Егор Бильдюк – Федерация Мир (страница 2)
Вернувшись домой, Гоша лег на кровать. Ночь в комнате казалась чужой. Все выглядело одинаково, но казалось, что он уже не дома. Как будто за этим окном – не город, а что-то, что теперь смотрит на него. Он поставил будильник на 8:00. Повертелся на кровати. И уснул. Или отключился – кто теперь знает.
ГЛАВА 3. ПОЧТИ ДОБРОЕ УТРО.
В Федерации Мира (действия происходят именно в этой Федерации) не было интернета. Правительство считало, что из-за СМИ (средств массовой информации) люди начинают деградировать и узнают лишнее – то, что знать не должны. Без доступа к сети жила большая часть населения, около 97%. Верхушка страны, те самые 3%, с удовольствием пользовалась всеми благами современной цивилизации. Доступ к знаниям был строго регламентирован. Понятие «СМИ» означало одну-единственную газету под названием "Вестник Единства", которую разносили вооруженные курьеры.
Население быстро привыкло. Привыкают ведь ко всему. Верхушка, наоборот, пользовалась всеми благами: смартфонами, VR-курортами, персональными медботами и цифровыми винотеками. Это называлось "Заслуженной комфортностью". И, конечно, «заслужить» ее простой человек не мог.
* * *
Будильник у Гоши зазвонил в 8:00. Но Гоша не знал, что время на нем неправильное и на самом деле было уже 8:19.
Кстати, о Гоше. Парень он был, в сущности, добрый. Среднего роста, худой, с вечно опущенными плечами. Те, кто знал его поближе, называли его «недосказанным». Он не сквернословил – редкость для Федерации Мира. Молчал, если не знал, что сказать. Люди это ценили. Или притворялись, что ценят.
Жил он бедно, но аккуратно. Никогда не просил. Если и откладывал деньги, то на что-то личное и бесшумное – теплую куртку, новые шнурки, редкую книгу, найденную на подземной барахолке. Отец, Аркадий Рыбкин, был вольным путешественником, исчез из жизни Гоши, когда тому было семь лет. Мать, Вероника Жабкина, фанатично верила в правительство, церковь и порядок. Последние деньги отдавала попрошайкам у алтаря с портретом Президента-Благодетеля, утверждая, что «у тебя, сынок, уже все есть».
Два года назад она умерла от неизвестного заболевания, которое в медицинской карте обозначили как «истощение эмоционального фона». Так Гоша остался один.
А детдомов в ФМ не было. По указу 238-К «О самовоспитании», совершеннолетие наступало в 50 лет, а до этого граждане считались «неоформленными формами жизни» – юридически невидимыми. Никто не понимал, зачем это сделали. Но никто и не спрашивал.
Гоша встал, умылся, одел свою любимую фуфайку и вышел из дома. Есть ему не хотелось – наверное, из-за того, что он нервничал. Он достал из кармана джинсов визитку, которую дал ему в участке незнакомец, и вслух прочитал, что там было написано:
– «Телеграммов Аркадий Петрович. Должность: Олигарх. Телефон для связи: 129. Место жительства: ул. Красная, дом 1».
Это были координаты будущей работы Гоши. Немножко поясню. Уточним: в Федерации Мира было всего четыре олигарха. Все – бывшие криминальные авторитеты, пережившие Большую Чистку. Теперь их капиталы превышали годовой бюджет всей страны. Их имен не упоминали в новостях. Их дети не проходили военный сбор. Их собаки имели паспорта и право голоса.
Телефонов в Федерации – 150 штук. Каждый – с историей. Некоторые номера продавались на подпольных аукционах. Номер 129 считался особенным. Ходили слухи, что он принадлежал когда-то самому Главному.
Что касается улиц – выдающихся людей не было, поэтому их называли по цветам и оттенкам. «Красная» считалась престижной. Дом 1 – логично, ведь вся улица принадлежала одному человеку. Гоше велели искать дворецкого; он уже решит, впускать ли.
Гоша жил недалеко. Пешком – минут 40. Он пошел. Не потому, что не хотел тратить деньги. Хотя и поэтому тоже.
Проходя площадь Утреннего Спокойствия, он взглянул на часы на башне. Они показывали: 9:04.
Он замер. Утром, выходя из дома, он видел на будильнике 8:35. До площади идти – 10 минут. А прошло уже полчаса. Он знал, что часы на башне никогда не врут. Ведь их двигали люди.
Это была одна из самых странных традиций в Федерации – механизм часов вращали вручную, по очереди, посменно, по 4 часа. Каждая секунда – результат труда человека, чья задача – не давать времени остановиться. Работа считалась престижной. Кандидатов отбирали по психотипу, уровню сервильности и близорукости. Гоша ускорился и уже через 15 минут был по адресу.
ГЛАВА 4. ПОЧТИ 51 ГОД.
Гоша постучал в дверь. Открыл дворецкий – высокий мужчина в безупречном сером костюме и перчатках. Он, конечно, уже знал, кто такой Гоша, и, слегка склонив голову, сказал с притянутой вежливостью:
– Здравствуйте, юноша. Вы опоздали. Госпожа уехала на утреннюю прогулку. (Пауза.) Ах, вот она возвращается! – улыбаясь, сказал дворецкий.
