Егор Бородулин – Метро 2033. Секреты Рейха (страница 24)

— Егерь! — позвал товарища Вадим.

— Чего?

— А ты до войны как жил?

— До войны… — рейнджер задумался, после непродолжительной паузы ответил, — В Перми я жил.

— Где-где? — не понял сталкер.

— В Перми. Ну, город такой есть, далеко от Москвы.

— Как тебя сюда занесло тогда?

— Да как… с классом на экскурсию ездили в Москву. Дня на три, что ли. И вот именно в эти дни и ударило. Мне тогда двенадцать лет было. Спаслись, да только я от остальных отбился, и потерялся. Сколько не искал — все без толку. Потом рос как-то сам по себе. Воровал, подрабатывал, приживался в новом мире. У меня и фамилия другая была. Но она мне очень уж сильно не нравилась, и я себе новую придумал. Затем прослышал, что где-то набор солдат происходит. Ну, и попытал я счастье свое. И вот, через какое-то время, в Орден пробился. Вот, в целом, и все… а сам-то как?

Разговор все-таки затянулся, и время пролетело незаметно. Когда рейнджеры сверили часы, стрелки показывали без пяти три. Пора! Бойцы двинулись к пропускному пункту на Чистые пруды. Показав приказ на пропуск, рейнджеры вышли со станции и отправились во мрак туннеля. За все то время, которое солдаты потратили на прохождение и обнаружние лазейки, не произошло почти ничего интересного. Разве что только у самой лазейки сидел падальщик, пожирающий пойманную крысу. Егерь цокнул языком, достал «Пернача» и, дав по мутанту короткую очередь, устранил чудовище. Затем, поднявшись по лестнице, рейнджеры вышли к узкому помещению с одной лишь дверью. Егерь подошел к двери, подозвал Вадима, и начал раздавать указания:

— Значит так, сейчас делаем следующее: на счет три я открываю дверь, ты входишь и осматриваешь помещение на наличие угроз. Если опасности нет, говоришь: чисто. Если есть — стреляешь. Понял? — Вадим кивнул, — Противогаз ещё только сразу нацепи на морду, там сразу поверхность.

Вадим натянул на себя противогаз, взял поудобнее «бизона» и, кивнув, встал напротив Егеря. Рейнджер сосчитал до трех, после чего оперативно поднял засов и распахнул дверь. Тихо это сделать не получилось, ввиду того, что дверь была ржавой и, поэтому в момент открытия раздался скрип, режущий уши. Вадим вошел в помещение, поводил из стороны в сторону стволом и, не обнаружив угрозы, пробурчал в проем:

— Чисто!

Егерь не заставил себя ждать. Захлопнув за собой дверь, рейнджер достал из вещь-мешка планшет с картой, сориентировался, и обратился к Вадиму.

Лазейка выводила во дворы, за несколько кварталов до монастыря. Вадим уже не ощущал таких же чувств, как при первом выходе на поверхность. Обстановка ничуть не изменилась: такое же серое небо, полумрак, и пустота. Луна еле-еле просвечивала через пасмурное небо. Так красиво. Егерь взял ВСК-94, размял плечи и скомандовал жестом «Вперед!», Вадим двинулся за ним.

Рейнджеры вышли на Большой Кисельный переулок и пошли вдоль Малого. Пейзажи ни чем не отличались: все также мрачно, брошенные машины, разваленные дома, скелеты людей и неведомых чудищ… И тут, что-то промелькнуло между домов. И снова. Вадим насторожился, поднял «бизона». Потом, промелькнуло снова, но так резко, что рефлекс Вадима отдал команду нервам нажать на спусковой крючок. «Бизон» выпустил два патрона и замолчал. Егерь молниеносно поднял ствол винтовки, насторожился, потом медленно поводил стволом из стороны в сторону и, также медленно, отошел назад к Вадиму. Сталкер только сейчас понял, что его целью был обыкновенный рваный пакет. Таких оплошностей не прощали…

— Слышь, Вадимка, — все также водя стволом, спросил рейнджер, — А ты по кому стрелял?

— Да по мутанту, вроде, — ляпнул первое, что пришло в голову Вадим.

— Крупный?

— Нет… падальщик, наверное.

— Почему без глушителя?

— Так нет его у меня…

Егерь цокнул языком, скомандовал «Прикрой!», снял с плеч вещь-мешок и принялся там что-то искать.

— У тебя, когда день рождения, — параллельно спросил рейнджер.

— Двенадцатого февраля.

— Блин, ну ладно, — разочарованно пробубнил Егерь, потом встал и протянул Вадиму глушитель, — Будем считать, что это на следующий год. Только ты потом не забудь, у меня день рождения седьмого апреля, если что, и мне как раз так не хватает новенького и хорошего ножика…

— Пошли уже! — поторопил стрелка сталкер, насаживая глушитель на «бизона».

— Молись, чтобы фашисты твои выстрелы не услышали, а то операция провалится.

Рейнджеры свернули с Малого Кисельного переулка во дворы, попутно осматривая окрестности. Вадим заметил, что на одном из зданий, под адресной табличкой, красовалась трехконечная свастика Четвертого Рейха. Форпост близко.

