Егор Бородулин – Метро 2033. Секреты Рейха (страница 23)

— Хорошо сказано! — сдерживая смех, подытожил Губеха.

— Ну, ты и дебил, — цокнул языком Егерь и засмеялся.

— Да че вы? — обиженно протянул Емельянов, — Ну, с кем не бывает по молодости-то?

— Вызывали, Аркадий Петрович? — отдав честь, с порога спросил Коваленко. Василевс поднял глаза на гостя и ответил:

— Вызывал, Илья. Садись, — подполковник сделал приглашающий жест на стул справа от стола. Сержант кивнул, прошел в кабинет и сел за стол. Василевс снял очки, и внимательно взглянул на гостя, после чего начал разговор, — Что там по новенькому?

— По Миронову? — уточнил Коваленко, — Да вроде хороший парень, способный, выносливый. Не тупой, смекалистый. Только не видел он боев, не сражался он с людьми…

— У каждого бывает что-то в первый раз, правда?

— К чему Вы клоните?

— У меня вот какое дело, — Василевс заиграл пальцами по бумагам, — В тех бумагах, которые у фашистов украли, указаны дальнейшие распоряжения и планы фюрера.

— Так, — сержант насторожился, — И чего Вы хотите?

— Помимо планов, там указано расположение некой… базы.

— Фашистов? Та самая? О которой слух ходит?

— Да, — холодно ответил подполковник, — Тут она обозначена, как «Хаммельбург» и даже точное местоположение указано. Под эту базу фашисты обустроили Сретенский монастырь…

— Вы хотите, чтобы наши люди, включая Миронова, взяли этот… форпост? — понял мысль начальства Коваленко.

— Именно, — Василевс удовлетворенно кивнул.

— Надеюсь, он пойдет не один?

— Конечно, нет, — заверил подполковник, — Он пойдет с проверенными людьми…

— Кого с ним посылать?

— Я составил список людей. Так как этот… Хаммельбург… имеет неплохое стратегическое значение, было бы неплохо выгнать оттуда фашистов, и завладеть им.

— Я думал, что Орден не влезает в отношения других станций…

— Я тоже так думал, — Василевс вздохнул, — Но это приказ Мельника. А полковника ослушаться — не лучшая идея.

— Согласен. Так кого посылаем?

— Завтра по громкой связи объявим. Я разделил их на две группы, первую возглавит Майоров, а вторую пусть берет на себя Потапов.

— Равносильно, — согласился Коваленко, — Ну что ж, я бы хотел просветиться в деталях плана.

— Тогда слушай…

Глава 8

Форпост

День обещал быть отличным для Вадима. Коваленко, сделав выводы по вчерашнему тестированию, освободил новобранца от зарядки и дал ему нормально отоспаться. После завтрака все четверо бойцов сидели у себя в комнате. Егерь играл на гитаре, причем так профессионально, что не сфальшивил почти ни разу. Игрались обычно комбинации последовательностей струн. Либо сначала звучали высокие, а потом низкие и снова высокие, либо наоборот. Услышать такую игру Вадим мечтал давно. На Цветном не особо-то играли — так, просто, били по струнам. Емельян чистил свой АКМС, а Губеха читал «Онегина». Даже в Постапокалипсисе нашлось место для стихов. Наслаждение длилось ещё несколько минут, после чего на весь жилой блок раздался хрип громкоговорителя: «Комнаты третья и восьмая, а также Майоров, Потапов, Черулин, Кириллов и Обусов — просьба подойти к командному пункту».

Егерь цокнул языком и поставил гитару у койки. Емельянов отложил АКМС, встал и пошел на выход. Губеха спрыгнул и жестом позвал Вадима за собой:

— Пошли, начальство вызывает.

Вадим пожал плечами, но все же последовал за товарищами. Впереди шел Емельянов. Подойдя к дверям в кабинет Василевса, Емельян постоял, поднес руку, зажатую в кулак, к двери, выждал момент и легонько постучался. В ответ послышался знакомый бас: «Войдите!», и бойцы протиснулись в дверной проем. Между делом в кабинете уже стояли шесть рейнджеров, Коваленко и Василевс. Один из бойцов, склонившийся над картой, поднял глаза на пришедших, потом посмотрел на подполковника и спросил:

— Ждем ещё трех?

Василевс кивнул. Через несколько секунд входная дверь приоткрылась, и из-за неё послышалось робкое «Можно?» Стоявший у карты в ответ пробасил: «Да!» В комнату вошли три бойца, имен которых Вадим не знал.

— Теперь все, — подал знак Коваленко, — Можно начинать.

— Итак, начнем, — кивнул подполковник, — Благодаря нашей разведке, мы заполучили крайне важные бумаги Четвертого Рейха. В них указывается местоположение одного очень интересного объекта, называемого Хаммельбургом. Вы догадываетесь, к чему мы клоним? — бойцы кивнули, — Вот и замечательно. Суть плана вам расскажет Майор.