Гоша повернул голову и увидел, как кто-то на огромной скорости приближался к ним. Через несколько секунд он спросил: – Она что, умеет ездить на мотоцикле?
– Ох, еще как! – подняв брови, ответил дворецкий.
Мотоцикл резко затормозил возле Гоши. В следующее мгновение он успел лишь отшатнуться – мотоцикл, резко затормозив, взрезал задним колесом лужу. Брызги грязной воды хлестнули прямо по джинсам Гоши.
На мотоцикле сидела девушка в ярко-желтом шлеме с кошачьими ушами. Деталь была столь нелепа, что казалась вызовом: «Я могу себе позволить абсолютно все». Сняв шлем, она встряхнула головой. Ее волосы были цвета меди, блестящие, тяжелые. Солнце, пробиваясь сквозь облака, на мгновение осветило их, словно в насмешку.
– Эй, нянька, чего опаздываешь!? – громко, почти выкрикнула она.
Гоша был в ступоре и сказал:
– У меня часы отстают.
Не дав договорить даже эти четыре слова, девушка улыбнулась:
– Мне пофиг, если честно!
– Видимо, я буду приглядывать за вашей мамой? – неуверенно спросил Гоша.
– Не-а, не угадал! Ты будешь приглядывать за мной! – качая головой влево-вправо и только усиливая улыбку, сказала девушка.
– Но мне сказали, что дочке Аркадия Телеграммова 51 год! – с таким же недоумением сказал Гоша.
– Я, Алёна Телеграммова! И ты будешь присматривать за мной. Мой отец подделал документы, чтобы я могла распоряжаться его имуществом. А как ты знаешь, в нашей необъятной Федерации совершеннолетие достигается только после 50 лет. На самом деле мне 21, – сказала девушка.
– Вот оно как, – сказал Гоша.
*Досье на персонажа: Алёна Телеграммова (21 год)*
*(фамилия по приёмному отцу – Аркадию Телеграммову)*
* **Статус:** Приёмная дочь Аркадия Телеграммова (настоящее отчество и фамилия – засекречены). Живет в столичном поместье.
* **Образование/Здоровье:** Домашнее (фокус: физика, астрономия, социология). Хроническое заболевание (под контролем).
* **Внешность:** ~164 см, карие глаза, тёмно-русые волосы. Одежда неформальная (толстовки, свободные платья, пальцевые перчатки).
* **Характер:** Независимая, наблюдательная, импульсивная, саркастичная. Высокий аналитический ум. Общительна, но доверяет избранным. Ненавидит формальность. Умеет играть роль "пафосной наследницы".
* **Особенности:** Подслушивает ради правды. Тайно боится забыть настоящую семью. Чувствует себя "почти фальшивкой" (внешний статус vs внутренний бунт).
– За джинсы извини. Постираем. Ну, или найду для тебя другие. А сейчас пошли в дом, я жутко голодна, – сказала Алёна и двинулась к двери.
Гоша пошел за ней. Как вдруг девушка сказала:
– Стоп. Давай я внесу тебя в список, чтобы дворецкий и охрана без проблем пропускали. Назови полное имя.
– Георгий Рыбкин, – сказал Гоша.
– Хахах, Рыбкин! – посмеялась Алена.
Гоша сделал вид, что улыбнулся.
– М-да, чувство юмора у тебя слабенькое. Но ничего, времени у нас много, я тебя всему обучу. Ладно, твоя фамилия… но зачем называть сына Гоша? Это ведь название мороженого! – вновь посмеялась Алена.
– Но ведь есть и такая шоколадка «Алёнка», – на этот раз с естественной ухмылкой сказал Гоша.
– Ой, шутник! Ее уже лет сто не продают, – ответила Алена. Было видно, она не ожидала подкола в свою сторону. Она добавила: – Значит, шутки любишь? Ладно, может, и подружимся. А сейчас пошли есть!
*Это была вовсе не шутка. Это я настоящий,* – подумал про себя Гоша и промолчал.
Они вошли в дом. Дверь за ними захлопнулась беззвучно, будто их проглотило огромное существо.
Внутри все сияло чистотой, холодным блеском и чьей-то чужой волей. Мраморный пол, странные зеркала без отражения, картины, на которых глаза смотрели прямо в душу. По коридору прошла горничная – в униформе, с зашитым ртом.
Никто не удивился.
В столовой пахло великолепно – слишком великолепно, чтобы быть настоящим. На кухне работало три шеф-повара. Каждый из них, по слухам, когда-то готовил для Президента.
Горничная – уже с другим, сменным лицом – молча накрыла на стол.
Они ели молча. И тишина в доме была неуютной. Потому что в таких домах тишина означает наблюдение.
**ГЛАВА 5. ПОЧТИ ДОЧЬ.**
Гоша ничего не ел с самого утра, но не показывал, что голоден. Он ел медленно и аккуратно, будто следовал какому-то внутреннему этикету, которому его никто не учил. В то время как Алёна ела так, будто в столовой была одна.
– Не обращай внимания, я очень голодна, – пробормотала она с полным ртом.
Гоша смотрел на нее и пытался понять, как больной человек может выглядеть так живо – кожа чистая, глаза яркие, движения уверенные. Он уже начал сомневаться, что слышал о болезни всерьез. Или болезнь тут – что-то совсем другое.