Сталкер не сразу заметил, что справа, навстречу рейнджерам, приближаются два силуэта. Вадим, было, поднял ствол, но Егерь рукой остановил его.

— Наши — прокомментировал свои действия стрелок. Вадим пригляделся. И правда, навстречу шли два сталкера, буквально в такой же форме, в которую был одет Вадим. Егерь, чтобы убедиться, мигнул два раза фонарем. Со стороны приближавших последовали такие же действия, только мигнули не два, а четыре раза.

— Четвертая группа, — пояснил рейнджер, — Абрамов и Кривой.

Те приветливо помахали рукой и быстрым шагом дошли до товарищей. Обменялись рукопожатиями, после чего, тот, кто был ниже, спросил:

— Слышали стрельбу, а?

— Да как не слышали-то, — удивленно переспросил Егерь, — Это мы и стреляли.

— Он? — пробасил высокий, кивая на Миронова.

— Да, я, — ответил Вадим.

— Ох, и влетит тебе от Майора, — покачал головой низкий.

— Двинули! — скомандовал Егерь, — Нечего языком трепать.

За следующим поворотом, у железного забора стояли ещё двое. Завидев четверых рейнджеров, один из них просигналил фонарем один раз. Егерь снова просигналил два раза, а высокий рейнджер из другой группы — четыре.

— О-о-о, группа Майорова, — протянул низкий, — Крепись, паря…

— Отвали от него! — угомонил товарища высокий. Тот, кто был ниже ростом, оказался Кривым, а высокий — Абрамовым. Место, где стояли два рейнджера — это и было точкой сбора, как понял Вадим. Когда группа из четырех бойцов подошла к первой группе, один из ожидавших рейнджеров подошел к прибывшим, и без приветствий раздраженно забасил:

— Кто стрелял?!

— Я, — без промедлений ответил Вадим.

— Какого хрена ты без глушителя стреляешь?! Подставить всех хочешь, а?

— Товарищ Майор, стрельба велась из-за необходимости, ввиду нападения мутантов.

— Так почему без глушителя?! — не унимался Майор.

— Они все равно ничего не заподозрили, — встрял Обусов, — Так что, давайте потише.

— Не встревай там! — протянул Кривой.

— Кого-то ждем? — спросил у Майора Егерь.

— Ага, — командир кивнул, — Клоунов этих ваших. Емельянова и Губина.

Из-за забора торчали позолоченные маковки монастыря. Если забраться на близстоящую машину, то через забор можно было полностью осмотреть Сретенский монастырь. Спустя десять минут ожидания из-за того поворота, откуда вышли Абрамов и Кривой, появились два знакомых силуэта. Подойдя чуть ближе, также на ходу, один из них помаячил фонарем три раза. Остальные тоже просигналили. Емельян и Губеха ускорились, и вот уже, через несколько секунд, они обмениваются рукопожатиями с другими рейнджерами.

— Ну, успели? — запыхавшись, спросил Губеха.

— Не поверите, кого мы встретили! — также тяжело дыша, пробормотал Емельян.

— Так, байки свои травить на базе будете, ясно?! — урезонил Майор, — Дружинин, осмотреть монастырь, доложить обстановку.

Егерь забрался на кузов сломанной машины и припал к окуляру.

— Та-а-а-а-к, тут в стене огромная дыра… охраняется двумя солдатами… вижу ещё одного, смотрит в окно… одна маковка полуразрушена, там снайпер… с кем-то…

— Насторожены? — спросил Майор.

— Никак нет.

— Ладно, — Майор удовлетворенно кивнул, — Сверим часы.

Вадим посмотрел на часы: без десяти.

— Итак, излагаю план, — продолжил командир, — Группа Медведя ровно в пять обстреливает главный вход в монастырь, а мы тем временем подкрадываемся и наносим удар с тыла. Обезвредить всех бойцов, захватить монастырь, установить контроль над периметром — вот наша задача. Штурм начинается ровно в пять. Ждем.

Десять минут тянулись мучительно долго. Вадим ходил взад-вперед, его руки дрожали, а сам он не мог собраться с мыслями. Сможет ли он вот так взять, и убить человека? Такого же, как и он. Ведь его также кто-то любит, у него, может, семья дома, дети. Если убить человека, который прокармливает всю семью — значит обречь на погибель и самих членов семьи. Обусов заметил, как нервничает новобранец и подозвал его к себе:

— Эй, новенький! Иди сюда! — Вадим лениво подошел, — Вадим, да? Ты в бой в первый раз, да? Умереть боишься?

— Нет, — промычал Вадим, — Не смерти я боюсь, а последствий убийства. Вот тебе не страшно осознавать того, что ты своим действием причиняешь кому-то боль, обрекаешь его?..

— А-а-а, — протянул рейнджер, — Вон оно что! Ты не волнуйся, такова жизнь. Существует такой закон жизни: если не ты, то тебя. И в этом нет ничего плохого. Борьба за существование идет всегда: у животных, у нас, даже у мутантов. Всегда кто-то умирает, и это нормально. Постарайся перед боем избавиться от этих мыслей, о последствиях. Просто действуй. Просто борись за жизнь. Цепляйся за неё зубами, но не дай себя убить. А потом, уже после, можешь и поплакаться, выпить и забыть. Понял?