Боец, все это время склонившийся над картой, выпрямился, прокашлялся и, все так же низко, забасил:

— Всем, кто ещё не в курсе, Майор — это я, — он покосился на Вадима, — А теперь, ближе к делу. Объект, так называемый… как там его… в общем, Херольбург, так же является Сретенским монастырем. Наша задача — выбить оттуда фашистов. План разработан и утвержден. Все собравшиеся делятся на две группы. Одна идет под моим командованием, а другой командует Медведь, — Майор кивнул на двухметрового амбала, который стоял напротив, скрестив руки на груди, — Группа Медведя — отвлекающий маневр. В определенное время они начинают обстреливать главный вход в монастырь, тем самым отвлекая внимание. А моя группа прокрадывается с тыла и устраняет всех дееспособных фашистов. Их смена прибудет к десяти, так что мы должны обследовать территорию и взять периметр под контроль уже к шести! Чтобы случайно не скосить кого-нибудь дружественным огнем, у солдат Рейха на левой руке красные повязки. Не перепутать!

Группа Медведя: Черулин, Цветков, Александров и Кириллов. Все остальные — со мной. Моя группа, делимся на пары и идем с разных указанных точек. Точки выхода обозначены на карте. Встречаемся во дворах, за монастырем завтра утром, без двадцати пять. Выходите во сколько хотите, но чтобы там были к указанному времени! Штурм назначен в пять утра. Вопросы есть? Тогда вперед! Время на сборы у вас есть, расходуйте с умом! Все свободны!

Распределились так: Емельян с Губехой, а Вадим с Егерем. Оставалось взять доступные точки выхода на поверхность. Но Майор уже распорядился, и паре с новобранцем досталась самая ближайшая — лазейка в туннеле между Лубянкой и Чистыми прудами. Майор обосновал свой выбор так: новичок возможно неаккуратен, поэтому, чем ближе расстояние, тем меньше шума. Отправлялись с караваном, под прикрытием охранников. Снаряжение, патроны выдали почти сразу после собрания. Примерив орденский бронежилет, Вадим не отходил от туалетного зеркала длительное время. «Ну, как хорош! Ну, как сидит! Даже не верится — красуюсь в орденских доспехах!» — летали мысли в голове новобранца.

Распланировали так: обед, а потом сразу в путь. Решили отложить сон на время поездки. Отобедав, Вадим попрощался с двумя приятелями, пожелал им удачи, и вот они с Егерем выходят к каравану. Караван был небольшой, и особо ничем неприметен, так что подозрений у Красных не должен был вызвать. Да и выход на поверхность был легализованнее, чем у Емельяна и Губехи. Те, не пожелав выходить «цивилизовано и просто», выбрали выход через вентшахту, которой даже в планах не было. На такой выбор Майор лишь пожал плечами. Группа Медведя выходила же в полном составе с одной точки, с Чистых прудов.

Путь проходил и через Полис — государство, в котором человек не утратил свое достоинство и право называться хомо сапиенсом! Но ввиду того, что время было точно распределено, в Полисе решили не задерживаться, а так, одним глазом посмотреть, головой на дрезине повертеть и все. Это, в каком-то плане, разочаровало Вадима. Кто ж не мечтал походить по самым культурным станциям московского метрополитена. «Как там, в песне-то пелось… видно не судьба, видно не судьба…» — утешал себя сталкер мысленно.

На Полис, все же, удалось хоть глазком посмотреть. Почти предельно чистые платформы, никто не бухает, люди трудятся во благо общества, нет тунеядцев… здесь собраны самые творческие и трудолюбивые люди метро. Вот бы погулять хотя бы! И все же, нужно поспать немного. Ночка будет жаркой. После того, как конвой проехал Полис, Вадим уснул.

— Э-эй, — кто-то потрясывал Вадима за плечо, — Как тебя там… просыпайтесь, к Лубянке подъезжаем.

Вадим чуть приоткрыл глаза. Разбудил его мальчуган, сидящий рядом всю дорогу. Челнок, не иначе. Сталкер слегка потянулся, посмотрел на товарища — тот спал мертвецким сном.

— Рота, подъем! — жестко и громко сказал Вадим над самым ухом у Егеря. Эффект был ожидаем. Рейнджер чуть ли не подпрыгнул на месте, но лицо его тут же залилось дневной бодростью. Осознав, что приказ отдавал не Коваленко, Егерь с презрением посмотрел на умирающего со смеху Вадима.

— Шутки вздумал шутить? — возмущенно протянул рейнджер, — Ещё один Емельянов! Какого лешего ты делаешь?

— Да такого! Подъезжаем, — парировал Вадим, указывая на приближающуюся гермодверь Лубянки. Вот проехали блокпост. Вот въехали на станцию. Конечная. Рейнджеры сошли с дрезины. Посмотрели на время: два пятнадцать. Рано ещё для выхода. Со станции решили выходить в три. Заодно и время с запасом. Осталось решить вопрос: что делать целый час? Вадим захотел пройтись и осмотреть станцию — интересно же! Егерь не стал настаивать на другом, поэтому отправился вместе с товарищем.

Лубянка была под властью Красных, поэтому самое первое, что бросалось в глаза, — это присутствие красного цвета почти повсюду. Флаги, ковры, ленты, надписи, символика — все красное. Прямо как на Пушкинской… Неприятные воспоминания о том коротком, но столь ужасном времени нахлынули вдруг, и Вадим попытался хоть как-то от них отвлечься. Например, разговором по душам.