домишек или оград. Вот, собственно говоря, я и думал…

— Понятно, — кивнула Одивия. — Надо назначить вознаграждение за камни с изображением собак. Или — частей тела собаки. Не слишком большое, чтобы не решили, что это какая-то невероятная ценность. Но достаточное, чтобы заставить выковырять подобный камень из стены и притащить его куда-нибудь сюда.

— Хм… Хорошая мысль! — одобрил Готор. — Хотя я подозреваю, что нас завалят грудой булыжников с только что нарисованной углем или мелом собакой. Надо бы как-нибудь сформулировать объявление, чтобы… Вот только, — внезапно спохватился он, — как его распространить? Что-то я сильно сомневаюсь, что местные крестьяне достаточно часто покупают газету.

— Зато почти каждый день кто-нибудь из деревенских заходит в кабачок при дороге или большом селе, — продолжила Одивия. — Надо договориться с тем, кто поставляет в подобные кабачки вино, чтобы пустил слух среди владельцев. А уж они сами раззвонят эти сведения по всей округе. Кабаки в подобных местах заменяют и газету, и театр, и биржу.

— Кстати, о кабаках, — заметил Ренки и, кивнув в сторону придорожной харчевни, которую они недавно покинули, спросил: — Думаешь, Гаарз с этими справится?

— Хотелось бы надеяться, — улыбнувшись, ответил Готор. — Я его в принципе учил, да и сам он детинушка не из мелких. Так что если будет заранее брюхо изнутри жирным смазывать и в процессе хорошенько закусывать, то он этих мооскаавских задохликов перепьет! Надеюсь только, что сам в это дело не втянется. А так самое главное уже произошло — ребята дали себя уговорить на «угощение». Дальше уже — дело техники. Одивия, с кем, вы полагаете, нам стоит поговорить насчет объявления?

С кем там говорила Одивия, Ренки так и не выяснил, поскольку они с Готором плавно подключились к процессу «нейтрализации» людей оу Лоодиига, дав Гаарзу возможность немного прийти в себя. Уже спустя пару дней появились первые результаты. Как и предполагал Готор, это были наглые и весьма незамысловатые подделки, причем несколько образцов явно были выполнены одной рукой словно под копирку.

Шесть подобных булыжников Готор безжалостно забраковал, а еще один принял, заплатив пару мелких серебряных монеток.

— Довольно искусная работа. Посмотри — песик как живой. Судя по тому, что сделано с душой, — рисовал ребенок. Надо поощрять развитие детских талантов, — пояснил он свой выбор, оставшись наедине с друзьями. — Опять же пусть народ удостоверится, что мы и правда платим за такие камни.

Его щедрость была вознаграждена уже на следующий день — среди невзрачных обломков, которые робко продемонстрировала довольно бедно одетая женщина, один выглядел очень старым, и полустертое изображение задней собачьей лапы и части хвоста было не намалевано по поверхности, а явно вырезано рукой опытного художника.

— Где вы его взяли, сударыня? — спросил Готор, доставая из кошелька золоту монету.

— Дык, ваша милость… У нас такие часто встречаются, — ответила ему женщина, не сводя завороженного взгляда с золотой искорки в пальцах явно благородного господина. — Вы не подумайте чего, это честно мое. Из ограды вокруг огорода нашего вынула. Ограда там у нас из камней. Чтобы волы да овцы не лезли.

— Беру! — решительно кивнул Готор, и монета переместилась в ладонь женщины. — А если вы нам покажете, где находится ваша деревня, получите еще одну такую!

Две золотые монеты даже для зажиточного крестьянского хозяйства — немалое богатство, а для бедной вдовы с тремя детьми — и вовсе сказочное состояние. Надо ли говорить, что оу Готор в ее глазах стал равен богам и любая его просьба становилась законом?